Fear of Darkness

Место действия: вымышленный провинциальный город Уандерфул Вуд.

Время действия: июль 1978 года.

Я Том. Парень спокойный и уравновешенный, даже немножко застенчивый. Блондин, ношу длинные волосы. Росту выше среднего, можно сказать, высокого. Телосложение среднее. Взгляд волевой (надеюсь, по крайней мере). Походка уверенная, целеустремленная. Голос мягкий, но сильный. Говорю тихо, но могу и басить. Не курю, поддерживаю здоровый образ жизни. Люблю машины, но ни разу толком не пробовал управлять ими. А своих колес пока что нету, но надеюсь на скорейшее изменение своего статуса. В кругу близких друзей открыт, весел, остроумен. Работал в парке в прошлом году и ухаживал за деревьями.

Почему-то совершенно перестал чему-либо удивляться. Подумаешь, чудо, и так далее...

Спросите, зачем я это вам рассказываю? Просто надо же с чего-то начинать. Родился и живу в небольшом городке Уандерфул Вуд. WW — местечко с регрессией, как у нас говорят. Провинция. Хоть место и отдалено от крупных городов, мне здесь нравится. Жизнь здесь не просто привычка, не просто какое-то выживание что ли, скучная рутина, а именно самая настоящая жизнь во всей ее красе и цветении.

Мне шестнадцать лет. Тот самый возраст, когда мнение о жизни должно кардинально меняться. Но я пока что в себе этого не ощущаю. Спорить там со всеми хочется, всегда чувствуешь, что прав и так далее. С детства мечтал стать летчиком. Детство вроде прошло или подходит к завершению, а мечта всё та же. Небо люблю. Летать. Хотя и не летал никогда. Воображение играет. (Но не совсем — мой дед был летчиком во время Второй мировой, много увлекательных историй мне рассказал.) Немного помогла мне в этом великая игра «Space Invaders». Вы спросите, а летать ты парень в космосе планируешь или в небесном пространстве Земли? Эх, я пока не решил. Подумаю ещё...

Скажу вам по секрету то, что меняется в нас в шестнадцатилетнем возрасте. Так вот. В шестнадцать лет ты наконец понимаешь, что твоя мечта... объект хохмы. Сверстники твои имеют более приземленные желания, а ты... а ты еще где-то там. Всё еще летаешь. Эх, жаль, в нашем городке нет летного училища! Хотя причём тут сверстники, если ты должен думать своей головой и не привязываться к формальностям? Стоит задуматься.

Расскажу вам о том, чем я занимаюсь вне «летной практики». Всё время кроме лета я провожу в посещении школы. Интересное занятие, вы уже поняли. После занятий обычно езжу за город на велосипеде с друзьями.

За городом устраиваются гонки на автомобилях. Есть там одно знаменитое колечко, замечательное колечко. Гоняют, жгут резину, напрягают движки, слушают громко музыку. Все присутствующие никогда не скучают, наблюдая за тем, как профессионалы выполняют трюки. Я тоже иногда смотрю. Однажды мне дали попробовать прокатиться. Эксперимент удался.

Вы знаете, у нас в стране в последние годы снимают особые фильмы об автомобилях. В них чувствуется большая к ним любовь. Автомобиль порою выступает даже за главного героя. Вряд ли забуду героиню «Элеонору» из фильма «Угнать за 60 секунд» 74-го года, где Галицки половину фильма удирал от полицейских. А потом... прыжок! Бу-бу! Машина повреждена и так далее.

При каждом возможном случае, я приезжаю в лес, в Великий лес. В его глубинки. Ведь он обладает неведомой силой восстанавливать настроение, воодушевлять. Нет, он не волшебный какой-нибудь, не думайте, обычный лес с обычными деревьями. В ваших местностях, уверен, что такие же водятся. Всё в мире примерно одинаковое везде, мне кажется...

Будь ты взбешен или вообще в ярости — он тебя вернет к нормальной жизни. Проверено на своей шкуре. Он не так далеко от черты города. Километра три, наверное. Там еще перед выездом кафешка, мы возле нее заправляем рюкзаки «боеприпасами для лесной гульбы», так сказать.

