Numb

Дождь остановился. После лекции Паркер, поговорив лектором, решил пойти за Фелицией. Они сели на лавочку на территории университета. На улице приятно пахло землей и мокрым асфальтом, воздух наполнился свежестью.

— А ты знаешь, что после дождя в воздух попадают капли масел, которые некоторые растения выделяют в засушливые периоды, и поэтому воздух наполняется таким приятным и свежим запахом?

Фелиция усмехнулась. Встретившись взглядами с Питером, она, наконец, начала:

— Куда ты пропал?... — ее голос был наполнен тяжестью.

— Мне так стыдно, Фели, очень стыдно...

— Когда мы начали дружить, это ты говорил, что нуждаешься во мне, а потом ты пропадаешь, и пропадаешь, и я в таком смятении от твоего...— она поставила локти на колени и взялась за лоб, — от твоей инфантильности и незрелости...

Питер приподнял брови. Не то чтобы он был удивлен ее словам, скорее, ее ярким эмоциям. Он был уверен, произошло что-то еще, а его выходка стала последней каплей. Он подвинулся к ней, положив руки на ее спину. Питер желал поделиться с ней всем, что скрывает, но, кажется, это будет не к месту. Она закрыла глаза руками и продолжила:

— Мой папа... Его сильно ранили, и, кажется, он не выберется...

— О Боже, Фелиция, мне так жаль... — искренне выпалил Питер.

— Я писала тебе много раз.

— Я понимаю, что не смогу подобрать оправданий к тому, что делаю, к тому, какой я человек, Фели, каким я себя сделал...Но сейчас, я рядом, и я обещаю тебе, я больше не буду пропадать.

— Да хватит уже, — она выпрямилась. Заплаканная, с опухшими розовыми губами, с большими, будто стеклянными глазами, растрепанная, она обняла его, а он в ответ.

— Хорошо, что сейчас ты рядом.

Она отпустила его. Начав судорожно рыться в кармане, она нашла почти пустую пачку сигарет. Попросив огня, она склонила сигару к зажигалке Питера.

— Я хотела выбросить старую папину пепельницу, но не смогла. Подумала, что пусть хоть это останется мне от него.

Харди давно бросил курить, но пепельница оставалась на их столе вплоть до этого дня.

— Когда навестим его?

— Да хоть сегодня, — она выпустила дым, — ему сломали пару костей, оставили пули в животе, вторая — что в плечо, навылет... Боже, он еще был в сознании! Сказал порыться в его кабинете и найти документы о каком-то... о каком-то политике... Все время он думает о работе!

— Которого убили? — спросил с интересом Питер.

— Нет... О каком-то Патрике... Неважно.

— Ладно. Если неважно — так неважно.

***

В палате было светло и тихо, лишь гудели медицинские аппараты. Фелиция положила на стол сумку и села на край постели. Питер предложил принести кофе, и Фели согласилась. Доставая из кармана кошелек, он услышал, как девушка шепотом что-то говорила отцу:

— Спасибо, что был рядом со мной, когда была возможность... — Слышалось снова и снова, пока она не начала тихонько плакать.

Паркер вышел из кабинета.

Когда он был маленьким, дядя Бен не поощрял его слезы, и даже когда он умер, Питер не смог пролить ни слезинки, хотя очень хотел.

И сейчас хочет, все-таки, она всего этого не заслуживает.

Когда он вернулся в палату, ее там не оказалось, хотя сумка стояла на своем месте. Паркер оставил бумажные стаканчики и пошел во двор больницы. Она стояла, опираясь спиной к стене, выходящей на улицу.

— Может, врачи говорят неправду, сами не зная этого. Фелиция, твой отец — сильный мужчина, и я уверен, он выкарабкается...— начал Питер, — ему так важно то дело, которое он расследует, что он не остановится, даже если эти подозреваемые сломили его...

— А я ему не важна, как думаешь? — спросила Фелиция.

Тут парень понял, что наговорил лишнего.

— Я не имел это в виду, конечно, ты ему важна...

— Питер, — перебила его Фелиция, — ты такой... Такой узколобый.

— Прости, если так кажется...

Резко Фелиция потянулась к Питеру, взявшись за его плечи. Встретившись в поцелуе, Паркер тут же отстранился. Девушка отпустила Питера.

— Много эмоций, я понимаю, извини, — сказал Питер.

— Я не люблю тебя, и ты прав, — ее глаза начали слезиться, — я просто не привыкла, что кто-то, ты знаешь...

— Если так, я плохой пример отдачи внимания, я прям, прям.. Ужасно поступил с тобой.

Фелиция усмехнулась. Паркер обнял ее. Девушка поблагодарила Питера за кофе, и они разминулись.

Паркер двинулся к выходу. Продолжая идти по Бронксу, он завернул за угол, где повстречал Тони Старка в той-же странной маскировке.

— Вы до жути меня напугали!

— Патрик значит...

Вопросы о том, следил ли Тони за ним, были излишни. Они сели в машину, и совсем скоро оказались в базе мстителей. Повстречав ту самую девушку, нервно перебирающую бумаги, Питер понял — пахнет жареным. Ступив за порог комнаты, где не было никого, кроме их с Тони и работницы, он начал:

— Значит, к вам не поступало сообщение о том, что офицер Харди решил наведаться, как вы думаете, к главному подозреваемому по делу с Малкольмом?

