«Штормовое предупреждение»

Около трёх дней подряд Брюс чувствовал, что теряет окончательно собственный сон, наступала бессонница, из-за которой ночь казалась длиннее самого дня. Ему предстояло завершить самое тяжелое - окончить процессию с похоронами родителей, которых нужно было похоронить в их родном городе, как положено. Вильгельма сдержала свое обещание, заказала два гроба и даже места на кладбище. Парень удивился тому, как девушка умело и быстро закрывала подобные вопросы, но даже несмотря на это восхищение, Брюс чувствовал внутри себя огромную пустоту, которая сжирала изнутри. Он старательно избегал общения с кем-либо из своих друзей, которые каждый раз, когда видели его, спрашивали куда тот сбежал от них. Маша обиженно отмалчивалась, Леся все время ругалась на него за такой необдуманный поступок, а Димка и Сашкой понимающе кивали. Пришлось написать несколько заявлений в администрацию, чтобы ему отпустили домой, в другой город на похороны. Кроме него никто бы таким очень мрачным процессом бы не занимался, он их единственный сын и наследник, как говорил следователь. Пришлось и его упрашивать отпустить в другой город, всё-таки, подписка о невыезде не пустой звук. Благо, с парня основные подозрения были сняты, в связи с тем, что у него было алиби и не было никакого мотива. Скоро ему предстояло увидеть своих родителей, уже мертвых, в последний раз, перед тем, как отправить их тела в сырую черную землю. Сквозь весь этот ужас, который преследовал его, парень несколько раз общался с Ириной Павловной, которая взяла больничный. Женщина выглядела вечно усталой, хотя всегда пыталась улыбаться. Розенберг заметил, что у Вильгельмы достаточно странное отношение к этой женщине. Она не разговаривала с ней о чем-то личном, как принято, лишь коротко рассказала о некоторых событиях, которые касались Ирины Павловны, или о том, что Вильгельма куда-то уйдет поздно ночью и ждать ее не нужно до утра. Брюс не знал куда уходила девушка, он боялся узнать что-либо лишнее, особенно после подслушанного разговора поздней ночью. Всё-таки, Вильгельма была для него загадкой, неким ребусом, который хотелось разгадать. Ирина Павловна никогда не заходила к ней в спальню, лишь иногда, проходя мимо, задерживалась на двери глазами, затем вновь уходила, так и нерешившись постучаться.

Когда наступил день похорон родителей, был четверг. Брюс получил все разрешения на выезд из города и принялся собираться. Не спавший, совершенно опустошенный от собственных мыслей, он был сам поход на мертвеца, очень бледным с мешками под глазами, которые становились все темнее. Выйдя из комнаты, он прошёл на кухню, чтобы выпить немного успокоительного, которое пил немного чаще, чем обычную воду. Ирина Павловна зашла за ним следом, одарив сочувствующим взглядом.

- Брюс, извини, возможно, я не вовремя, но мне нужно тебя предупредить, - произнесла женщина, стараясь говорить не очень громко, словно чего-то опасаясь.

- Что вы, Ирина Павловна, - ответил парень, - Все в порядке. Что вы хотели мне сказать? - выпив успокоительного, он посмотрел на нее, ожидая чего угодно, но никак не чего-то хорошего.

- Я хотела предупредить тебя, - начала Ирина Павловна, очень обеспокоенно, - Вильгельма поедет с тобой, верно? - на ее вопрос Брюс утвердительно кивнул, - Вот. Пожалуйста, не упускай ее из виду, прошу тебя.

- Почему? - удивленной поднял брови Брюс, не понимая причины такого беспокойства, всё-таки, Вильгельме был уже двадцать один год.

- Понимаешь... - начала вдруг она, но потом обеспокоено прислушалась, говоря все тише, - Мне нельзя такое рассказывать, но Вильгельма на кладбищах очень странно себя ведёт. Она может очень быстро пропасть с глаз и куда-нибудь уйти, начать бродить между могил. Поэтому, пожалуйста, можешь посмотреть за ней? - Брюс не мог ей отказать, особенно, видя в ее глазах искреннее беспокойство.

- Откуда это у нее? Что-то из детства? - поинтересовался парень, пытаясь понять причину такого поведения, которое его очень озадачило.

- Из детства. Вильгельма будет ругаться, если я ещё что-то ляпну, извини, - Ирина Павловна спешно ушла прочь, оставив парня одного, наедине со своими мыслями.

Через какое-то время хлопнула входная дверь и донёсся голос Вильгельмы, которая, наконец-то, откуда-то вернулась: "Брюс, такси подано. Спускайся вниз," - затем вновь воцарилась тишина. Брюс спокойно прошел в прихожую, взяв несколько букетов искусственных цветов, после чего, накинув пальто, вышел в подъезд. Лифт медленно спускался вниз, в сопровождении скрежета и лёгкой тряски, после чего распахнул свои двери перед парнем, который через мгновение уже был на улице, спешно шагая к машине, где его ждали. Вильгельма сидела на заднем сидении, с совершенно безэмоциональным выражением лица, лишь зелёные глаза вращались в глазницах из стороны в сторону. Она была тоже в на черном пальто и сапожках, лишь ярко-красный шарф на шее выделялся среди ее монохромности и темноты. Как только парень оказался рядом с ней в салоне, машина тронулась в путь.

