Узел

Алёна.

Я тихо проскользнула в ворота, еще раз удивившись тому, что они не были заблокированы. На всякий случай сделав вид, что просто прогуливаюсь, наслаждаясь тихим зимним утром, медленно пошла по двору к дому.

«Ну да, прогуливаешься без куртки» — тут же язвительно заметил внутренний голос. Но его комментарии ушли на задний план, когда сквозь застекленную стену столовой я увидела Володю, стоявшего, опираясь на костыль, попивавшего кофе и смотревшего прямо на меня. Парень загадочно мне улыбнулся и приподнял чашку в приветственном жесте.

Я запаниковала, не зная, как мне быть и что делать. Володя точно видел, как я зашла в ворота, но все еще не пошел к родителям меня сдавать. Что, если сейчас он примется мне угрожать, или, не дай Бог, как-нибудь меня шантажировать? Я не раз читала о таком в книгах, и подобная перспектива меня ужасала. А что, если он попытается заставить меня безропотно выйти за него? Или переспать с ним, когда он сможет это сделать? Но в душе теплилась малюсенькая надежда, что этот человек не настолько плох, что он изменился. Что передо мной стоит не тот парень, которого я знала раньше. И все-таки, сейчас я ни в чем не могу быть уверена. Мне оставалось только войти в дом и принять свою судьбу.

«Оставь надежды, всяк сюда входящий» — сказала я себе, открывая входную дверь дома.

Несмотря на противоречивые эмоции, я тут же почувствовала, как меня окутало приятным теплом. Посмотрев направо, сквозь открытые двери в гостиную и столовую я опять увидела Володю. Теперь он повернулся ко мне, отставил чашку на стол и призывно махнул мне рукой.

Я глубоко вздохнула, и, наконец набравшись решимости, пошла прямиком к нему.

«Будь что будет. Если что, Костя же сказал — он заберет меня в любой момент. Он не позволит случиться беде».

Я прошла в столовую и несмело посмотрела на Володю.

— Слушай, это не то, о чем ты ду...

Вова перебил меня:

— Доброе утро, солнце. — сказал он, улыбнувшись мне. — Хочешь кофе?

Я не знала, что мне делать и как себя вести. Этот парень меня обескуражил.

— Д-д-давай, — пролепетала я. В конце концов, что мне терять? Почему бы напоследок не выпить чашку хорошего кофе? После бессонной ночи — в самый раз.

Володя осторожно побрел на кухню, опираясь на костыль. Я поплелась за ним.

На кухне тоже кроме нас никого еще не было. Вова насыпал в турку кофе, залил его кипятком и поставил на плиту. По помещению разнесся невероятный, бодрящий аромат.

— Володя, послушай... — снова начала я, чувствуя необходимость оправдываться.

— Алёна, — снова перебил меня парень, — Не переживай, — затем он повернулся и очень выразительно посмотрел на меня, — Я больше никогда не причиню тебе зла.

Я чуть не рухнула на месте от его слов. Почувствовав, что ноги больше меня не держат, я упала на стул, стоящий у кухонного островка.

— Что бы ты ни делала. С кем бы ты ни была. Я не буду никому ничего рассказывать, — сказал Вова, снимая турку с плиты и наливая кофе в красивую фарфоровую чашечку с блюдцем.

Он развернулся, доковылял до меня и поставил чашку передо мной на столешницу. Наверное, мне стоило бы помочь больному человеку со всем этим, но я была так обескуражена его словами и поведением, и так вымотана, что была уже просто не в состоянии.

— Спасибо, — лишь тихо сказала я, благодаря его за всё одновременно. Затем, налив себе новый кофе, парень уселся напротив меня.

— Я прекрасно знаю, с кем ты гуляла. — опять начал он без всякой угрозы, говоря абсолютно спокойно и даже дружелюбно. — Более того, я прекрасно знаю, кто на меня напал.

Я резко подняла на него взгляд, забыв, как дышать.

— Я сразу догадался. — продолжил Вова. — Но я не стану его сдавать, потому что... Я получил по заслугам. Воспоминая о том, что я собирался с тобой сделать, как собирался с тобой обращаться...

Парень на несколько мгновений замолчал и крепко зажмурил глаза, как будто пришел в ужас от этих мыслей. Наконец он открыл глаза, посмотрел на меня прояснившимся взглядом и снова заговорил.

