Глава 26: Знакомство.
— Скулит кто-то... — остановилась я и прислушалась. Мало ли, показалось. Рядом остановился Хатаке.
— Ничего не слышу, — покачал он головой.
И правда, все тихо. Но ведь кто-то же скулил! Я потихоньку начала увеличивать радиус своей эмпатии. И где-то через километр-полтора меня коснулась чья-то боль. Ничего не объяснив Какаши, рванула в сторону от дороги, на которую мы выползли с утра. Так как мы уже подошли к границе, решили замаскироваться прямо в лесу, и уже из него на дорогу вышли «брат и сестра». Внешность изменили лишь слегка. Покрасили волосы в черный цвет (хорошо хоть краска временная, а то я себе черненькой не понравилась), протекторы сняли, засунув на самое дно походных сумок. На шаринган Какаши натянули повязку (пришлось мастерить из подручных средств, но я справилась). Ну и переоделись в обычную одежду, мне даже юбку пришлось напялить ради такого дела, хотя я их терпеть не могу. А с Хатаке с боем стянули маску. Ну и че он его прячет? Нормальное лицо, симпатичное, и родинка на подбородке придает некий шарм. Какаши еще долго на меня зло косился, но — никакой чакры, никаких техник. Поставила я такое условие. Чакру скрыли. И вот сейчас я несусь неизвестно куда, наплевав на все наши старания — понятное дело, почему Хатаке ругается, как сапожник, правда, тихо и сквозь зубы.
Через пару минут, была уже на месте — огляделась. И сразу же увидела маленький белый комочек, который пытался спрятаться в корнях дерева, при этом стараясь не тревожить правую лапу. Аккуратно подошла к напуганному существу, присела на корточки.
— Тихо, малыш, я тебя не обижу, — начала я ласково. — Я могу помочь, ползи сюда.
Существо подняло спрятанную в хвосте голову и уставилось на меня обалденно-голубыми глазами. Существо оказалось маленьким белым волчонком с потрясающими небесными глазами. Я в кавае! И у какого козла поднялась рука на такого милашку?!
— Давай лапку залечу.
На меня недоверчиво посмотрели, помолчали, покрутились, но потом все же подползли. Аккуратно взяв волчонка на руки, принялась лечить лапу.
— Перелом несерьезный, но с гипсом ходить месяц, — вынесла я вердикт, а так как гипса под рукой не было, пришлось накладывать шину. — Придется потерпеть, вот придем в деревню... — на этих словах, волчонок испугался и начал вырываться. — Да не бойся ты, всего лишь сходим к врачу, гипс наложит, а так я тебя себе возьму. Ты такой миленький! — расплылась я в кавае. Волчонок вроде успокоился, но все равно был не особо доверчив. Ну и ладно, привыкнет.
— Поздравляю, нам идти твоими стараниями лишний километр, — хмыкнул Хатаке. — Да и маскировка наша...
— С маскировкой никаких проблем. В округе никого нет, так что менять ее нет смысла, — фыркнула я. — Да и как можно было пройти мимо и не помочь брату нашему меньшему? Я вот не смогла.
Ага, мне даже эмоции Какаши читать не надо, на лице так и написано, причем крупными буквами: ребенок! Подхватив на руки волчонка, потопала в деревню, при этом, как этот самый ребенок, показала Хатаке язык. Какаши лишь глаз закатил и потопал следом. Явно недовольный, но, что странно, он меня не осуждал.
До деревни добрались быстро, номер в гостинице снимал Какаши, пока я возилась с волчонком. Рик — так назвала волчонка — долго не хотел даваться в руки неизвестному дядьке, но в нелегкой борьбе медицина победила. И теперь обиженный на весь мир Рик лежит в номере на кровати, с загипсованной лапой, а я отмокаю в ванной. Мне вот интересно, куда делась его маман? Ведь рядом никого не было, а в таком возрасте волчат далеко не отпускают. Ну, это насколько мне известно. Ладно, м-м-мха, пора бы собраться, завтра предстоит вылавливать Карин, надо бы подготовиться. И Рик пойдет со мной! Такая няшка не должна оставить ее равнодушной. Выползя из ванной, нырнула под одеяло и завернулась в него как в кокон. Завтра тяжелый день.
***
Я была права насчет трудного дня. В семь утра забарабанили в дверь, а я надеялась выспаться! Резко рванув дверь, хмуро уставилась на слугу, который оповестил меня, что завтрак готов и «мой брат» ждет меня внизу. Нет, все же Какаши решил меня достать! И посмотреть, насколько я взрослая. Ну сейчас я ему устрою детскую истерику. Он уже неделю меня пытается вывести из себя, интересно ему, видите ли! Веду я себя не как Узумаки. Быстро одевшись, подхватила Рика подмышку и спустилась вниз завтракать. Жаль приходится Ки сдерживать, а то всей маскировке конец.
— Нии-сан, — прорычала я, — а до девяти подождать не судьба было!
— Уже утро, Атсуко-чан, — доброжелательно улыбнулся Какаши. А эмоции такие ехидные-ехидные.
— Гр-р-р! — схватив со стола тарелку с кашей, которая предназначалась мне, влепила ее в лицо Хатаке. — Спасибо, я наелась!
Рявкнула я на весь зал и, схватив Рика, выскочила из гостиницы. Девятнадцать лет парню! А все играется! Топала я сквозь деревню в лес, пыхтя разозленным ежом. Еще чуть-чуть, и взорвусь от гнева.
«Атсуко-чан, — прервал меня паучонок. — Какаши Хатаке на тебя доносы строчит. Недавно Хокаге ему что-то приказал, какой приказ, не успел разобрать. Он его отправил тут же, как написал».