Дорога была дальняя, удивительно, что таксист согласился на дорогу, длиной в пять часов езды. Наверное, опять-таки, Вильгельма позаботилась об этом, Брюс даже не был бы удивлен, если бы это была правда. Он сидел по правое плечо от нее, совсем близко, с цветами в руках и опущенным взглядом вниз. Была неприятная и липкая тишина, от которой невозможно было спрятаться. Девушка тоже молчала, словно что-то обдумывая, после чего, спустя полчаса тишина, нарушила ее.

- Брюс, - начала вдруг Вильгельма, из-за чего парень невольно вздрогнул, переведя на неё свой взгляд, - Помнишь, я говорила тебе про подработку в больнице? - на какое-то мгновение в призрачных зелёных глазах, как показалось ему, промелькнуло что-то ещё, но что именно, парень понять не смог, наверное, все потому что, Брюс не так хорошо знал ее и не мог сходу определить то, что происходит в ее голове.

- Да, помню, - кивнул Розенберг, стараясь не показаться жалким.

- Ирина Павловна договорилась с главврачом о том, чтобы взять тебя туда на испытательный срок, - продолжила Воркутинская, рисуя что-то пальцем на стекле автомобиля, невидимые линии, странные узоры, - Если что, то со вторника можешь ходить туда на работу. Думаю, работа поможет тебе отвлечься.

Брюс вновь опустить глаза, но промолвил в ответ слова благодарности, после чего вновь воцарилась тишина. Он хмурился, старался всеми силами держать эмоции под контролем, но боль от утраты до сих пор цепко и глубоко сидела внутри него, царапая извне своими острыми когтями. Голова становилась все тяжелее, парень и сам не заметил, как задремал. Недосып и постоянный стресс приносили свои плоды. Он сначала опускал голову все ниже и ниже, пока случайно она не приземлилась на плечо Вильгельмы, которая что-то читала в телефоне. Голова отключилась сразу же, почувствовав опору, из-за чего Вильгельма удивленно посмотрела на Брюса, который уже провалился в сон. Она хотела было возразить что-то, но потом, негромко вздохнув, аккуратно подвинула ближе к себе, после чего, не тревожа его сна, вернулась к своим делам. Она продолжила читать дальше несколько сообщений, которые ей прислал неизвестный номер. Все они были от одного и того же человека, подписывающегося как "Н.К."

"Будь осторожна. Среди них будет убийца.
-Н.К."

***

Парень проспал почти всю дорогу, очнувшись только после того, как его разбудил таксист, призывая подняться. Парень почувствовал чье-то плечо, после чего, подняв голову, его щеки в мгновение ока стали красными и смущенными. Вильгельма посмотрела на него, как на идиота, после чего нахмурилась.

- Чего это ты? Влюбился что-ли? - произнесла она, глядя на него хмурым взглядом, чем-то походя на волка, который ищет момент, чтобы напасть. Однако, выражение ее лица не заставляло парня бояться, скорее, смутиться ещё сильнее.

- Н-нет, просто я... - начал говорить Розенберг, но вдруг переменился в лице, - Я... Спал все это время на твоём плече?

- Само собой, - Брюс не понимал как ей удается держаться в таком тонусе, не показать ни единого намека на беспокойство или чего-то ещё, одним словом, выдержка у нее была отличная, - Все пять часов.

Брюс погрузился в сплошное смущение, однако, Вильгельма тот вас же вернула его обратно, напомнив о том, что процессия похорон начнётся через сорок минут.

Брюс никогда не видел столько людей, особенно так много, как сейчас. Кажется, сюда приехало около сорока человек, все в черном, как стая одиноких ворон, ни кого из них парень не знал, лишь некоторые лица были смутно знакомыми. Вильгельма странно напряглась, когда оказалась рядом с ними, казалось, что у нее волосы встали дыбом, а глаза беспорядочно бродили по каждому из пришедших. Брюс сразу понял, что все собравшиеся здесь люди, как-либо связаны с его родителями, а его спутница все беспокойно скользила по их лицам взглядом, пристальным и внимательным.

- Готова поспорить, все собравшиеся люди лишь интересуются тем, кто получит наследство, - произнесла она негромко, изредка останавливаясь на ком-то конкретном глазами, - А кто-то третий положит красные розы на две свежие могилы, зуб даю.

- Почему ты так думаешь? - спросил парень, обернувшись, - Что значит "кто-то третий"?

Вильгельма резко остановилась, глядя прямо на него удивлёнными глазами, в которых было не сколько удивления, сколько разочарования и раздражительности. Парень остановился через пару мгновений, после чего только обернулся вновь, непонимающе глядя на нее.

- Брюс, тебе семь лет? - произнесла она с раздражением, подходя к нему ближе, все больше становясь похожей на фурию, из-за чего парень начал отходить от нее назад, - Неужели ты действительно думаешь, что есть идеальные люди, которые ни разу не ходили налево? Вот увидишь, придет она или он, чтобы положить две розы около них.

Брюс пораженно выпучил глаза на Вильгельму, которая раздражённо наступала, приближалась к нему. Чувство обиды и злобы подкатило к горлу, что было ему совсем несвойственно, ведь парень всегда был спокойным и доброжелательным. Она задела самые тонкие струны его души и свежие раны на сердце, из-за чего Розенберга начало потряхивать от накатившей злости и непонимания. Как она смеет так говорить о его семье в таком ключе? Брюс неожиданно для себя схватил ее за плечи, крепко и довольно сильно. Его голос впервые за долгое время превратился в грозный шёпот: "Не смей так говорить о моих родителях! Тебе легко говорить о таких вещах, потому что ты не знаешь какого это, потерять кого-то близкого".