— Ты не поверишь, но я даже благодарен ему.

Я посмотрела на Вову недоверчиво. Как можно быть благодарным за то, что кто-то сломал тебе позвоночник?

Он продолжил:

— Эта ситуация как будто встряхнула меня, и у меня в голове все встало по полочкам. У меня изменились приоритеты в жизни. Я сам... Изменился... Очень...

— Володя... — я положила руку на его лежавшую на столешнице ладонь и сжала её.

— Мне так жаль! — зажмурившись, как будто сейчас разрыдается, Вова стиснул другую руку в кулак. — Прости меня, прости, Алёна, я никогда не устану это повторять...

— Я простила тебя, Вов! Успокойся, пожалуйста! Все хорошо! — эмоционально заверила его я, поглаживая по руке.

Боже... Этот парень не только изменился, но и был немного... Сломлен... Грузом собственных же грехов, осознанием своих поступков. Было такое чувство, что ему плевать на спину, казалось, его волнует лишь духовное искупление.

— Послушай, Вова, я правда тебя простила. Ты, главное, сам себя теперь прости, и тебе станет легче... — затараторила я, пытаясь поддержать его.

— Я пытаюсь... Молюсь каждый день. — признался Вова. — Знаешь, ведь до этого я не был особенно религиозным. Я только притворялся, из-за родителей. Когда живешь в религиозной семейке... — он посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. — Хотя, кому я объясняю. Ты знаешь это лучше меня.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Да, ты прав. Правда, я действительно всегда верила в Бога. — Теперь настал черед моих откровений. — Без этого, мне кажется, я бы не выдержала всего этого.

— Понимаю...

Мы с Вовой посмотрели друг на друга, и в этот момент я осознала, что уже какое-то время не вижу в нем противную лягушку. Он больше не казался мне страшным и неприятным, потому что... Стал красив душой.

Наконец я сделала несколько глотков чудесного кофе, к которому еще не притронулась с начала разговора. Какое-то время мы просидели в уютной тишине. Вдруг Володя снова заговорил.

— Знаешь, я... Так давно держу кое-что в себе... — начал он нерешительно. — Но мне кажется, ты заслуживаешь это знать. Думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы все тебе рассказать.

Я посмотрела на него, приготовившись внимательно слушать. Парень кивнул, подбадривая самого себя, и вновь заговорил.

— Знаешь, то, как я к тебе относился, это желание жениться на тебе во что бы то ни стало...

— Вов, я думала, мы закрыли эту тему? Мы же все обсудили. Я уже сто раз сказала тебе, что простила, — перебила я парня.

— Нет, ты дослушай! — он посмотрел на меня и вдруг в его глазах загорелся какой-то непонятный огонек. Я поняла: сейчас он скажет мне что-то важное. — Все дело было в твоей сестре. Оксане. А ты так на нее похожа...

Я в недоумении смотрела на Володю.

— Никто не знает, но я же... Я любил Оксану. — его голос сорвался. — И до сих пор, наверное, люблю.

Глаза парня наполнились слезами. А я пыталась подобрать со столешницы свою челюсь, отвалившуюся после такого шокирующего признания.

— Она понравилась мне с первого взгляда, когда нас только познакомили. Нам тогда было около десяти лет, а ты была еще совсем мелкая. Я сразу влюбился в нее. — Вова глубоко вздохнул, переводя дух. — И я... Я знаю, что тоже ей нравился.

— Вова, Боже... — протянула я, не в силах переварить услышанную информацию.

Парень, тем временем, продолжил:

— Нас помолвили почти сразу же. И долгое время она была этим довольна... Она так улыбалась мне... — он все больше погружался в воспоминания. — Мы вместе росли, мечтали стать мужем и женой, а потом... Потом Оксана поступила в институт. В нее вселился какой-то феминистский дух, и, хотя я ей нравился, её выводила из себя та мысль, что этот брак кто-то спланировал за неё. Она начала все больше бунтовать против этого. И в конечном итоге, как ты знаешь, сбежала из дома. — парень снова стиснул кулак — воспоминания вызывали у него слишком сильные эмоции. — Я злился. Очень злился на нее. И потом эта злось... Трансформировалась во что-то... Я стал хуже. Я ведь раньше не был таким плохим. Ты, наверное, не помнишь. Тогда, в детстве, мы с тобой совсем мало общались. Так вот, после Оксаниного побега я реально обозлился на весь мир. А когда увидел тебя... Подросшую, так похожую на неё... Наверное, захотелось отыграться на ком-то. За всю свою боль...

