Глава 6
Только ради или из-за мужчины можно
пойти на 1) преступление, 2) подпись
под самым идиотским занятием.
Ежедневный ритуал по прохождению турникетов остался позади, и я сразу же направилась к лифтам, поглядывая направо, в сторону кафетерия. Не знаю, на что я надеялась, но там вновь было пусто. Теория вероятности вновь возымела силу, и я не видела Теодора уже около недели. Не пересекалась в кафе, хотя постоянно поглядывала туда в надежде подстроить неожиданную встречу. Не делила с ним одну кабинку лифта, даже не видела в коридоре и тем более больше не пинала его ни дверью, ни локтем.
Сегодняшний день уже пообещал быть таким же унылым и скучным, как и все предыдущие, но тут мне на глаза попался удаляющийся в сторону кабинета «начальства» силуэт. И нет, это не был идеально сложенный высокий мужчина из триста пятьдесят восьмого. Этот силуэт на мгновение показался знакомым, но я быстро отбросила назойливые мысли. Мало ли сколько мужчин работает у нас в центре и ходит к Роберту Никлзу. Но где-то на уровне солнечного сплетения завязался тугой узел.
— Опять не видела? — только зашла в кабинет, как Ада, бросив на меня лишь взгляд, озвучила очевидное.
— Не-а. Сама судьба не желает нашего соединения, — из груди вырвался тяжелый обреченный вздох.
— Дорогая, у тебя все ещё есть его телефон.
Казалось бы, очевидная вещь, но я лишь горько усмехнулась, желая поскорее закончить разговор и приступить к единственной вещи, которая отвлекала от любовных переживаний — к работе. Действительно, у меня был телефон Теодора, но там висели проигноренные сообщения со дня ужина, а напоминать ему об этом не особо хотелось. Да и как представить эту потенциальную беседу?
«Привет, давно мы в лифте не сталкивались».
«Что-то мне не хватает избиений, может, позволишь мне случайно врезаться в тебя в коридоре?»
«Сегодня Ада не собирается резко распахивать дверь, можешь проходить мимо спокойно».
Других вариантов начала диалога у меня попросту нет, потому что буквально это и еда — единственные связующие нас элементы.
Время медленно тянулось к обеду, а Ада все беспокойнее стучала ногой по полу. В очередной раз, когда эта барабанная дробь отвлекла меня от эксперимента, я не выдержала, подлетела к ней и с грохотом опустила ладони на ее стол.
— Что происходит?
Она уставилась на меня сквозь очки с выражением полного недоумения, будто не понимала, о чем идет речь.
— Ну, рассказывай. Ты сейчас к соседям снизу дыру проломишь. А там не Жан и не Пэм, там не обрадуются такому вторжению.
— Да нечего рассказывать, все хорошо, — Аду перебил телефонный звонок, она взглянула на экран и, тут же ответив, удалилась в подсобку.
Вот так и теряют подруг. Сначала они не рассказывают новости, а потом скрывают телефонные звонки. А что дальше? Перестанут вместе на обед ходить?
Из подсобки доносился тихий голос, я буквально слилась с дверью, лишь бы расслышать хоть одну фразу, но разговор, видимо, подходил к концу, а его суть так и оставалась загадкой.
— Да, хорошо, на обеде. До встречи. — Дверь распахнулась, больно врезав мне по виску, я пошатнулась, но в последний момент восстановила равновесие и не распласталась бревнышком под ногами у подруги.
Так вот как чувствовал себя Теодор! Довольно неприятные ощущения. Ада смотрела на меня своим фирменным прищуренным взглядом, ее очки остались лежать на столе.
— Дежавю какое-то, — она усмехнулась и втиснулась в образовавшуюся щель, потому что мое тело все ещё преграждало путь двери. — Ну что, выяснила, что хотела?
— Конечно. С твоими ударами только на ринге выступать. Завтра же подам заявку. — Висок и правда ныл. Если я повторю участь Теодора, и вздуется шишка, то придется поверить в судьбу.