Реакция последовала незамедлительно. Воркутинская изменилась в лице, пусть и на какое-то мгновение, но всё-таки его слова, пришедшие как ответ на словесное нападение, имели возможность хорошо задеть, точнее так же, как ее слова задели Брюса. Она словно провалилась внутрь себя на пару секунд, глубоко над чем-то задумавшись. Тряхнув головой, девушка вновь посмотрела на Розенберга, прошептав: "Ещё раз дотронешься до меня - сломаю хребет", - вновь прозвучал ее голос, опять ровный и четкий, из-за чего стало понятно, что лучше с ней, всё-таки, не связываться.

Брюс отпустил ее плечи, сжимая кулаки от обиды за такие слова, после чего прошел дальше. Всё-таки, пусть она "великий сыщик" или что-то отдаленно похожее на него, но прощать подобное он не собирался. Хотя, вряд-ли она стала бы извиняться, скорее всего, это не в ее стиле, а несколько сплетен о скандальности и взбалмошности являются чистой правдой. Вильгельма стояла на месте пару секунд, после чего, посмотрев на свои белые руки, тихонько выругалась себе под нос и спешно куда-то ушла. Возможно, она понимала, что перешла грань дозволенного ею потока информации, переходящего в откровенное насмехательство над горем парня, но почему-то эта особа не считала себя виноватой. Она абсолютно уверена в своей правоте, если Вильгельма сказала что будет "так", то все будет именно "так". Девушка устремилась в самую глубь кладбища, ближе к деревьям, где растянулись покосившиеся кресты и надгробия старых, никому не нужных, могил, заросшими травой. Единственное, чего ей хотелось в этот момент, так это поджечь сигарету и выпустить несколько клубней никотина в воздух. Спустя пару секунд после того, как она покинула людей, собравшихся на похороны, девушку наконец-то почувствовала заветный никотин в своих лёгких, который заполнял их с каждым вдохом все сильнее. Вильгельма смотрела куда-то в сторону, поднося несколько раз сигарету к губам, после чего делала затяжку и вновь молча стояла, лишь иногда стуча каблучком по земле. Перед глазами мелькали картинки из прошлого, из-за которых разболелась голова, несколько раз издав сдавленный кашель, она докурила сигарету и придавила ее носком обуви, прижавшись спиной к старенькому дереву около одной из могил. Вильгельма чуть выглянула из-за дерева, рассматривая людей. Как они ей все противны. Вильгельма смотрела на Брюса издалека, искренне не понимая такой слепой любви к тем, кто лишь поспособствовал рождению общего набора генов на этот свет. Она вообще никогда не понимала людей, Брюс был для нее мальчишкой, который упрямо не хочет замечать истины, какой бы она ни была. Однако, ее удивило то с каким отчаянием он защищал их, с какой выдержкой ей пришлось столкнуться пару минут назад. Любой другой бы просто врезал ей, а он - лишь за плечи схватил, и то, синяка не останется даже. Такое поведение невольно вызывало восхищение и одновременно желание чем-нибудь треснуть. Почему она не сделала этого?

На похоронах собралось неприличное количество людей. Все толпились около двух деревянных гробов, в которых лежали тела супругов Розенберг.
Брюс стоял около них, совершенно бледный. Скорее всего, его окончательно подкосили слова Вильгельмы о его семье, о какой-то неверности. "Нет, такого быть не может, ведь они любили друг друга, ведь так..? " - готова несчастного парня болела от метавшихся из стороны в сторону мыслей, тяжёлых и мучительных.

Все надрывно рыдали, вспоминая покойных супругов. Все буквально сходили с ума от горя, выли, орали, что-то пытались донести до Брюса, который и без того был ни живой ни мертвый. Лишь Вильгельма, стоявшая дальше всех, смотрела на всё это пустыми глазами, всё же пытаясь понять для себя что-то, что-то собственное, личное. Она чего-то ждала, искала. На отпевании батюшка из ближайшей церкви своим громким голосом заглушал истеричные голоса в голове Брюса. Слова девушки больно впечатались в его голове. Кадило раскачивалось в большой руке священнослужителя и оставляло после себя небольшую дымку, в которой прятались лица всех присутствующих. Батюшка после отпевания, что по ощущениям длилось вечность, обвел всех стоящих взглядом, остановившись на самом Брюсе, который продолжал трясущимися руками теребить рукава своего черного пальто.

- Вам бы в церковь сходить, - священнослужитель с небольшой бородкой и теплыми карими глазами положил свою тяжелую руку на плечо парня и тот машинально кивнул, продолжая трястись от непонятного холода, который все глубже вростал к нему в душу, - Поставьте свечку за родителей, прощения у них попросите, вспомните о них хорошего, вам же лучше будет. И подругу свою простите, пожалейте ее. Всё-таки, нужно жалеть тех, кто живёт без любви, - слова батюшки произвели эффект холодной воды, которой облили парня и он тот час же понял, что девушка куда-то исчезла.

Он в спешке стал смотреть по сторонам, с беспокойством понимая, что ее нигде нет. Девушка, на самом деле, никуда не исчезала. Она скрылась среди других могил, пытаясь кого-то высмотреть в толпе. Брюс этого не знал, поэтому, старался думать о том, что та скоро вернётся. Обида все ещё кипела в нем, поэтому, он с силой подавил в себе беспокойство.