— Господи, Володя... — как дурочка повторила я. — Слушай, я же всего этого не знала. Как ты правильно заметил, я была совсем мелкая. У меня были совсем другие интересы в жизни. Куклы, игры... Боже, я не могу в это поверить. И Оксанка мне ничего этого не рассказывала! Я даже не догадывалась, что у вас такая драма развернулась...

— Так вот, к чему я это все. — снова заговорил парень. — Тогда, в больнице, сразу после нападения, я еще не успел до конца все переосмыслить. Думал, буду добиваться тебя, потом, когда поправлюсь. Но сейчас, спустя столько месяцев, когда я уже иду на поправку... Я много думал. Я узнал тебя, увидел твою доброту. Я больше не хочу насильно брать тебя замуж. Не хочу делать тебя несчастной. Я знаю, ты любишь другого. Я это вижу.

Я хотела что-то сказать, но парень не дал мне заговорить.

— Более того, я и сам не уверен, что этого хочу. Это была дурацкая идея — пытаться заменить одну сестру другой. Вы совсем разные. Никто из вас не лучше и не хуже, вы обе прекрасны, но я... Моё сердце все ещё принадлежит Оксане. И пусть нам вместе уже никогда не быть, но из-за этого брать тебя замуж было бы как-то бредово.

Шестеренки в моей голове бешено закрутились. А знает ли Володя, где сейчас Оксана, что с ней? Уж точно он не знает о том, что она пожалела, не выйдя за него замуж. Боже, а что если?.. Идея воссоединить два любящих сердца вдруг загорелась в моей голове так ярко, что моё лицо тут же озарилось улыбкой.

— Вова, слушай...

— Доброе утро, молодежь! — весело сказал заспанный дядя Гена, заходя на кухню. Следом за ним шел мой отец, который тоже был в приподнятом настроении.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, тут же расстроившись, что мне не удалось договорить с Володей.

— Ну что вы тут, кофий пьете? А ну-ка сделайте и нам тоже!

Пришлось варить кофе. Вскоре на кухню подтянулись и мама с тетей Тоней. Я вообще была удивлена, что они не подскочили раньше всех и не приготовили уже завтрак на целую армию.

Почему-то сегодня оба семейства облюбовали именно кухню, а не столовую. Было странно смотреть, как они крутятся в такой тесноте, шутят и смеются.

У всех было прекрасное настроение. Только между нами с Вовой осталась недоговоренность, и очень большая. Парень выглядел уставшим и вымотанным от тяжелого разговора. Но он не знал самого главного — того, что могло бы в миг исправить его настроение! Оксана жалеет, что они разошлись! Да, у нее теперь есть ребенок... Но вдруг для изменившегося, просветленного Володи это не будет проблемой?

Парень извинился перед всеми, сказав, что немного утомился и у него разболелась спина, и пошел в свою комнату. Я хотела тут же последовать за ним, но мама и тетя Тоня взяли меня в оборот, заставив помогать с завтраком. Затем меня, невыспавшуюся и едва стоящую на ногах, вновь потащили со всеми, кроме Вовы, на лесную прогулку. А потом сказали собирать чемоданы, потому что нам пора было уезжать. Как ни странно, но первого января у отца были какие-то важные дела в городе. Впрочем, ему никогда не удавалось долго отдохнуть — работа всегда требовала его присутствия, и я уже привыкла к этому.

В круговороте утренней суеты и сборов, мне так и не удалось больше поговорить с Володей. Что ж, придется оставить серьезный разговор с ним до следующей встречи. А пока... Я могла бы пообщаться с Оксанкой на тему этого парня! Решив, что так и сделаю, и успев лишь быстро помахать Вове на прощание и пожелать ему скорейшего выздоровления, вместе со всей семьей я загрузилась в машину. Как ни странно, когда мы выезжали и дядя Гена открывал нам ворота — они уже работали, как положено. Когда мы выехали с участка, мне вдруг показалось, что в тени деревьев я увидела силуэт человека в темной одежде, провожающего нас взглядом. Но чего только могло не показаться моему уже окончательно и бесповоротно засыпающему сознанию? Через минуту я уже крепко спала на заднем сиденье под тихие разговоры родителей и скрип колёс на заснеженной дороге.