И снова этот взгляд, устремленный вверх сквозь веки.
— Неужели сложно было подождать? Идем, у нас запланировано мероприятие вместо обеда.
— Ты хочешь, чтобы я от голода откинулась? Какое ещё мероприятие?
Но вместо ответов Ада грубо выпихала меня в коридор, затем в лифт, а из лифта в холл. Обед должен был вот-вот начаться, повсюду то и дело сновали сотрудники, кто-то даже умудрился занять диван. Оказывается, отдохнуть в холле с книжкой в научном центре все же возможно. Но мы шли мимо, в сторону коридора по левой стороне, и тут я увидела его. И нет, это был не высокий красавец Теодор. Фигура тоже не была обделена ростом, но все, даже ее энергетика кричала о том, что нужно было держаться как можно дальше.
Повинуясь инстинкту самосохранения, я резко затормозила и шагнула за спину подруги. Та самая фигура медленно, словно акула, выискивающая жертву в водах океана, проплыла мимо, даже не взглянув в нашу сторону. Вот черт, я не ошиблась утром!
— Ты чего творишь? — Ада, больно ущипнув за предплечье, вытянула меня из своей тени.
— Ну, как тебе объяснить... Только что мимо нас прошел один человек, с которым мне желательно никогда в жизни больше не пересекаться, не видеться, и вообще переехать на другой конец планеты, чтобы уж наверняка.
Этот мужчина, который нагонял ужаса побольше, чем пожар или цунами, некогда имел честь со мной познакомиться, а как показывает практика, не всегда эти знакомства заканчиваются хорошо.
Тогда я только поступила на бакалавр и не считала нужным запоминать все спирохеты и лептоспиры. Я отдавала предпочтение тусовкам, ведь скучнейшие пары только отнимали прекрасное время, когда молодость была в самом расцвете. Мистер Апеллидо, так звали ту устрашающую фигуру, в те годы был преподавателем на нашем потоке и крайне негативно относился к прогулам и пренебрежительному отношению к основам микробиологии, иными словами, ко мне. Я собрала целое комбо: неделями не появлялась на семинарных занятиях, а о существовании лекций просто-непросто забывала.
В то же время я довольно хорошо поладила с несколькими людьми с моего потока, вероятно, из-за того, что жили мы буквально в соседних комнатах общежития, и только благодаря им не вылетела после первого же семестра.
— Ты идешь сегодня на пары? — С этих слов начиналось практически каждое мое утро.
Мне повезло оказаться без соседки, которая, уже получив место в общежитии, решила сбежать и попросту не приезжать на учебу. В какой-то момент я ей даже искренне завидовала.
Вот только одна я никогда в комнате не бывала, по дурости сделала дубликат ключей друзьям и наслаждалась их обществом все двадцать четыре часа в сутки.
Обычно на попытки утром выяснить у меня хоть что-то внятное я отвечала шипением или ворчанием, означающим, естественно, отрицательный ответ. Но порой раньше меня просыпалось желание выйти на улицу, и только потому моя посещаемость не была нулевой.
Но всякий раз удачным стечением обстоятельств попадая на пары мистера Апеллидо, я зарекалась вообще выходить из комнаты.
— Итак, проверим посещаемость. Если вы не забыли, то половина вашей аттестационной оценки складывается из посещений, — он начинал занятия одним и тем же образом, то ли в надежде привлечь внимание к своему предмету, то ли желая запугать и так измотанных жизнью студентов.
Далее шел длинный список, к середине которого меня начинало потряхивать. Не могу сказать, что не привыкла выслушивать всякий раз комментарии этого мужчины, но все равно было не особо приятно.
— Элла Перри.
— Здесь, — я отзывалась вполголоса, но он всегда это слышал.
— Да ладно! — он, казалось бы, радостно восклицал. — И чем я обязан такой честью? Ничего себе, целый пятый плюсик за посещение. Да вы бьете рекорды. Что ж, удачи на экзамене.