То кладбище, среди небольших елей, были небольшие могилки, Вальтера и Розы Розенберг, в которые парень первым кинул горсть земли, продолжая всматриваться в деревянные крышки гробов. После того как могилы зарыли, одна из женщин, которая поначалу стояла дальше всех, положила сверху две кроваво-алые розы, после чего, куда-то ушла. Брюс вновь почувствовал холод, особенно, когда эта женщина прошла мимо него, спешно цокая каблуками и старательно закрывая лицо черным платком. В миг всплыли в голове слова Вильгельмы, в которые Брюс так отчаянно не хотел верить. Вдруг, задняя мысль беспокойно забилась в затылке, словно птица в клетке, которая ударилась со всей силы о прутья клетки и упала вниз. Что если Вильгельма была действительно права?

Однако, драгоценное время было упущено и неизвестная женщина в черном платке исчезла, зато, вместо нее появилась Вильгельма, появившаяся в поле зрения парня, где-то среди могил, загадочно глядя куда-то вдаль. Парень подошёл к ней, однако, сделав это, не нашел слов для начала хоть какого-то диалога. Повернувшись к нему лицом, она посмотрела на него пару секунд, затем вновь отвернулась, что-то печатая в телефоне. Между ними воцарилось гробовое молчание, лишь клавиши на телефоне лёгким звуком разбавляли его.

- Вильгельма, я... - начал было парень, но вдруг неожиданно замолчал, поначалу желая положить руку ей на плечо, но, вспомнив угрозу, остановил себя.

- Я тоже ее видела, - спокойно ответила та, не смотря на Брюса, голос ее звучал, как сталь, быстро и чётко, - Кто из нас дурак? Может, признаешь тот факт, что я была права?

- Это может быть кто угодно, но не обязательно любовница, - сжал кулаки Розенберг, стараясь воздержаться от лишнего конфликта.

- Эта женщина не была приглашена, если ты не забыл, - произнесла Воркутинская, обернувшись, - Если она пришла, то должен быть повод для такого шага. Пришла в самом конце, лицо скрывала, значит, не хотела чтобы ее узнали, а когда гробы уже зарыли и положила две красные розы, именно к могиле твоего отца. Ещё факты?

Брюс вновь был загнан в тупик, все шло именно к тому, что Вильгельма была безоговорочно права, пусть и до безумия упрямая, не готовая уступать кому-либо. Ничего не осталось, кроме как молчать. Парень не хотел верить во все это, однако, все и, кажется, всё были против этого и буквально заставляли принять невозможное. По его щеке покатилась одинокая слеза, которая не ускользнула от зоркого взгляда девушки, которая, увидев ее, удивлённо подняла брови. Обычно, когда она доводила человека до слез, то не испытывала ровным счётом ничего, но сейчас, именно в этот момент, девушка почувствовала как что-то сильно кольнуло в груди, ударило и разбилось.

- Ты сказал мне сегодня, что я не знаю какого это, когда теряешь ближнего... - начала вдруг она, голос ее переходил в шёпот, спокойный и чуть грустный, но довольно сдержанный, - У меня был такой человек, вопреки всему, что ты слышал про меня в университете, - Брюс поднял на неё глаза, красные от слез, и удивлённые от сказанных слов, слетевших с ее уст пару мгновений назад, - Это все, что тебе нужно знать в данный момент обо мне.

В это мгновение ее обняли теплые руки парня, который в эту секунду оказался рядом с ней совершенно вплотную. Он был чуть выше ее по росту, однако девушка невольно почувствовала себя совершенно маленькой в этом тёплом капкане руке. Вильгельма чувствовала как билось его сердце, как ее собственное, несмотря на то, что многие были убеждены в его отсутствии, тоже невольно подстроилось под его ритм, совершая плавное перестуктвание между собой, как в азбуке морзе. Молодая особа замерла, обескураженная происходящим. Приятное тепло прошлось по ее спине, а слова застыли на языке, никак не желая прерывать это молчаливое мгновение между ними. Брюс сам не понимал почему делал это, хотя, ему показалось, что обида на девушку куда-то улетучилась. Он ее совершенно не знает, не знает жизни и желаний этой девушки, которая, между прочим, ему нравится. Парень понял, что девушка откровенна и говорит всегда прямо, на Ирина Павловна, которая рассказывала ему о способностях девушки, предупреждала, что с ней будет непросто. Розенберг взял с себя в этот момент обещание: терпеть и попытаться сгладить все острые углы, всё-таки, это пойдет им обоим на пользу. Вильгельма осторожно подняла свою руку, видимо, желая обнять парня в ответ, но тут же остановилась, сжав ее в кулак и опустив обратно вниз.

- Знаешь, - произнесла вдруг она, смотря куда-то в сторону, - Возможно, я переборщила тогда. Без обид, ладно? - с трудом сказала она, хмурясь.

- Хорошо, - произнес тот, отпуская ее, а девушка невольно поймала себя на мысли, что обниматься с новыми людьми действительно не страшно, особенно, когда у них нет оружия в руках, - Ты ушла довольно быстро. Это... Из-за того, что я сказал в том порыве?