— Кхе-кха-ха... кха-кха... ХА-ХА-ХА, — я все же не сдержалась и расхохоталась на всю улицу.
«Все в порядке, — все же ответила я паучку, затем поблагодарила: — Спасибо за предупреждение».
И отключилась. Так вот в чем дело! А я-то думала, что с ним? Зря он все же кашей в морду получил... А может и нет, нефиг было так стараться! Ему же ясно сказали, что я Узумаки, и от меня можно ожидать чего угодно! Вот пускай теперь отмывается. В приподнятом настроении пришла на место, где Карин предположительно собирала травы, да и сама зарылась во все это великолепие. Времени до встречи еще много, а здесь есть такие травы, которые требуются для некоторых сложных печатей и изделий. В общем, хомяк активизировался. И я со своей хомячьей душой пропустила момент появления Карин.
— Извините... — вывел меня из режима хомяка тоненький голосок. Я повернулась. — Извините... — снова повторила Карин. А это была именно она, вряд ли тут толпами ходят красноволосые красноглазые девочки в очках.
— Здравствуй, — кивнула я и, развернувшись к ней лицом, села в позе лотоса. Страх, неуверенность, смущение, обида? Интересно... но не на меня...
— Не могли бы вы... — дитё замолчало и покраснело, пытаясь на что-то решиться.
— М? — приподняла бровь.
— Не могли бы вы... дать мне три ростка можжевельника. — девчушка смутилась еще больше и залепетала: — Просто мне он очень нужен, а вы его уже весь собрали.
— Да не переживай ты так, — улыбнулась я. — Садись рядом, познакомимся, поговорим, а насчет ростков — да за ради бога! Держи. — протянула ростки Карин. — Ну так, как тебя зовут?
— Карин.
— Карин и все? — удивилась я.
— Узумаки Карин. — девчушка чего-то испугалась и посмотрела на свои руки.
— Правда? Вот здорово! — «обрадовалась» я, пытаясь не выходить из образа, не знающей ее. — Я тоже Узумаки, Узумаки Атсуко, только... — я вздохнула. — Мы с мамой скрываемся под другой фамилией. — ух, какая надежда! Может и удастся договориться сегодня. А может и нет, надежда-то надеждой, но тут такое смятение, будто я ее в угол загоняю. — Карин-тян, что случилось? Сидишь как на иголках. — я мягко улыбнулась.
И тут Карин расплакалась. Я растерялась. Что делать, не представляла, как-то с Наруто проще было. Он хоть и плакал, бывало, но я тогда хоть причину знала, а тут... Не придумав ничего конкретного, просто подсела к ней и, обняв, погладила по голове.
— Ну-ну, что ты? Прости, я не хотела тебя обидеть. — Карин помотала головой, пытаясь справиться с рыданиями.
— Просто... странной... а я... не виновата... — бормотала Карин что-то непонятное.
Мне ничего не оставалось, как просто сидеть, обнимать и легко гладить по голове расстроенного ребенка. И тут из леса приковылял расстроенный чем-то Рик. Ну вообще замечательно, и этот туда же! Правда, Карин, углядев, как к моим ногам жмется маленькое чудо, плакать перестала.
— А можно погладить?
— Ну, если он разрешит, то можно, — улыбнулась я. — А теперь расскажи, ты чего плакала?
Карин нерешительно протянула руку к Рику и сначала неуверенно, легко погладила его по голове. Рик стойко вытерпел и кусаться не стал, наоборот, подошел поближе, чтобы Карин было удобней.
— Меня считают странной в деревне из-за моей внешности, — успокаиваясь, ответила Карин. — Из-за волос, и то, что я иногда чувствую других.
— Красные волосы — отличительный знак Узумаки, правда, они не у всех. У меня вот тоже голова на солнце пожаром сверкает. Это, конечно, если краску смыть, — подмигнула я на недоумевающий взгляд девочки. — Мы же скрываемся, не забывай. А насчет твоей способности чувствовать других: ты сенсор, Карин-тян, поэтому можешь чувствовать других. Я вот, например, могу чувствовать эмоции, но сенсор из меня... прямо скажем, хреновый. — я скривилась, а Карин хихикнула.
— А ты шиноби?
— М? С чего такие выводы?
— Ну, ты много знаешь и даешь ответы на вопросы, на которые отказываются отвечать взрослые.
— Умняшка, — хмыкнула я, потрепав Карин по голове. И, склонившись к ней, прошептала: — Только это секрет.
— Атсуко-сан... — начала Карин и замерла в нерешительности.
— Ну? И давай без «сан», просто Атсуко.
— Я чувствую, что мы... ну...
— Одной крови, — хихикнула я, вспомнив мультик из прошлой жизни. — Верно. Мы Узумаки, и я бы хотела возродить свой клан. — я вздохнула. — Только найти выживших — задачка еще та, да и согласятся ли они пойти со мной — тоже вопрос.
— Я пойду! — подскочила Карин и, смутившись, потупилась.
— Я рада, — искренне улыбнулась я. — А как же твои родители? — знаю, что у нее их нет, но я просто обязана была задать этот вопрос.
— У меня их нет, — тихо ответила девочка. — Меня приютила одна семья, но они меня не любят, я им мешаю.
— Тогда, Карин-тян, предлагаю тебе вступить в мою семью. Но если ты согласишься, станешь, как и мы — Танака, а не Узумаки, — хитро улыбнулась и, подмигнув, шепотом добавила: — На время.
— Я... я согласна, — ответила Карин и замолчала. Потом, видать, что-то поняла и тихо спросила: — Мне тоже надо волосы перекрасить?
Я захохотала и сквозь приступы смеха отрицательно покачала головой.