Мистер Апеллидо говорил таким идиотским насмешливым тоном, что хотелось встать и выйти вон, демонстративно хлопнув дверью за спиной, но приходилось держаться, потому что отчисляться практически сразу после поступления в мои планы не входило.
Друзья помогали мне с домашкой, прикрывали перед преподами, которые не были мистером Апеллидо, и с радостью делились последними новостями, которые я по своей же тупости и лени пропускала.
До промежуточной аттестации оставалось чуть больше месяца, к тому времени все-таки хватило мозгов хотя бы начать готовиться или в крайнем случае просто почитать учебники.
Я никогда не жаловалась на память, словно информация сама собой откладывалась в голове в нужный ящик и при необходимости так же легко доставалась. Наверное, эта способность и помогла мне получить хоть какое-то образование и поступить не куда-нибудь, а на сам Биологический факультет. Естественные науки определенно были посложнее, нежели что-то гуманитарное, окончив которое студенты до скончания дней тонули в буквах, топили себя книгами и журналами и, о боже, писали статьи. Даже сейчас из всей научной деятельности я больше всего ненавижу писать отчеты. Фразы попросту не складываются, приходится по десять раз переписывать страницы, чтобы привести текст в читабельный вид. Увидеть, запомнить, понять, что происходит во время экспериментов и наблюдений — элементарно! Но отразить эту магию на бумаге — нет, спасибо, я лучше приду и лично сама обо всем расскажу, помогая себе жестикуляцией и мимикой.
И того месяца вполне хватило, чтобы я хотя бы на средний балл сдала все предметы. Кроме чертовых основ микробиологии. Всякий раз, что я появлялась на его занятиях, он не брезговал лишний раз напомнить, что я, такое ничтожество, никогда в жизни не закончу его курс и буду ходить на пересдачи до конца жизни. Сколько бы я ни читала его учебников, статей, сколько бы ни смотрела его записей лекций и конференций, надежды не было от слова совсем.
По крайней мере ровно до того момента, как я, выходя из его кабинета после лекции, демонстративно задрав нос, чтобы выразить все свое презрение, не заметила краем глаза одну удивительную вещь. Казалось бы, что такого, многие студенты подходят к преподавателям после занятий: кто-то — уточнить непонятные моменты, кто-то — задать волнующий вопрос. Но чтобы к нему подходил один и тот же человек каждый раз, когда я лично присутствовала, представить было сложно. Удивительная способность запоминать послужила хорошей помощью.
Девушка с потока, симпатичная, с длинными светлыми волосами в очередной раз радостно побежала к кафедре, бросив друзьям, чтобы они ее не ждали. Но в отличие от остальных студентов, буквально толпящихся вокруг, лишь бы поскорее задать вопрос и выйти вон, она вставала в самый конец, не торопясь, ожидала, пока последний вопрошающий покинет кабинет.
— Ты чего тут застряла? — Меня окликнул голос друга, и только тогда я поняла, что уже минут десять попросту стою в коридоре и нагло таращусь за приоткрытую дверь.
— Кев, а кто это?
— Мистер Апеллидо, кто ж ещё.
— Не смешно. Рядом с ним.
— А, Рита Родригез, с нашего потока.
— И чего это она так липнет к профессору?
— Липнет? В смысле?
От Кевина было мало толку, он бы не заметил, даже если прямо перед ним приземлилась инопланетная тарелка. Поэтому я принялась узнавать об этой девушке у более внимательных друзей и в итоге полностью забила на подготовку к тому самому предмету, в котором у меня и так не было никаких шансов. За пару дней я насобирала кучу слухов, которые сходились в одном и том же — эта Рита и мистер Апеллидо встречаются. Информация неподтвержденная, собранная от моих знакомых, знакомых подруг самой виновницы, но этого хватило, чтобы во мне слабым огоньком вспыхнула надежда.