- Я ушла рассуждать, - ответила она, поправляя рубашку, - Видишь эти могилы, заросшие травой с покосившимися крестами? - Воркутинская обвела рукой все кладбище, после чего посмотрела на парня, - Раньше я любила ходить среди могил, особенно, рассказывать им свои переживания. Покойники, в отличие от живых, пусть и не отвечают, но зато сохраняют тайны, - Брюс не смел нарушить этот монолог, заворожённо слушая девушку, - Вот смотрю на эти лица и думаю о том, какого им было, когда к ним постучалась смерть, - начала Вильгельма, глядя на различные кресты и надгробия с датами и лицами покойников, - Смерть, само по себе, дело одинокое, как сказал Рэй Брэдбери. Человек умирает одиноким, несмотря на то, есть у него семья или родственники, или нет. Единственное, что всегда с ними - воспоминания, только они, никто более.

- Ты правда так считаешь? - Розенберг искренне не понимал таких взглядов на жизнь, но стараясь аккуратно произносить свои реплики, чтобы вновь не выйти на конфликт.

- Однажды я встретилась с ней, со смертью. Знаешь, это совсем не страшно, когда ты ещё не знаешь, что это такое. Когда она пришла за мной, я даже не плакала. Страшнее всего именно тогда, когда она приходит за кем-то, кто тебе очень дорог. Вот это - действительно страшно, - развернувшись к нему лицом, она смотрела на него из-под лобья, чуть прикрыв глаза, словно от усталости, - Человек сам по себе одинок, поэтому он нуждается в таких же людях, как он сам. Но когда люди получают оружие, то в них просыпается наглость. Они думают, что способны решать судьбы других людей, в частности, лишать их жизни. Мне кажется, что стреляла именно женщина.

Слова резали воздух, словно сталь, резко и очень точно по истерзанной вопросами душе парня, который и без того был на грани немого ужаса.

- Так значит... - его голос, некогда уверенный и спокойной, перешёл на дрожащий шепот, - Это была она?

- Не исключено, но почему-то я в этом уверена, - задумавшись, ответила девушка, сложив руки в задумчивом жесте, - В любом случае, нам с тобой придется тяжело. Если мы хотим поймать убийцу, то придётся много работать. Тебе ещё учиться придется, поэтому, тяжелее будет вдвойне, особенно, когда нужно совмещать работу с учебой и сбором улик. Справишься?

- Справлюсь, обещаю, - ответил парень, задумавшись на одно мгновение, - Я сделаю все, чтобы добиться справедливости.

- Обещай это себе, а не мне, - ответила ему Вильгельма, - Ты можешь обещать кому угодно и все что угодно, но обещай, в первую очередь, именно себе. Поверь, так будет правильнее, чтобы не сбиться с правильного пути.

Из диалог прервал телефонный звонок, раздавшийся громкой вибрацией в кармане пальто девушки.

- Что опять, Энканто? - раздражённо протянула та, однако, неизвестный на том конце провода начал что-то быстро говорить, - Погоди ты, Склифосовский, давай покороче и понятнее.

Девушка говорила немного забавно, особенно, это выглядело чуть смешно с ее серьезным выражением лица, что Брюс невольно улыбнулся.

- Да ну? - человек на том конце провода что-то объяснял, - Успеем догнать? Отлично, тогда мы приедем к тебе чуть позже. Позвони Евгению в его такси и скажи чтобы забрал нас по моему звонку, окей? - видимо, договорившись, они распрощались и девушка произнесла, теперь уже, Брюсу, - Женщина в черном платке. Есть шанс перехватить ее.

- Правда? - удивлённо переспросил Розенберг, - Тогда чего мы ждём?

- Эй, это моя реплика!

***

Они сбежали с кладбища довольно быстро, после чего устремились в город. Кладбище было не так далеко от окружного шоссе, с помощью которого можно было выехать за город в деревню или куда-либо ещё. Машина довезла их до окраины города, после чего девушка быстрым шагом направилась в неизвестном парню направлении. Брюс шел за Вильгельмой, которая шла, между прочим, довольно быстро, иногда оставляя парня позади.

Родной город Брюса был меньше, по сравнению с тем городом, куда он уехал учиться. Чаще всего можно было увидеть современные дома в несколько этажей, максимум, до пяти, иногда и старые дома с низкими окнами. Изредка можно было увидеть по-настоящему новые многоэтажки с белыми кирпичными стенами и новыми пластмассовыми окнами. Самый центр был довольно оживлённым, это было, наверное, в каждом городе любой страны. Исторический центр тоже был там. Розенберг помнил, что там есть несколько старинных деревянных домов, которые считались памятниками архитектуры города.

- Куда мы идём?

- В кафе, - ответила девушка, - Эта женщина где-то неподалеку. Ты помнишь подобные заведения поблизости?

- Есть один, хотя недавно открылся новый. Через два квартала как раз, если правильно помню.

- Отлично. Там ее перехватим.

- У нас есть план?

- Я похожа на человека с планом? Не спеши меня, Брюс. Будем действовать по ситуации, главное, не упустить ее.

- А если у нее оружие?

- Ну... Тогда придется возместить ей конденсацию за моральный ущерб. А вообще, она в публичном заведении, даже если и есть пистолет, то стрелять не будет, вызовут полицию. Ты же медик, должен знать, где самые болевые точки. Я разбираться особо не буду, всё-таки, у нас с тобой и без этого куча дел. Умирать рановато.

- У тебя свои источники информации, верно?

- Все верно. Мои источники пробили данные ее телефона. Там очень много интересного, достать адрес - не проблема, проследить за геолокацией - тоже, - вдруг ее телефон начал вибрировать, о чем-то оповещая, - С ней кто-то есть, самое интересное пропустим, скорее!

