1 Глава.
2002 год.
Неаполь парил под полуденным солнцем. Воздух был густым, пропитанным запахом моря, жареных каштанов и чего-то ещё — чего-то, что всегда напоминало Авроре о детстве. О чем-то потерянном.
Она шла по узкой улочке, прижимая папку с документами к груди. В конце пути ждала вилла — огромная, холодная, как и сам Генри Эвергрин.
Ее отец.
Король подпольного Неаполя.
Аврора не любила бывать в его доме, но была вынуждена. Подписи, бумаги, документы, очередные «семейные обязательства», которые она ненавидела всей душой.
— Мисс Эвергрин! — Крикнул кто-то сзади и она обернулась.
Маленький старик в потрепанной одежде стоял, протягивая ей букет с лавандой.
Аврора замерла.
Лаванда.
Почему именно Лаванда?
Она приняла букет и почувствовала дикое волнение. Она почувствовала будто отголосок сна, который не можешь вспомнить
— Благодарю... — пробормотала она и подняла голову, но старика рядом уже не было.
Она глубоко вдохнула аромат цветов и в голове что-то промелькнуло «О, это же Лора»
Аврору резко пронзила головная боль.
Она сжала виски, роняя папку.
— Всё в порядке?
Тихий шёпот, будто ветер из прошлого.
Она резко распахнула глаза, но рядом никого — только спешащие прохожие.
Тебе мерещится — Строго сказала себе Аврора
Она подняла документы и твёрдым шагом направилась к вилле отца.
***
Кабинет Генри был таким же холодным, как и всегда. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, запах дорогого виски и сигарет.
Отец сидел за столом, не поднимая глаз от бумаг.
— Ты опоздала, — произнёс он.
— Привет, папа. Ты как всегда рад меня видеть, — Аврора бросила папку на стол.
Генри наконец посмотрел на нее. Его глаза — ледяные, бездонные.
— Ты выглядишь ужасно.
— Спасибо за заботу, — она усмехнулась. — Это последствия того, что ты приказал стереть мне память?
Тишина.
Генри медленно отодвинул бумаги.
— Ты снова видишь эти... сны?
— Не сны. Обрывки. Воспоминания. — Она сделала шаг вперед. — Лаванда. Комната. Мальчик...
Отец резко встал.
— Хватит.
— Кто он?! — голос Авроры дрогнул. — Почему я не могу вспомнить?!
Генри сжал кулаки.
— Потому что так лучше. Для тебя.
— Для меня? — она засмеялась, но в голосе звучала ярость. — Ты украл у меня целые годы!
Он внезапно схватил ее за подбородок, заставив замолчать.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Эти воспоминания... они убьют тебя.
Аврора вырвалась.
— Я уже умираю. Каждый день. Оттого что не знаю, кто я.
Генри отвернулся.
— Уходи. Пока я не позвал охрану.
Она заколебалась, затем резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
***
За окном бушевала гроза. Острые капли ливня били по окну, будто вот вот разобьют его.
Она сидела на полу в своей квартире, обхватив колени руками.
Вокруг неё — куча старых газет, фотографии и вещи.
«Пропавшие дети. 1990 год»
«Генри Эвергрин. Связи с правительством»
«Лаборатория Нокс»
Она держит черно белую фотографию. На фотке она, счастливо улыбается, глядя в камеру, а рядом... чьи то руки, которые обнимают ее.
А
врора прижала пальцы к вискам. В голове раздавался мальчишеский голос.
«Лора, Лора!»
Она резко встала, опрокинув бокал с вином. Вино растеклось по полу, будто лужа крови, задевая букет лаванды.
Головная боль ударила с новой силой. Аврора схватилась за край стола, удерживая равновесие.
— Кто ты... — прошептала она в пустоту.
Внезапно в памяти вспыхнул еще образ:
Темная комната. Скрип кровати. Детский шепот: «Не бойся, Лора. Я всегда буду с тобой».
И запах. Лаванды.
Тошнотворный, удушающий.
Аврора резко потянулась к медицинской карте на полке, которую добыла с таким трудом. "Пациент: Эвергрин Аврора. Диагноз: посттравматическая амнезия. Рекомендована заместительная терапия". И длинный список препаратов, которые она принимала все эти годы.
Она дрожащими руками взяла кусок газеты «Пропавшие дети. 1990»
В списке множество детей. В этом списке — мальчик, 7 лет. Воспитывался в семье Эвергрин, после приюта. Имя стерто, на другом листе — зачеркнуто.
В этот момент в коридоре раздались шаги. Медленные. Целенаправленные.
Она замерла. В доме никого не должно было быть.
— Мисс Эвергрин? — мужской голос донёсся из прихожей.
Аврора инстинктивно схватила со стола первое, что попалось под руку — старый перочинный нож с фотографий.
Дверь в гостиную приоткрылась.
— Ваш отец просил передать, — сказал незнакомец.
Она не видела его лица — только тень в дверном проеме.
— Он знает, что вы копаете. И просит остановиться.
Ложь. Отец никогда не просил. Он приказывал.
Аврора сжала нож.
— Передайте ему сами — я уже нашла кое-что, — ее голос звучал хрипло.
Тишина.
Потом — скрип половиц. Незнакомец сделал шаг вперед…
И вдруг свет погас.
Только молния за окном осветила комнату на мгновение — и фигуру в дверях.
Черный костюм. Белые перчатки. И в руке — шприц.
Аврора отпрянула к окну.
— Не двигайтесь, — сказал мужчина. — Это для вашей же безопасности.
Она не думала. Она прыгнула — в распахнутое окно, в ливень, в ночь.
Холодный дождь хлестнул по лицу. Где-то позади раздался крик, но она уже бежала. По мокрому асфальту.
Мимо огней ночного Неаполя.
К правде.