До экзамена оставалось чуть больше недели, а я каждый день проводила за слежкой. Выучила наизусть расписание профессора, когда и с кем у него лекции, семинары, когда он обычно уходит домой и где конкретно находится его дом. Для этого пришлось потратиться на такси и сесть на хвост его здоровой черной BMW. Слежка за Ритой давалась куда легче: как-никак я хотя бы могла, взглянув на мое расписание, найти ее. Но каждый день я возвращалась ни с чем. Эти двое пересекались только на парах, и, вот это да, ради слежки я не пропустила ни одного занятия мистера Апеллидо. Да что уж там, чтобы не упускать Риту из вида, я ходила в универ каждый день, чем буквально шокировала друзей, привыкших по утрам слышать недовольное ворчание и буквально фразы: «Идите вы все».
Вероятно, надо было посвятить их в мои планы с самого начала, но я тянула до последнего.
— Ты делаешь ЧТО? — Ну да, примерно такую реакцию и ожидала.
— Готовлюсь к экзамену, — я усмехнулась. — Поможете?
Первым на авантюру согласился Кевин, он никогда не отличался большой сообразительностью, потому часто влипал во всякие истории. И именно он умудрился незаметно стащить телефон Риты, с которого я нафотографировала немало интересных переписок с неким «Котиком». Телефон благополучно вернулся хозяйке, а мне пришлось скрипя сердцем набрать номер этого самого «Котика».
— Мистер Апеллидо? — Дождавшись ответа и будучи практически полностью уверенной в том, кому принадлежит номер, я выпалила его имя.
— Да, здравствуйте, — с другого конца послышался спокойный голос профессора, который пока ещё не понимал, во что буквально через несколько дней будет втянут.
— Мне дали ваш номер в деканате, хотелось бы уточнить даты аттестации...
Поболтав с ним от силы пять минут, я положила трубку. На лице расползлась довольная улыбка, с которой я проходила до самого вечера.
И, о чудо, в момент, когда я не ожидала ровным счетом ничего и беззаботно попивала фраппучино на скамейке в парке у здания университета, мимо пролетела Рита, а спустя несколько минут и мистер Апеллидо. Я чуть не поперхнулась сладким напитком и, вскочив с места, чуть ли не ползком двинулась в их сторону. Они стояли, спрятанные от посторонних глаз высадкой высоких кустарников за территорией кампуса, где была вторая парковка, предназначенная для преподавателей.
Эти двое мило о чем-то беседовали, и время тянулось бесконечно долго, если учесть, что я сидела на корточках в кустах, боясь пошевелиться, лишь бы не выдать свое присутствие. И наконец-то это свершилось! Телефон был наготове, и я запечатлела столь ожидаемый запретный поцелуй преподавателя и студентки. Это определенно был лучший день за всю мою студенческую жизнь! Мне даже хватило силы воли не взвизгнуть от радости.
Накануне экзамена я распечатала одну из десятка получившихся фотографий и, завернув в конверт, подбросила под дверь его кабинета. В приложенном письме указала место встречи на той самой парковке и в назначенное время уселась на бетонный блок в паре метров от его припаркованной BMW.
Задумываясь о том дне сейчас, я восторгалась своей безбашенностью. Что мешало преподу доложить на своего преследователя? Наврать, что за ним увязался сталкер? Но на парковку он явился в гордом одиночестве, опасливо озираясь по сторонам. Я ждала его, закинув ногу на колено и чуть наклонившись вперед, перебирая в руках кепку и медленно расплываясь в улыбке. На всякий случай в кармане лежал включенный на телефоне диктофон. Кто знает, быть может, отыщу новые способы давления. Естественно, о том, что своими же действиями могу подставиться сама, я даже не думала.
— Это вы?
— Что я?
— Вы подбросили то... письмо?
— Допустим. — В тот момент я чувствовала себя всемогущей.
— Что вы хотите?
— Хочу за что? — Внутри бурлило сладкое чувство совершающейся мести, я еле сдерживалась, чтобы не взвизгнуть от радости.
— За... молчание.
Он сказал это! Теперь точно никуда не отвертится.