Она схватила парня за руку и они с быстрого шага перешли на бег. Пару раз они перебегали дорогу на красный свет, из-за чего вслед им кричали разъяренные водители. Брюс никогда не чувствовал себя так... Воодушевленно? Полчаса назад он позвонил своих родителей, а теперь смеётся и беспокойно оглядывается вместе с Вильгельмой, на которую не так давно злился. Это было удивительно для него самого.

И вот, наконец-то, они оказались в небольшом кафе под названием "SHOOT", который открылся не так давно, но уже завоевал необычную репутацию. Насколько знал сам Брюс, здесь нередко можно было стать свидетелем какой-либо драки или скандала. Однако, несмотря на это, люди туда продолжали ходить. Вильгельма бегло осмотрелась, а заметив ту самую женщину в черном платке за барной стойкой в компании кого-то мужчины, шепнула парню: "Она может узнать тебя, либо ты меня страхуешь с черного входа, либо лицо прячешь. Что выбираешь?"

- Может, просто сядем куда-нибудь подальше и просто будем наблюдать?

- Как вариант, - кивнула та, - Ай-да за мной. Надеюсь, у тебя есть актёрские способности?

- Для чего это?

- Подыграть, когда будет нужно.

Они сели за один из самых отдаленных столиков в заведении, практически у самого окна. Лампы горели теплым светом, а Брюс сел специально затылком к барной стойке, чтобы женщина в платке не признала его, если вдруг, обернется.

- Мы будем ужинать? - удивился Брюс, вспоминая о собственном пустом кармане, Вряд ли я потяну финансово... - начал тот было извиняться.

- Мы здесь по делу, Брюс, - прервала того девушка, - Но можем и перекусить, просто потому что можно. Я заплачу, не переживай. Главное, слух не отключай и постарайся сыграть моего бойфренда.

Брюс удивлённо поднял брови: "Что? Бойфренд?" - опустив лист меню на стол, уставившись на девушку.

- Я же просила не отключать слух, Брюс. Ты что, никогда не притворялся чьим-то парнем?

- Не доводилось. Особенно, при таких обстоятельствах.

- Тогда самое время научиться. Поверь, пригодится когда-нибудь.

Когда к ним, спустя пару мгновений, подошёл молодой мужчина, учтиво поинтересовавшись, выбрали ли они что-нибудь. Вильгельма охотно улыбнулась ему, начиная диалог.

- Мне понадобится ваша помощь, молодой человек, - произнесла девушка, улыбаясь мужчине, который учтиво улыбался в ответ, - Мы из полиции, расследуем убийство. И ваше содействие следствию очень пригодится, - она вытащила с улыбкой какое-то удостоверение, которое показала мужчине.

Тот начал нервничать, но согласился работать. А Брюс старался сохранить равнодушное выражение лица, хотя в его глазах явно был шок. А молодой мужчина согласно кивал, слушая инструкции Вильгельмы, которая осторожно что-то передала ему. Он сразу смекнул, что нельзя разрушать их атмосферу и принес свечку через пару секунд, чтобы придать романтический вид их "свиданию", затем подозвал бармена и передал ему, судя по всему, звукозаписывающее устройство, попутно объясняя ситуацию. Оба кивнули друг другу, глянув на них, после чего разошлись в разные стороны по своим делам.

Брюс не возражал, когда официант принес свечку, в конце концов, глупо было скрывать от самого себя свои предпочтения. Ему действительно нравилась Вильгельма, пусть и нрав ее было очень сложно вытераеть. Он даже подумал о том, чтобы прояснить ситуацию и узнать, встречается ли сейчас Вильгельма с кем-то, но, всё-таки, не решился, вспоминая наказ не лезть на рожон. Он и так знал, что Вильгельма, скорее всего, не та, кто способна на глубокое и сильное чувство. Хотя, кто знает? Брюс просто наслаждался хорошей едой и обществом девушки, вяло ковыряющейся вилкой в тарелке. Она не могла расслабиться ни на одну минуту, постоянно бросая взгляды на объект их наблюдения. Но, когда кто-то из официантов проходил мимо, строила из себя влюбленную девчушку. Брюс заметил убедительность ее игры, особенно, в жестах. Иногда она касалась его руки, из-за чего по спине прошлась волна приятных мурашек. Розенберг временами краснел, отчаянно пытаясь "вжиться в роль", но Вильгельма неудовлетворенно мотала головой.

Мужчина пятидесяти лет, спутник женщины в черном платке, выглядел до ужаса неопрятно, на его пальцах девушка краем глаза заметила наколки, что означало только одно - сидел, очень много. Худощавый, с хитрыми глазами и несколькими золотыми зубами в челюсти, он что-то говорил женщине, которая, время от времени, вытирала лицо платком. Ее руки дрожали, из-за чего стакан с напитком мог просто выпасть из рук и разбиться.

Брюс неожиданно для себя вспомнил про отношения Леси и Димки, особенно, манеру их поведения. Он взял девушку за руки, стараясь выглядеть более-менее естественно, тепло улыбнулся и произнес, без дрожи в голосе или смущения, почти искренно и даже убедительно: "Вот бы чаще нам с тобой так встречаться, Вил", - после чего стал поглаживать ее руки пальцами.

Вильгельма удовлетворенно улыбнулась, отвечая на попытку флирта: "Когда я брошу своего парня, то таких встреч будет намного больше!"