— Он понял, бомба была сделала из самых высококачественных компонентов, с, если можно так сказать, душой, — начала русая девушка.

— И деньгами, — продолжил Старк, перебив девушку, — как тебя зовут?

— Сидни. Сидни Седарис.

— Сидни, понял. Так вот, Сердцеед, и похоже на то, что этот гад понял, что виновнику не нужно запускать никаких шпионов и подставных лиц, ведь он может подложить бомбу самостоятельно, ведь убийца очень богат, и, вероятно, связан с верхушкой, отчего без проблем может попасть в переговорную.

— А если его подставили? — спросил Питер.

— Патрика Дина? Ну, видно по Харди, нет. А почему Харди решил не поделиться с нами, конечно, другой вопрос.

— В любом случае, Патрик жив, и мы можем вызвать его на допрос.

— Точно, Сидни, кстати, говоря об этом... — начал Тони.

В здании Мстителей раздался взрыв на нижних этажах.

Стали доносится крики, зазвучали сигнализации.

Тони Старк двинулся вниз, обернувшись в костюм, а Паркер повел Сидни и других рабочих к эвакуационному выходу.

Оказавшись в зоне происшествия, парень понял, насколько взрыв был масштабным; загорелось, точно, пару этажей.

— Уходи отсюда! — послышался женский голос. В очертаниях дыма, Паркер понял, что это была черная вдова.

— А если не всем удалось выбраться!? — крикнул он женщине.

— Нам нет особого дела до этого, малец, — раздался голос соколиного глаза. — Нет, он точно умер, — сказал он это компании.

Услышав это, Питер подбежал к мстителям. Они стояли вокруг трупа. Трупа Тора.

— Нет, тебе не стоит это видеть, — сказал Тони.

— Как Бог грома может умереть?! — раздосадованно крикнул Питер.

— Богов не существует, — сказала вдова, — черт, он точно разоблачит его именно так! — Подумав, добавила она, зная, что дружки виновника рассылают провокационную информацию о жертвах.

— Если серьезно, нам правда стоит эвакуировать оставшихся людей, чтоб не получить выговор, — вздохнув, произнес капитан Америка, — а Питеру стоит уйти.

Паркер продолжал стоять, как вкопанный, глядя на труп.

Это уже второе тело за два дня. В голове проносились разные мысли, быстро сменялись, затмевали страх. Его глаза забегали, и он не видел поддержки ни в одном из мстителей — все казались ему совершенно чуждыми. Он остановился на Тони, но и тот не обращал на парня никакого внимания. Они действовали врассыпную, надеясь, что дяди и тети в клетчатых костюмах немедленно разберутся с этой трагедией, что детективы, маркетологи, журналисты, контент-менеджеры сделают все за них. Похоже, единственное, что они умели — сниматься в рекламе детских хлопьев, но кто-то решил, что им пора двигаться дальше, выше, и зря.

— Иди! — приказал сокол, хотя сам был не способен сделать хоть что-то.

И Питер ушел. Пройдя через черный вход, он увидел толпу людей, пожарные и скорые машины, уже успевших приехать журналистов. Ему не пришлось скрываться, потому что никто не обращал на подростка никакого внимания.

***
Паркер открыл ключом входную дверь. Дома пахло тушеным мясом. Поздоровавшись с тетей Мэй, парень разулся и пошел к своей комнате. В ней всегда был бардак: и разбросанная одежда, куча бумаг и документов, служивших подстаканниками, чашки, в которых раньше был чай и кофе, а сейчас плесень, паутина по углам, банки пива.

Зайдя в спальню, уставший и потрясенный, Паркер ужаснулся еще больше; на стенах были развешаны фото Питера, сделанные будто шпионом, изподежка. То, как он идет в университет, сидит в баре до десяти, стоит на крыше зданий в маске, целуется с Фелицией у больницы... Рядом висели вырезки из газет с дядей Беном под заголовком "МАЛЕНЬКАЯ ДЕРЕВНЯ ИЩЕТ МУЖЧИНУ".

Парень подбежал к окну, закрыл шторы, обернулся на послание еще раз. Голова начала болеть. Все еще казалось, что в комнате было что-то еще. Он пытался стряхнуть это ощущение, ведь это просто причуда, нервный тик. Он потянулся, сделал глубокий вдох и попробовал подумать о хорошем. Не получилось. Паркер покрутил головой из стороны в сторону и отправился к рабочему столу, взять стакан с водой. Там был главный подарок.

Паркер стоял перед шкафчиком над столом и смотрел, не шевелясь, пялился.
На стуле посередине комнаты лежала фигурка солдатика, покрытая черной краской, разобранная на кусочки — ручки и ножки как бы аккуратно лежали рядом, а зубы были окрашены в белый. Как бы сидящая на табурете, она приветствовала Паркера, словно пытаясь сказать что-то.
Через какое-то время Питер закрыл дверцу. Хотелось лечь на пол и прижаться щекой к прохладному полу, забыть обо всем, что произошло сегодня.
Он мог оставить все, что угодно, а мог не оставить ничего. Он мог проткнуть ножом бычье сердце и его пол, но он использовал игрушку. Если отвлечься от очевидного факта, что солдатик символизирует тело первой жертвы, то зачем Паркеру об этом напоминать? Означает ли оно: «Я слежу за тобой, и я тебя достану»?