Обманывая судьбу

Фрэнк закрыл за собой дверь, устало облокотившись плечом о стену. Голова до сих пор шла кругом от последних событий. Оставив черную сумку на шкафу, он устало отбросил ботинки, потирая глаза. Сердце беспорядочно отбивало ритмы неизвестной ему музыки, барабанной дробью отражаясь в ушах.

- Привет любимый, - тут же подскочила к нему Джулия, нежно обнимая. Он тут же утонул в её ласке, как в спасительном глотке свежего воздуха и закопался носом в темные, сладко пахнущие волосы. - Устал?

- Теперь уже нет, - слабо улыбаясь и притягивая её к себе за талию, задумчиво протянул мужчина. Его руки сразу же нырнули под короткий, домашний халатик, ощущая неведомый жар.

- У нас Кэтрин, - шепнула ему на ухо жена, отодвигаясь. В глазах её стояло волнение и лихорадочный блеск. - Она многое мне рассказала. И, о Фрэнк, мы сейчас нужны её, как-никогда.

Фрэнк напрягся, замечая, как все мышцы стянулись в тугой узел.

- Мне так стыдно перед ней, - опустив взгляд, шепнул муж.

- Нам всем бывает стыдно, дорогой, но мы её родители, значит должны быть сильнее. Поговори с ней, - качнула головой Джул, от чего локоны всколыхнулись, как при сильном ветре. - Я же не осуждаю тебя. Я люблю, - растянулись её губы в полуулыбке, обостряя все мимические морщинки, что так его привлекали.

- Ты самая прекрасная женщина на свете и хорошая мать, - удрученно выговорил он, вновь привлекая её к себе.

Она для него целый мир. И этот мир яркий, запоминающийся, пестрый, как все цвета радуги. Джулия, тот человек, что всегда понимал и оберегал, хотя это должен был делать именно он.

- Я знаю, и ты всегда был для меня очень важным человеком, Фрэнк. - Я выбрала тебя не просто так, - ответила женщина, поцеловав его в щеку. - А теперь иди к ней, - погладив его по спине, добавила женщина.

- Да, ладно.

Он прошелся по длинному коридору и замер на пороге у белой двери, где надпись красного цвета, гласила «не входить». Он мысленно улыбнулся, вспоминая подростковый возраст Кэт, и как она настойчиво просила родителей стучаться, прежде чем входить. Его маленькая девочка, уже давно выросла.

Фрэнк слабо постучал, боясь небесной кары и вошел. Её комната не изменилась, с тех пор как она переехала. Кэт и не хотела, чтобы они что-то меняли или убирали. По-прежнему плакаты на стенах, Богом забытых музыкальных групп, узкая кровать у самого шкафа, заполненного учебниками и книгами. Ей нравилась теснота комнаты, так чувствовался уют. Тот же самый разноцветный ковер. Казалось бы, он разглядел даже пятна сока, что он пролил, когда Кэт напугала его, выскочив из-за двери. Фонарики, растянувшиеся над потолком, и закреплённые к карнизу, даже сейчас ярко сияли, как и десять лет назад. Стало грустно и тяжело дышать.

- Можно? - спросил он, не дожидаясь ответа вошел. Отец помялся на пороге и сглотнул. Его дочь, закопалась носом во множество подушек и недоверчиво, выглянула, кивнув. Фрэнк захватил свободный стул и присел рядом. - Как ты?

- Плохо, - честно буркнула Кэтрин.

Фрэнк помолчал, даже не представляя с чего начать.

- Поговорим?

- Давай.

- Помнишь, как в детстве ты любила играть со мной в слова, - припомнил отец, потирая подбородок. - У нас была своя игра. Слова, связанные с семьёй. Я говорил одно, ты мне отвечала ассоциацию.

- Помню, - не поднимая головы, тихо ответила дочь, сгребая одеяло под себя.

- Я говорю семья, - начал Фрэнк.

- Я говорю печаль.

- Почему так Кэт? - нахмурился отец, растягивая пиджак. В комнате стояла духота.

- А о Саре, ты помнишь что-то хорошее?

Фрэнк облизнул губы и опустил голову. Помнил ли? Кончено помнил, она была его дочерью. Такое невозможно забыть.

- Конечно, - прерывисто вздохнув, ответил отец. - Она любила играть в прятки и есть лимонное мороженное. Терпеть его не мог, и всегда удивлялся, как она его ест, даже не сморщившись от кислоты. Она всегда любила платья, как у принцесс, и воровала у мамы туфли, чтобы гулять по квартире, как на подиуме. Я всегда смеялся и хлопал в ладоши, изображая людей в зале. Сара мечтала стать дизайнером, - он запнулся, когда голос перешел на хрип. Его тело сковало холодной дрожью, что забиралась под кожу, пытаясь заморозить кровь. - Она ненавидела сладкое и могла килограммами кушать мед.