Брюс выпучил глаза, не понимая всерьёз ли говорила девушка, а та, в свою очередь, рассмеялась. Ей так понравилось ставить Брюса в неловкое положение, что та даже на мгновение вышла из образа и тепло улыбнулась, видя как краснеют его щеки, становясь похожими на рубины.

- Ну чего ты? Я же пошутила, - задорно и весело произнесла она, видя как Брюс пытается скрыть свое лицо рукой, чтобы спрятать свой собственный румянец от ее зорких зелёных глаз.

Официант принес счёт и девушка быстро расплатилась наличкой, после чего, взяв парня под руку, повела к выходу, стараясь зацепиться глазами за женщину в черном платке. Та тоже спешно начала собираться, после чего уже было напросилась к выходу. Они аккуратно отошли в сторону, а женщина пошла в совершенно противоположную. Мужчина вышел чуть позже, а после него и официант с записывающим устройством. Переговорив пару секунд, он вновь ушел на свое рабочее место, получив тысячу рублей в знак благодарности.

- Оттуда у тебя удостоверение? - спросил Брюс, наконец-то решившись.

- А кто сказал, что оно настоящее? - улыбнулась ему девушка, - Это очень качественная подделка, за которую меня могут посадить. Поэтому никому ни слова, я ещё хочу пожить на свободе.

- Удивительно...

Они направились куда-то в сторону, идя по нечётной стороне улицы, приближаясь к старому парку. Брюс не понимал, почему девушка идёт в совершенно другую сторону, ведь есть возможность продолжить следить за той женщиной, на этот раз, без каких-либо проблем. Однако, она с довольным лицом говорила с кем-то по телефону, самодовольно нахваливая свои способности. Но, можно отдать ей должное, Вильгельма не оставила в стороне Брюса и упомянула его попытку флирта, которая, кстати, была довольно неплохой. Особенно, ему запомнилась эта фраза, сказанная девушкой в какой-то момент телефонного диалога с кем-то из "своих": "Он хороший напарник, я даже не прибила его, Кот!" - о каком Коте шла речь он так и не понял, но в сердце стало чуть теплее от этой похвалы. Покончив с телефонным разговором, она повернулась к парню лицом.

- Слушай, Кот прослушал их разговор и он, мягко говоря, такого сюжета даже в турецком сериале не видел, - начала она рассказывать, углубляясь все глубже в парк, в ту часть, где почти не было людей, - Эту женщину зовут Елена Морозова, она коллега твоего отца по бывшей работе, секретарша, вроде как. С ней был ее двоюродный брат, не так давно вышел на свободу. Сидел за убийство.

- Подожди, - перебил ее парень, - Кто такой Кот..?

- Я потом вас познакомлю, - отмахнулась та, - Так вот. Эта Елена говорила о том, что все пошло не по плану. Теперь мне все ясно, это просто блестяще! Блеск! - прыгала девушка от радости, - Кот уже послал весточку полиции, скоро ее приведут на допрос. Тебе нужно срочно быть в городе.

- Ты поставила там прослушку, чтобы переслать ее полиции, если будет какая-то зацепка? - переспросил Брюс, непонимающе глядя на Вильгельму.

- Все верно, - кивнула она, - Мы нашли убийцу твоих родителей.

Заветные слова прозвучали эхом в голове парня, он был счастлив, однако, так и не понял мотива.

- Елена убила моих родителей? Но за что?

- Помнишь, у твоей матери пропало кольцо? Скорее всего, она сняла его, чтобы сымитировать ограбление, однако, просчиталась, причем довольно грубо. Она была любовницей твоего отца, который был не в ладах с твоей матерью. Ты знал, что они хотели развестись? - она рассказывала, глядя куда-то в сторону, затем отвернувшись.

- Нет... Я этого не знал, - прошептал Брюс, совершенно удивленный этой горькой правдой.

- Твой отец когда-то обещал ей развестись и уйти к ней, однако, почему-то очень долго тянул с разводом. Елена была так зла, что даже пришла к твоей матери, а та влепила ей пощёчину. И тогда зародился план мести...

Где-то позади послышался щелчок от спускового крючка, отчего парень вздрогнул и замер. Вильгельма увидела позади него Елену, ту самую женщину в черном платке. Она сняла его со своей головы, из-за чего ветер подхватил ее белобрысые волосы, завязанные сзади. Бледная, до жути худая и с очень злобными глазами, которые так и кричали всевозможные проклятия.

- Чёртовы дети... - с омерзением прошипела та, поставив пистолет к затылку Брюса, - Говорите того, чего никогда не поймёте...

- Елена... - произнесла девушка, осторожно развернувшись к ней лицом, нужно было срочно что-то предпринять.

Брюс медленно поднял руки вверх, сгибая их в локтях. Как так вышло, что они не заметили, что за ними самими идёт слежка? Неужели все закончится именно таким образом? Вильгельма выглядела обеспокоенно, однако, старалась придумать быстрый способ спасения себя и своего товарища. Вытащив руку из кармана, она подняла их вверх, намекая на то, что оружия нет ни у кого.

- Елена, оставьте парня в покое... Он не виноват в вашей драме, - старалась осторожно найти точку давлению Вильгельма, стараясь осторожно прощупать почву.

- Заткнись! - крикнула вдруг женщина, схватив парня второй рукой за шею, приставив пистолет к его виску, оскалясь, словно зверь перед охотником, отчаянно желая спасти свою шкуру, - Вы оба ничего не понимаете! Вы все испортили... И вы оба за это поплатитесь!