Тишина и спокойствие вокруг. В выходные дни мы приезжаем туда рано утром и устраиваем лагерь. Солнышко так нежно играется, белое такое. (Пытаюсь сравнивать.) Общаемся, поем песни, готовим уроки или еще что-нибудь. Специально не смогу вспомнить. И после этих приключений возвращаемся домой.

Дома меня ждёт любящая семья. Да, верно, любящая. Я никогда в жизни не сомневался в обратном, хотя мать всегда любила орать в мою сторону. Всегда считал, что за дело орет. Обычно прихожу «как раз к ужину», и это не всегда ей нравится. Почему? Может быть, провожу «мало времени с семьей»? А что, должен? Хочется ведь и с друзьями побыть. После ужина поднимаюсь в свою комнату.

Моя комната. Кроме того, что обычно бывает в комнатах, у меня есть множество пластинок с хитами разных годов. Особенно мне нравятся мелодии 30-ых годов. Что-то в них такое доброе и весёлое, что напоминает мне лес. Ку-ку! Иногда слушаю рок двадцатилетней давности. Иногда что-нибудь современное. Кроме этого у меня в комнате есть рисунки, которые я изображаю при желании. Не художник, а так. После того как наслушаюсь вдосталь музыки, ложусь спать.

Завтра в школу, начало недели. Это какая-то константа.

Вот я и рассказал о большей части своей жизни.

С наступлением летних месяцев, то есть того времени, когда можно отдохнуть от школы и работы, все жители резко меняются. Начинают спешить, бегать из стороны в сторону, уезжать прочь из города, в общем, создавая проблемы лишь самим себе. Не любят они свою малую родину и убегают куда подальше.

Как горожане провели лето 1978-го года

Только за эти три летних месяца (заглядывая в будущее) численность населения Уандерфул Вуд сократилась на 3%. Нет, не благодаря смертности населения. Выпускники школ семьдесят восьмого года, коих накопилось не более чем на процент от общего числа горожан, с радостью покидали этот город. Понадеялись, что навсегда и навеки вечные. Никто не любит Уандерфул Вуд. А остальные два процента откуда? От верблюда. Тут ситуация складывается еще проще. Те, кто с трепетом ожидал шанса укатить, решили определить дату отъезда в июне, июле или августе. Бросили жребий, решили, что в июне. Вот такие пироги. Минус два процента. На улицах стало тише.

Нет, люди поехали не отдыхать, не заграницу — нет. Вернее, в заграничное путешествие в один конец. Они покинули это место навсегда. Навсегда. Представляю, как радуются. «Мечта сбылась — я снова родилась! Из ямы на бугор или из грязи в князи». Ну, это мы еще посмотрим. Великое будущее и всё такое. Глянем обязательно.

Как МЫ проводили лето 1978 года

Зато я с Джимом и Амандой этим летом устроили собственный уличный ресторан, закусочная на колесах, так сказать. Только без колес. Конечно, сказано слишком, слишком хвастливо, но нам хватало вырученных денег, чтобы купить то, что мы хотели.

Мы попросили моего отца сделать лавочки и столы, а сами полдня находились на кухне, готовя очередной «шедевр». Потом полностью устроились на улице. Со временем мы смогли даже купить телевизор, чтобы увеличить количество клиентов. Обычно мы готовили пирожки и натурально выжатый сок для тех, кто заходил лишь перекусить. А для тех, кто заходил основательно пообедать, нам приходилось готовить какое-нибудь особенное блюдо. Супы там всякие, бифштексы, комбинации и второе, десерты. У нас хорошо получалось, хвалили. Сами мы тоже голодными не оставались, обязательно пробовали то, что сделали. В общем, наш маленький бизнес был прибыльным.

После сложного дня мы шли домой к Джиму, где обычно играли в карты или сочиняли песни. У Джима был основательный певческий голос, и все шансы на то, чтобы стать профессиональным певцом. Но Джимми никогда не зазнавался. В своем кружке он был лучший, его уже звали на запись. Пел он прекрасно, обладал запоминающимся голосом, сам сочинял тексты песен с юмором в различных дозах. Заслушивались. Пел о нас, о нашей крепкой дружбе и верности. Иногда о любви. Иногда о внешней среде. Профессия, так сказать, требовала. У него девушки пока не было. Я это к тому говорю, что о любви он пел пока что наобум, в теории, не имея, так сказать, опыта личного фронта. Ему 15.