Кэт выглянула из-под одеяла, когда Фрэнк замолчал, сжимая ладони в кулаки, что покоились на его коленях. Она прищурилась, замечая, как глаза его заслезились.

- Ох, папочка, - выдохнула Кэтрин, взяв его руку, что сразу разжалась.

- Я знал, что влияние её матери, погубит Сару, но не забрал её в нашу семью. Я думал, что Джулии будет не приятно растить чужую дочь. Я решил всё за нее, хотя твоя мама уговаривала меня забрать Сару. Я виноват во всем, что с ней случилось.

- Теперь придется отпустить, - только и смогла выдавить Кэтрин, едва сдерживая слезы. Она до боли закусила губу.

- Я плохой отец, - кивнул он и скупая, мужская слеза прошлась по щетинистой щеке. - Я понимаю свою вину и буду жить с этим, до конца.

- Ты не плохой пап. Все мы совершаем ошибки. У тебя есть я, и ты воспитал меня хорошо.

- Мне есть, чем гордится, - сквозь пелену соли, улыбнулся отец.

- Я говорю семья, - улыбнулась Кэт.

- Я говорю любовь, - эхом ответил Фрэнк. Кэт бросилась к нему в объятия. Большие руки ухватили её спину, прижимая дочь к груди. Для него нет ничего ценнее, чем она, да и быть не может. Продолжение его самого в объятиях. - А теперь, расскажи мне, что у тебя случилось? Мама рассказала мне, о твоем Ричарде Коуэне, - сурово изрек Фрэнк.

Кэт прерывисто вздохнула и села на кровать, накрывшись пледом.

- Рассказала всё?

- Всё, - скрестил он руки на груди. - Некоторые факты меня смущают, в вашем знакомстве.

Кэт неловко усмехнулась.

- Он бы тебе понравился.

- Не сомневаюсь, - протянул тот. - Почему в прошедшем времени?

- После всего, что случилось, он боится подпускать меня к себе.

- Думаю, ему тяжело справиться, так же, как и тебе. Это не значит, что нужно отказываться от человека.

- Я не отказывалась, - ахнула дочь. - Он прогнал меня.

- Дай ему время, он остынет. И тогда, точно будет нуждаться в тебе и твоей поддержке. Знаешь, сколько раз, я вел себя как ребенок, но твоя мама упорно стояла рядом со мной, в ожидании. Любовь - это не только радость. У тебя, ещё вся жизнь впереди, ты молода, и столкнешься ещё ни с одной болью, и ни с одним препятствием. Любовь - это прежде всего поддержка и желание быть с человеком даже тогда, когда сильно больно и за окном мрак. Когда весь мир рушится, а тебе не хочется бежать, пока не возьмешь за руку, своего родного человека.

- Красиво сказано, - с придыханием выговорила Сталлер.

- Надо так же красиво делать, - ответил отец. - Слова, слова, слова.

- И что же мне делать?

- Если ты правда его любишь, и он такой хороший, как ты описала маме, нужно помочь.

Кэтрин кивнула и вновь обняла отца. Он встал, и уже более уверенной походкой вышел, прикрыв за собой дверь. Почему от разговоров с родителями, всегда становится так легко? Взяв телефон с тумбочки, она набрала знакомый номер.

- Алло, Лео? - тут же она выкрикнула в трубку.

- Кэтрин? - послушался удивленный голос. - Привет.

- Привет. Как там Ричард, не знаешь?

В трубке послышался долгий и глубокий вздох.

- Ох, Кэтрин. Ричард сложил оружие и жетон вчера.

- Он уволился? - округлила глаза девушка, чувствуя, как в груди собирается волнение.

- Кто ему позволит, - хмыкнул мужчина. - Кэп положил его заявление в шкаф и забыл об этом. Дал, так скажем ему заслуженный отпуск.

Кэтрин сглотнула, ощущая, как голова наполняется свинцом и тяжелеет. Видимо, ему тяжелее, чем казалось изначально. Хотя, куда ещё хуже?

- Ты знаешь, где он сейчас?

В трубке размышляли.

- Кажется, капитан сказал, что дал ему ключи от загородного дома. Раньше, они ездили туда с семьей, но по мере взросления дочери, это стало не актуально, - хмыкнул тот. - Думаю, спрятался там от всего мира.

- Лео, - попросила Кэт. - Мне нужна твоя помощь.