- Вы любили этого человека, я знаю, Елена... Он вас предал, верно?

- Предал... - горько усмехнулась женщина, - Он меня растоптал! Сравнял с землёй и грязью... Он обманул меня, унизил и бросил, чертов урод!

Напряжение росло, но женщина все сильнее злилась и все больше ей хотелось выстрелить. Вильгельма смотрела на Елену, стараясь осторожно вызволить парня, что-то придумать, лишь бы не случилось ещё одно убийство. Елена точно была не здорова, то, с какой злобой она рассказывала об убийстве, поражала до глубины души.

- Он встречался со мной, ни слова не произнес о том, что женат! - усмехнулась Елена, рассказывая свою горькую историю, - Жил у меня, спал со мной... А потом, а потом..! Ах, потом... - она чуть дрожала, стараясь казаться сильной, но Вильгельма ясно видела как ей хотелось рыдать, - А потом он ушел от меня, так как его жена, о которой я не знала, узнала о наших отношениях! Он просил плюнул на меня и ушел!

- Да, это правда, - Брюс выпучил на девушку глаза, стараясь не делать резких движений, чтобы не получить, как его родители, пулю, - Это самый низкий поступок на который способен мужчина. Вы не виноваты в этом... - Вильгельма с сочувствием посмотрела на женщину, осторожно приближаясь к ней, - Вас по-любому оправдают, это был эффект! Только отпустите моего товарища, чтобы точно оправдали... Ещё одно убийство будет трудно оправдать, как убийство во имя любви...

- Я хотела справедливости...

Елена на какое-то мгновение задумалась, смотря на девушку особенно пристально. Глаза ее были затуманены, блестящими от потока слез, которые вот-вот потекли бы по ее щекам. Вкрадчивый и сочувствующий голос Вильгельмы очень сильно подействовал на ее гнев, весьма неплохо подавив агрессию. Только сейчас Брюс понял, что это была игра и продолжил: "Елена, мой отец просто ужасен... Я не смогу простить его за это, за такое предательство в сторону такой несчастной женщины, как вы", - игра продолжалась, Елена отпустила парня, упав на колени в безутешном рыдании.

Вильгельма подхватила парня, прижимая того к себе, затем, отведя за свою спину, как бы прикрывая того своей рукой, становясь щитом от полубезумной женщины, которая убила его родителей и чуть не убила их обоих пару минут назад. Она подошла к ней, произнеся: "Вы не виноваты..." - на что женщина подняла на неё свои заплаканные глаза.

- Правда..? - криво улыбнулась та.

- Конечно, да! - ответила Вильгельма, - Как жаль, что я сраная лгунья!

Резкий удар в лицо заставил Елену чуть отлететь в сторону, вскрикнуть от боли и неожиданности. Всё-таки, у девушки был хороший удар и из носа хлынула кровь, стекая густым ручьем по подбородку и падая на землю, теряясь среди травинок. Елена тяжело простонала, после чего, рядом послышалась знакомая полицейская сирена. Брюс вздохнул с облегчением, отделавшись лишь испугом, его даже не удивило то, что Вильгельма так отчаянно ударила женщину, пусть и обманутую, но убийцу.

Дальше все было как в тумане для парня. Он помнил только то, что ему дали какой-то плед и посадили в машину, куда позже присоединилась Воркутинская. Брюс положил голову на сиденье, совершено уставший и измученный происходящими пару минут, а может и часов, назад событиями. В голове вертелись мысли, голова все тяжелела, клонило в сон. Розенберг чувствовал себя ужасно, очень хотелось спать, выспаться как следует и покончить с этим делом раз и навсегда. Ему не хотелось верить в то, что он узнал о своей семье, но куда ему было деваться? Родителей с ним больше нет, а правда всплыла таким неприятным и опасным способом. Вильгельма, присоединившись спустя какое-то время, застала его уже в полудрёме, из-за чего ее сердце чуть ёкнуло. Она положила его голову с приятными темными волосами себе на колени, чуть поглаживая их. Брюс приоткрыл глаза, после чего произнёс уставшим голосом: "Спасибо тебе..." - Вильгельма чуть улыбнулась, - "Наверное, мне придется обратно съехать. Всё-таки, ты сдержала свое обещание. Долг отработаю, обещаю..."

- Да ну тебя, Розенберг! - возмущённо ответила девушка, - Оставайся у меня. Всё-таки, после такого завершения мы обязаны стать напарниками.

- Правда? - поднял голову парень, но Вильгельма вновь уложила ее обратно, чуть шикнув.

- Да-да, правда, Брюс... - она чуть задумалась, после чего продолжила, - Обычно, я люблю работать одна, но... Почему-то мне кажется, что ты действительно хороший человек. Ты вызываешь доверие.

- Приятно слышать...

Несколько полицейских сели в машину, после чего та тронулась с места. Их везли домой, а Брюс в дороге опять уснул. Вильгельма долго смотрела в окно, не веря тому, что сказала Брюсу. Неужели они теперь друзья? Это было для нее настоящим открытием. Однажды она расскажет ему свою самую сокровенную тайну, но пока, дорогие читатели, это ещё все впереди. Впереди ещё много будет таких преступлений, а гвоздь истории заставит их пройти огонь, воду и медные трубы, как говорится. Воркутинская знает об этом, потому сама вскоре проваливается в сон, пока машина не довезёт их до дома, где беспокойно их ждала Мама Ира, уже давно пришедшая с работы.