— Знаете, мистер Апеллидо, у нас с вами завтра экзамен... — решила начать издалека.
— Вы хотите автомат?
О, какого он хорошего мнения обо мне! Вероятно, ещё не понял, кто конкретно перед ним находится.
— Ох, вы сами это предложили, — я рассмеялась. — Мне было бы достаточно простого хорошего балла. Повыше среднего.
Глаза мужчины округлились, он был сбит с толку.
— Вы ради простого среднего балла пошли на... это?!
— Профессор, ради цели я могу и не на такое пойти, — я растягивала слова. — Итак, по рукам? Деканат и вообще никто больше никогда не узнает о вашей небольшой запрещенной интрижке с ученицей. Я сдаю ваш предмет на хороший балл и забываю про фотографии и переписки.
— Переписки?
— Ох, совсем забыла, «Котик». Давайте закончим эту историю по-хорошему и больше никогда не увидимся. — О да, это был почти успех.
— Договорились. Назовите свое имя, — он аккуратно пожал мою руку.
— Элла. Элла Перри.
— ВЫ?!
Его ошарашенное лицо навеки запечатлелось в моей памяти. Бедный профессор, до самого конца не понимал, кто же сидел перед ним все это время. Наверное, ожидал услышать имя кого угодно, но не студентки, которая всем своим видом в те малочисленные посещения показывала, что ей глубоко плевать на учебу.
Но к моему огромному удивлению он сдержал свое слово. Попросил выучить конкретный вопрос, по которому и стал спрашивать на аттестации. Я видела, как он сжал челюсть практически до скрипа зубов, ведь, наверное, впервые в жизни поступился своими принципами. И из кабинета я выходила практически с отличной отметкой. Свое слово мы сдержали, я удалила все свидетельства шантажа и больше никогда с мистером Апеллидо не имела дел.
Ада ожидающе смотрела на меня, желая услышать объяснение моего ужаса перед этим человеком.
— Ну, он был первым, кого я сознательно шантажировала, — я пожала плечами, не желая вдаваться в подробности.
Ада же схватила меня за руку и потащила дальше через холл, и вскоре мы вошли в светлый зал, примыкающий стеной к кабинету «начальства».
— Зачем мы здесь? — я говорила вполголоса.
— Скоро узнаешь.
Зал для совещаний не был ничем иным как длинной комнатой с предполагаемым свободным местом по центру для стола, однако сейчас его занимали ряды складных стульев, а у самой дальней стены выкатили доску.
— Ты притащила меня на какую-то идиотскую лекцию?
Но подруга промолчала. Треть стульев уже была занята пришедшими коллегами, среди которых было несколько посторонних лиц, в том числе и тот несчастный профессор. Он сидел в первых рядах и, к счастью, меня увидеть мог, лишь развернувшись на что восемьдесят градусов. Мы заняли предпоследний ряд, хотя с радостью разместились бы в самом конце, если бы до этого уже не нашлись такие же любители подремать на заседаниях.
Обед был в самом разгаре, когда кабинет стал массово заполняться людьми.
— Ну вот, они все поесть успели, — я недовольно прошипела Аде на ухо.
— Ага, и сидела бы теперь в самом начале, — она кинула взгляд на самые первые ряды, которые на удивление были практически свободны.
Вокруг нас утрамбовалось довольно плотная людская субстанция, хотя место правее Ады пустовало. Боялись даже сесть рядом. Я подавила смешок. Дожили, от нас шарахаются коллеги. Стоило мне на мгновение отвлечься, как прямо перед моим лицом возникли чьи-то ноги и, прошу прощения, задница, прикрытая белым халатом. Извинившись, человек прошел мимо и плюхнулся прямо рядом с нами на то самое пустое место. Вот это да, нашелся кто-то бесстрашный.
Но только я решила взглянуть на смельчака, как поняла, что Ада с ним уже вовсю болтает. И, черт возьми, это был Теодор Мелтон.
