Глава 6: Бабочка воспоминаний
Доев скудные порции, люди начали расходиться, будто каждый спешил спрятаться в своей норе.
— Я могу быть полезной? — осторожно спросила Фис.
Тиана скользнула по ней холодным взглядом.
— Если не сбежишь снова и будешь тихо сидеть в своей комнате, мы будем только рады твоему присутствию.
Фис передёрнуло. Что-то в этом ответе заставило её почувствовать себя не гостьей, а обузой, за которой велено следить. Но спорить не хотелось. Да и одиночество пугало сильнее, чем перспектива выглядеть сумасшедшей.
— Да ладно тебе, Тиана, — усмехнулся Давид. — Как минимум, бегает она быстро. Может, генералу показать?
— Мыслишь здраво, — кивнула Лилит. — Но пусть сначала окрепнет. Два года в коме — не шутки.
Эти слова были как глоток свежего воздуха— Фис могла быть полезной. Давид хлопнул её по плечу, слишком небрежно, словно подтверждая её существование, а потом ребята один за другим исчезли. Брюнетка окинула взглядом столовую, где ещё слышались обрывки разговоров и стук посуды, а затем направилась в свою комнату. Внутри всё выглядело так же тоскливо: грязь, запах сырости. Хотелось хоть ненадолго избавиться от ощущения, что она живёт в заброшенной клетке. Подойдя к умывальнику, она вцепилась в старую, изъеденную временем кофту Тианы и, разорвав её, окунула ткань в ледяную воду. Тряпка в её руках оставляла за собой чистые полосы на покрытых пылью шкафах и тумбочках, но мысли были заняты другим.
Фис заметила её не сразу — розовая папка с изящной чёрной бабочкой, которую она обнаружила в одном из старых трюмо. Находка очень выбивалась из унылого интерьера комнаты. Совесть тут же нашёптывала: оставь, это чужое, но пальцы уже сжимали пластмассовую застёжку.
Поначалу она продолжала убирать, словно папка — просто часть мебели. Но любопытство оказалось сильнее. Рывком открыв её, девушка замерла, разглядывая содержимое. На пол посыпались вещи — будто она вскрыла чужую тайну, которую не должна была трогать. Старый кулон в форме дельфина, из которого давно выпали камни. Билет из корейского метро. Несколько ярких стикеров. Но больше всего привлекли фотографии. Они выглядели свежими, как будто были напечатаны вчера, но мир, запечатлённый на них, давно исчез.
На снимках Тиана. Она с Давидом, радостно поедающие мороженое. Семья, улыбающаяся так широко, будто горе никогда не ступало на их порог. И среди этого — фотографии совсем другого характера. Её соседка в объятиях высокого шатена, беззаботная, словно мир не рушился вокруг. Фис прикусила губу. Она пыталась вспомнить это лицо, но оно не всплывало в памяти. Стало неуютно. Словно эти снимки были осколками другой реальности, слишком далёкой от той, что царила сейчас.
Торопливо сгребая разбросанные вещи обратно в папку, спина чувствовала, как пробегает холодок. Будто прикоснулась к чему-то, что не имела права трогать.
Она вернулась к уборке, но руки двигались машинально — мысли застряли в прошлом, которое с каждым днём становилось всё призрачнее.
Мама... Она всё ещё готовит свои фирменные блинчики?
А папа... Поливает ли он цветы на крыльце? Или крыльца уже нет?
Образы всплывали, но казались чужими, не принадлежащими ей. Может, их давно смыло вместе с миром, который остался позади...