Я бы хотел вам рассказать о моем друге подробнее, но думаю, что вам это будет не интересно. Он просто хороший парень и замечательный друг.

Раз уж я заговорил о личностных качествах друзей, то упомяну и Аманду, которая проводила с нами уйму времени. Обычная девушка, очень умная, сообразительная. Скучно говорю, но сходу сложно стряпать золотые лепешки. Красивая. Все девушки любят, когда их называют красивыми. Вот я и говорю, что красивая. Она и вправду красивая, а то вдруг подумают, что я льщу. У нее семья жутко строгая, удивляюсь, как они вообще отпускали ее гулять. Училась стабильно хорошо, увлекалась... вышиванием. Ох, иногда лучше мне не пытаться быть креативным... В общем, ничем особым пока не увлекалась. Вот так. Ее родичам казалось, наверное, что и на каникулах она должна держать на лице печать непреходящей усталости, строгости, серьезности. Ей 16.

Однажды Джим мне сказал:

— Так и быть, брат, уступлю тебе ее. Гляди, как на тебя смотрит, — это он об Аманде.

А мы с Амандой пока не думали начинать дружить по-другому.

— Возьмите автобус и прямиком в лагерь, пока лето не иссохло, — продолжал Джимми в том же духе. Я лишь посмеялся. Звучали его слова как-то старчески безнадежно и оттого весело. Я всё шутил, растягивая слово «иссохло», хрюкая и квакая.

Иногда нашей маленькой командой играли в кино, где каждый исполнял свою роль. Учились быть человечными и тому подобные вещички, делаемые от безделия. Ну, знаете, взяли книженций несколько штучек из библиотеки и читали по ролям. Шекспир там, Сервантес, Лермонтов. Маленькое наше увлеченьеце.

Этим летом мне удалось даже прокатиться на отцовском Мустанге 1968 года. Свистнул ключи. Среди ночи я вылез из окна своей комнаты, зашёл в гараж, завёл машину и поехал. Машинка-то неезженая совсем. Новехонькая. Отец решил почему-то на ней никогда не ездить. Он получил ее в подарок за долгую и кропотливую службу на автозаводе. Так он нам с мамой объяснял. Но не объяснил, почему до этого нам приходилось жить уж слишком экономно, как будто урезая жизнь вдвое.

Ну вот, сел я в машину. Только недолго мне удалось кататься, я так радовался, что въехал в столб, слишком добавив газу. Забавно получилось. Комично. Никогда бы не подумал, что так тривиально сумею опростоволоситься.

Двенадцатое июля, 1978

И начну я свой июльский рассказ с этой даты, установленной мною выше.

В этот вечер я сильно поссорился с мамой насчёт моего будущего и так сильно обиделся, что среди ночи сел на велосипед и поехал без оглядки.

В голове помутилось. Я действительно не знал, чего хочу. Правда! А она меня загрузила допросами. Не сдержался.

***

Пустынный город. На улице не было ни одного человека. Такое чувство, что всё вымерло. Сильно затененные машины стояли на обочине или на открытых стоянках; стеклянные витрины магазинов, демонстрировали полную черноту вместо привычных товаров; можно было спокойно ехать прямо по центру дороги, не боясь ничего. Ночной патруль, вероятно, ползал где-то по переулкам со скоростью улитки.

Направлялся за черту города. Миновала черта, подъехал к лесу. Заехал вглубь, съехав прямиком с дороги, бросил велик. Побежал сквозь деревья к ручью, прибежал и присел рядышком с водой. Журчание. Луна игралась и изображала блики.

Мне было так грустно, хотелось разныться, как девчонка; потом немного успокоился и притих. Темнота; удалился от журчания в царства сосновые. В мыслях вертелась смерть. Умереть хотелось. Или бежать куда-то далеко. (Даже забавно как-то сейчас вспоминается.) Считал себя ни на что не способным, даже слушать правду. (Естественно, тогда мне эта «правда» казалась чушью.) Потом мне стало немного страшно. Я думал, что лес засмеется надо мной. Грустно и стыдно.

