I
Я проснулся от какого-то шума, напоминающего перелистывание страниц в старом досье. Этот ласковый звук тихо манил меня к себе, но я путался в пространстве и спросонья не понимал, откуда он льётся. Шум становился то громче, то тише, от чего становилось только неприятней. Я вылез из тёплой и помятой постели и открыл шторы. Комната окуталась понурым бледным светом - на улице скоро будет дождь. Ладонью я дотронулся до пыльного со стороны комнаты стекла и почувствовал тепло. Видимо, обогреватель я вчера не выключил, и шторы впитали в себя тепло вместе с пылью. Снова шум. Я направился в его сторону, но не мог найти где-то минут десять. На веранде с вечера лежат остатки еды и мусор, - увольнение я отметил знатно... Деревянные перила холодные, блуждающий далеко за облаками солнечный свет нагонял прохладный ветер. Вообще, это невероятные ощущения: приятно выйти из тёплого дома и погрузиться в объятия летней погоды перед дождем.
Вот! Опять этот назойливый шум! Я захлопнул дверь и побежал в уборную, казалось, что звук идёт оттуда. Похоже... это вентиляция? Но там ничего нет, вроде. Погодите... Что за тени? Я открыл крышку вентиляции, и мне в лицо влетел голубь. Немного подросший и окрепший птенец с раненым крылом, будто в него стреляли, а он увернулся. Н о как он появился в вентиляции?! Голубь коряво и смешно летал над ванной и начал падать. Я словил его и отнес на кухню.
Птенец согрелся и попил немного прохладной воды из крышки бутылки. Очень странная окраска у него: еще не до конца проросшие перья уже вырисовывали картинку белокрылой птицы с черными вкрапинками, а на голове большое черное пятно, перекрывающее один глаз. Так как я уже не работал, просить кого-то присмотреть за моим незванным гостем не надо было. Я писал дома свои скромные меланхоличные стихи, черпая вдохновение то с уличных пейзажей, то с моей птицы, ухаживал за растениями в саду, спал под открытым окном. Подавал заявки на различные вакансии, но их отклоняли. Постепенно это превращалось в рутину и только надоедало мне.
Шло время, рос мой голубь. Крыло уже оправилось. Он выглядел теперь именно таким, как и предполагалось: белый, с черными вкрапинками и пятном на голове. Глаза его стали алые, словно темное вино... В один день я подрезал сорняки на своей поляне и поливал прекрасные лиловые, с красноватым оттенком, бегонии, как вдруг услышал из дому звук разбитой посуды. Забежав на кухню, я увидел, что на полу лежат осколки от тарелки, а рядом он сидит и жадно смотрит.
- Ну, и что ты этим хотел сказать?
Голубь резко взмахнул крыльями и вылетел в окно. Я побежал за ним.
Догонять его мне пришлось минут 10. Голубь привел меня к какой-то кучке листьев, посыпанной землей, с лежащими около нее желтыми одуванчиками. Что эта птица хочет мне донести?! Он сел на бугорок и начал клевать его, пытаясь убрать листья. Я помог ему, однако... Под листьями открылось очень странное и пугающее зрелище: два голубя лежали мертвые, вцепившись в клюв друг друга. Они не выглядели так, будто их кошка подрала, нет! Их тельца были поклёваны, клочки перьев вырваны с мясом. Они что, дрались?.. Я взглянул на своего друга и увидел его пустые алые глазки, а голова немного наклонена к земле.
- Что тут было... Что это...
Птица подошла ко мне и взобралась на мою грязную ладонь, как-бы просила пойти обратно. Я не стал противиться и направился домой, прежде накрыл бедных птичьих трупов. Все десять минут обратного пути перед моими глазами стояла эта картинка: мертвые истерзанные птицы и напуганные глаза голубя, такие же мертвые, как, по всей видимости, его родители. Нет, правда, кто это, если не его родители? Почему тогда он привел меня именно к ним? С этими раздумиями я провел свой вечер, но точный ответ так и не нашел, решил лечь спать.
Три часа ночи. В гостинной послышался непонятный шум, какие-то то ли легкие постукивания, то ли тихие шорохи. Это был мой голубь. Он сидел на столе с клочком порванной салфетки в клюве, а на ночном свету его глаза отдавали холодный блеск, это только устрашало. Птица была похожа на голодного коршуна, не евшего суток так трое... Но почему он сидел тут? Я подошел к столу и прибрал все, попытался вытащить салфетку из клюва голубя, но тот сопротивлялся.
- Зачем тебе это? Что ты делаешь?
Он смотрел на меня, будто сейчас набросится и заклюет до смерти. Однако голубь вылетел в окно. Снова ведет меня куда-то... На этот раз мы пришли в сад. Птица села на спинку белого стула и своими теплыми лапками оставляла следы на холодном металле. Я выступил в роли визави, сел напротив. Голубь выплюнул на стол салфетку, но на ней оказался след крови. Погодите, что?.. Он заболел? Может поранился или съел что-то острое? Вдруг птица взлетела и направилась в лес, вроде как, снова к той могилке. Мы пришли. Голубь сидит около них с понурыми глазами. Я понял, что это его родители, но почему он к ним летает? Обычные голуби так не делают, да и хоронить родителей они бы не решили... Явно в моей птичке какая-то муть, и окраска странная, и глаза, и поведение. Слишком уж смышленная! Дальнейший ход событий был таким же, как и в прошлый раз, - мы пошли домой.
Уснуть я не смог, мысли взяли верх. На часах уже шесть утра. Я вскочил с кровати и пошел в лес, чтобы разъяснить происходящее. Забрел я дальше той могилки, внимательно смотрел по сторонам. Под кустом брусники оказались еще двое мертвых голубей... Стоя перед ними в ступоре, мой мозг просто ломался, что происходит?! Я ударил рукой по мокрым листьям и пошел далее, лишь капельки утренней росы, бросающие искорки солнечного света, освещали мои следы.
-Это все не просто так происходит! Должно же быть то, что положило начало такому ужасу!
Я бродил по лесу около двадцати минут, находил птичьих трупиков, щурил глаза так, чтобы мои ресницы могли закрыть их от солнца. Решил передохнуть, устроил перевал. Яркие лучи, пробивающиеся сквозь листья, напоминали мне то время, когда мы с Даффи (?) рассматривали пейзаж, нарисованный им в этом месте. Да, было время, мне было не так одиноко и грустно...