— Привет, — он улыбнулся и махнул мне рукой.
— А, ага, да, привет. — Я неловко вжалась в стул, не ожидая подобного поворота.
— Ты подписался на это? — Я услышала вопрос подруги.
— Не то чтобы. Просто меня ещё в самом начале туда пристроили, и теперь выбора нет.
— Прошу прощения, а что, собственно, происхо... — не успела договорить, как со стороны доски кто-то громко кашлянул.
— Спасибо всем большое за то, что нашли время присоединиться к собранию, — вещал Роберт Никлз. — Думаю, эта программа поможет привлечь внимание к нашему центру. В прошлом году только благодаря ей мы получили хорошего спонсора для биотехнического направления. Вам предстоит увлекательная работа в стенах Калифорнийского университета, я расскажу об этом подробнее для тех, кто решил участвовать в первый раз, а в конце приглашу записаться.
О. Мой. Бог.
— Ада, мать твою, что это значит? — я буквально орала шепотом ей на ухо, все ещё стараясь не мешать окружающим шумом.
— Хочу, чтобы ты попрактиковалась в универе. Тем более, посмотри, кто там уже точно будет!
Я обиженно ткнула подругу в ребро, но задумалась. Ведь, действительно, что плохого в том, чтобы некоторое время забыть про работу двадцать четыре на семь и с важным видом часов пять строить умное лицо перед студентами? Перспектива теперь уже не казалась такой ужасной. Особенно в компании с Теодором. И правда, можно же поиграть в преподавателей, нечаянно сталкиваться в коридорах, обедать вместе, а потом просить подвезти до дома, ведь машину я себе так и не купила, а ехать на общественном транспорте было бы чрезвычайно долго. Оставалось надеяться, что мой уже выстроенный в голове идеальный план не разделиться на мелкие кусочки из-за того, что у мужчины, допустим, во-первых, есть друзья в универе, с которыми ему было бы интереснее проводить время, а во-вторых, нет машины. Хотя в таком случае нам стоило бы ездить домой вместе на общественном транспорте. Или заказывать одно такси на двоих, дабы сэкономить.
Но какого черта здесь забыл этот идиот-профессор? Я же училась в другом университете.
В своих размышлениях о будущих идеальных неделях я пропустила все, о чем говорил Роберт Никлз.
— А теперь желающие, пожалуйста, подойдите к стойке регистрации вот сюда, Кэт вас запишет. — В реальность меня вернули его заключительные слова, так что я аж вздрогнула.
Ада укоризненно взглянула на меня.
— Все пропустила? — заранее зная ответ, она все же решила уточнить.
— Ага.
Но стыдно мне не было. Какой смысл слушать скучную напутственную речь, — или что это там было? — если я уже приняла решение. А рассказы, как и что надо будет делать, лишь посеяли бы во мне ростки сомнений.
— Вы будете участвовать? — От испуга я чуть было не подскочила на месте: Теодор вдруг повернулся к нам.
— Да, Элла хочет. — Не успела сказать ни слова, как за меня это любезно сделала подруга.
— Неужели?
— Вернее, не совсем хочет. Но это необходимое условие, чтобы покончить с этим идиотизмом под названием «лаборант». Начальство совсем стыд потеряло такие бредовые условия ставить, — она на самом деле была раздражена.
Конечно, Аде пришлось придумать такую отговорку, чтобы постараться объяснить необходимость переквалифицироваться в преподавателя такому человеку как я. Все-таки общение, а тем более обучение, явно не было моим коньком.
Теодор попросту пожал плечами и, подождав, пока мы встанем, направился к импровизированному месту регистрации, которое представляло собой небольшой столик, за которым с планшетом расположилась секретарша Роберта.
Спустя десять минут, когда народ рассосался и вернулся к своим рутинным обязанностям, отступать было некуда. Я чиркнула стилусом свою роспись и тяжело выдохнула, то ли от предвкушения незабываемого опыта, то ли от того, что сердце сковывал ужас по той же причине.