Потом мне стал казаться какой-то шёпот. Он длился долго, и я не сдержался. Пошёл посмотреть, откуда он издаётся. Совсем темно. Ног перед собой не видел.

Наверное, бродяги решили разжечь костер. Если не буду слишком трусить, напрошусь в их компанию.

Вы знаете, я боюсь темноты. Вовремя сказал. Но тогда как-то и не забоялся. Лениво как-то бояться было. Против воли страха пошел.

Вообще-то темноты я боялся в детстве, просто привык на вопрос «Боишься?» отвечать «Темноты». Всё казалось, что кто-то вылезет из-под горизонта теней. Никто так и не вылез. А я чуть ли не испугался вновь. Чуть не поддался привычке. Хрустнуло что-то под ногами — вот и начал. Чуть-чуть не считается.

Бродяг-путешественников нигде не было видно.

Места казались мне незнакомыми. Увидел синевато-туманный свет под ветками больших деревьев. Приподнял ветки и увидел дверь. Деревянную дверь с круглою ручкою, наподобие той, какая у меня в комнате. Моё любопытство, естественно прививаемое обстоятельствами, заставило открыть эту дверь...

Нора крота — первая мысль. Большая. Мысль или нора?

Открыл дверь — увидел лестницу со ступеньками и начал спускаться в темноту. (Дело рук человека.) Спустившись, на ощупь двинул вперёд. Кругом земля, но нора оставляла впечатление надежности. Увидел вдалеке свет (как свет в конце туннеля) и направился к нему. Свет помогал ориентироваться в пространстве.

Непонятно только, зачем дверь, человечьей рукой сооруженная, и такая широкая кишка, под землю вырытая, нужны в этом лесу? Да и свет в конце пути зачем? Заинтересовался. Но не удивился. Будто новую тему по географии начали. Приближаясь к свету, всё никак не мог разглядеть, куда туннель приводит. Неужели в подвальном помещении кто-то беспощадно балует прожекторами? Как солнце! Ни черта не видел!

Вау! Я внезапно очутился где-то в неизвестности. Только-только вошел в блистательный свет и — вспышка. Я оказался на улице, но уже в разгар солнечного дня. Чудеса да и только. Но при моем настроении, верить в чудеса не шибко хотелось. Заснул, наверное. Проснулся, небось, утром. Посмотрел на часы: 01:30 ночи. Вот это да! Эх... Давайте будем считать, что я этого не видел. Мне не до чудес было. Совсем. 01:31.

Хорошо, чудеса.

Решил пройтись. Этот лес мне сразу показался странным, чужим. Странная нестранная странность. В этом странном месте были какие-то деревья, непонятные мне. Не видал их раньше. Понимаете, есть магнолия, есть сосна, есть дуб, есть липа и берёза, а здесь, черт знает... какое растение.

Волшебные миры есть истинная правда. Я захохотал во всю глотку. В фильмах, и книгах, и песнях документалку значит строчили? Ага. И трава какая-то не наша. Тьфу ты! Сказочники выискались!

В сказку поверить придется. Ради интереса, положим.

Я пошёл далее и вышел на поляну. Невообразимо яркий свет солнца, средне-значительно ярче нашего; сочные и радужные цвета деревьев кругом этой поляны порадовали меня. Заулыбался. Вольно или невольно — не знаю, не помню.

Как-то не так всё было, непривычно, оттого не все вещи запомнились. Да и не больно хотелось запоминать, поэтому вспышечные впечатления унести с приключения не удавалось. Деревья будто распевали: «Мгновения, мгновения!..» Но у меня мгновенья вылетали из памяти. Отучили собаку от рефлексов, называется.

В общем, я сразу же привык ко всяким изменениям и откровениям. Но для вида и для себя решил пока что сыграть в откровения.

Присел на траву. Глянул вверх. Горит, звенит, переливается. Немного посидев, встал и пошёл дальше. Отправился по тропинке вглубь леса. Долго шёл по лесу, пока не заметил какой-то дряхлеющий деревянный домик, старый и заросший растениями. Кажется, там было всего два этажа, второй этаж очень низкий. На глаз — заброшенный. Решил заглянуть... Дом располагался на небольшом холмике, слева от дороги.