глава 3. Без сна
Он не спал пять ночей.
Совсем.
Сначала — не хотел. Потом — не мог. И, наконец, не понимал, зачем.
— Сон — это слабость, — говорил он себе, сидя у окна. — Мозг только тогда поёт по-настоящему, когда горит.
Он выходил на улицу поздно ночью, бродил по городу с блокнотом. Слушал, как дышит асфальт. Пытался записывать ритмы фонарей, шагов, пустых витрин. Он чувствовал: всё имеет смысл. Всё связано. Даже урны — это символ цикличности. Даже реклама суши — это послание.
Он читал одновременно три книги. Рисовал картины на обороте старых плакатов. Звонил незнакомым людям — чтобы рассказать им, что они существуют не зря. Он смеялся до слёз. Его взгляд был неистовый, острый, как лезвие.
— Я понял, — говорил он другу. — Мы все фракталы. Я часть большого кода. Я могу его расшифровать, понимаешь?
— Артём, ты в порядке?
— В полном! Я — в абсолютном порядке! Ты просто не успеваешь за мной!
⸻
На шестую ночь он поехал на вокзал. Хотел купить билет на границу. Куда — не важно. Он сказал кассиру:
— Мне нужен билет в самое настоящее.
Женщина за стеклом смутилась.
— Вы... извините, куда конкретно?
— Туда, где кончается иллюзия.
Его увели охранники. Он вырывался, смеялся, кричал, что время — это клетка. Потом заплакал. Как ребёнок. Сел на грязный пол и шептал:
— Я просто хотел... увидеть, что за гранью.
⸻
На седьмой день он рухнул. Не физически — ментально. Тело было ещё бодрое, но мысли сбились в узел. Он больше не мог сосредоточиться. Казалось, кто-то выключил внутри радио — и осталась только тишина. Он смотрел в потолок своей комнаты. И в этой тишине он впервые испугался.
— Что со мной? — прошептал он.
Окно дрожало от ветра. На полу валялись страницы с непонятными записями, линии и круги, странные слова: врата, свет, углы, ткань смысла.
Он взял одно из своих полотен. Нарисованный вихрь — в центре фигура, похожая на человека, но без лица. Он смотрел и чувствовал: это он. Или то, что осталось.
⸻
Мама привезла врача.
Психиатр.
Спокойная женщина с тихим голосом.
— Артём, расскажи мне, как ты себя чувствуешь.
Он смеялся. Потом плакал. Потом замолчал.
— Вы думаете, я болен? — спросил он.
— Я думаю, вам тяжело, — ответила она. — И мы можем попробовать сделать это легче.
Он посмотрел на неё — как будто из очень далека. И сказал:
— А если я не хочу тишины? А если тишина страшнее боли?