_Игра_

На следующий день мы с близнецами играли в одну увлекательную игру - догонялки. Я ныкалась от них, как могла, по всему универу, продумывая свой следующий ход, а они пытались догнать и зажать в каком-нибудь укромном уголке (слава Богу, что по одиночке). Удалось это только один раз Кристиану, который просто выскочил и втолкнул меня в пустую аудиторию, когда я проходила мимо нее. Вот это был поцелуй! Я думала, у меня искры из глаз посыплются от такой страсти. Вывалилась из аудитории я слегка потрепанная, с опухшими губами и горящими глазами. 

 Нет, они просто издеваются! У меня скоро нервный срыв случится от их поцелуев, еще и в голову ни одной дельной мысли не приходит. Что же мне делать? Хм... А что, если...

 Сегодня я шла от остановки по направлению к универу, таща с собой тяжелую сумку и тихо матерясь сквозь зубы. Как же не хочется ехать домой! Да еще и дополнительный семинар поставили! Теперь вместо того, чтобы не торопясь собраться и спокойно доехать до ЖД, придется вызывать такси, чтобы успеть на электричку. Билеты на автобус по-любому были скуплены еще в понедельник.

 - Привет! - прокричал стоящий на ступеньках Макс. Парень прямо-таки светился от счастья. Ну-ну. 

 - Здрасти, - оскалилась я в ответ.Вот на тебе-то, дорогой, я и сорву свое плохое настроение. Благо, повод есть. 

 - Ну прости меня дурака! - заныл друг, невообразимо кривляясь в попытке добиться виноватого вида. 

 - За что? - в притворном удивлении вскинула брови, - может, за то, что кинул меня два дня назад, не соизволив даже позвонить за все это время? Кое-кого не было не то, что в универе, даже в общаге! - разозлилась я.Я же говорила, что делаю я это быстро, поэтому перед парнем предстала знакомая до боли картина 

- Алекс в бешенстве. 

Макс тут же принял оборонительную позицию. Кому, как не ему, знать, что словесную баталию с ним я могу быстро перевести в рукопашную. Народ вокруг заинтересованно смотрел на нас, ожидая бесплатного представления. Пролаявшись с ним минут десять (точнее лаяла на него я, друг же пытался оправдываться), я быстро остыла и узнала, что эти два дня и три ночи Макс провел с Мегг. 

 - Я влюбился, - угрюмо пробурчал парень после того, как выслушал о себе много нового (хотя, это вряд ли) и интересного. 

 - Да? - насмешливо усмехнулась я, отойдя с ним к перилам и прикуривая сигарету.Хорошо-то как! Все напряжение последних дней и отвратительное настроение как рукой сняло. Все-таки полезно иногда выпускать пар, - и как она в постели?

  Вопрос задан не просто так. Друг мне не раз рассказывал про свои взаимоотношения с слабым полом, и судя по его словам, втюривался он только в тех, кто более чем устраивал его в плане секса. По мне же, ему просто нравилось кувыркаться в кровати с искушенной девушкой. 

 - У нас ничего не было, - слегка покраснев, смущенно ответил он. От шока я подавилась дымом, чуть не выронив сигарету. 

 - Кхе-кхе, - все, что я смогла выдавить из себя, с суеверным ужасом глядя на побагровевшего друга слезящимися глазами.

 Вот это поворот! Чтобы Макс и не затащил девушку в кровать?! Мир сошел с ума! 

 - Эммм... - смущенно протянул парень в замешательстве, - ну, пойдем скорее. Сейчас пара начнется, надо еще твою сумку в гардероб сдать. 

 Все еще с шоком смотря на друга, я только кивнула. День пролетел очень быстро. Преподы, как с цепи сорвались, нагружая нас по полной и напоминая про рейтинговые недели. Все перемены мы болтали с Максом, а точнее, болтал только он. Какие он оды пел в честь Мегг! И добрая, и милая, и красивая, и... Короче, самая - самая! Мне оставалось только его слушать и, сцепив зубы, сдерживаться от того, чтобы не заржать над глупым влюбленным. Он не стеснялся даже Королей, которые каждую перемену упрямо приходили к нам. Те только молчали и не делали никаких поползновений в мою сторону, но кидали ТАКИЕ взгляды, что меня бросало то в жар, то в холод, а в низу живота стала закручиваться знакомая спираль жара. 

 Уже забирая из гардероба куртку и сумку (у Макса была еще одна пара), почувствовала, как к моей спине кто-то прижался. 

 - Подвезти? - шепнули мне на ухо, посылая по спине волну мурашек, от чего я дрогнула. 

Что не осталось незамеченным Королем. Быстро отскочив, я на миг посмотрела в довольные моей реакцией глаза Кристиана и сразу опустила голову, краснея.

 - Если не трудно, - тихо сказала я, слыша, как робко звучит мой голос. 

 - Пойдем, - сказал подошедший Стеф и под удивленными взглядами стоящих рядом студенток забрал у меня сумку. 

 Всю дорогу мы молчали. Не знаю, о чем думали близнецы, а вот меня кольнула одна мысль. За неделю машину Кристиана уже должны были починить. Почему они продолжают ездить вместе? Мда... Глупый вопрос, раз они решили давить на меня с двух сторон. 

 Приехав через полчаса на ЖД, мы бегом кинулись к кассам, так как через пять минут уже должны были объявить посадку. Купив билет, я попыталась попрощаться с близнецами, но ничего не добилась. Стоя уже около нужной мне электрички, мы трое как-то замялись. Ладно, я, а они-то чего? Придется импровизировать. 

 - Спасибо, что подвезли, - пробормотала я, слегка покраснев.

 Я подошла к Кристиану и, встав на цыпочки, прижалась слегка раскрытыми губами к его щеке, медленно проведя языком по гладкой коже. Парень еле заметно вздрогнул. 

Подойдя к державшему мою сумку Стефану, повторила те же действия, с той лишь разницей, что он ощутил на себе вместо моего языка острые зубки, несильно прикусившие щеку. Тряхнуло его знатно.

 - До понедельника, - тихо сказала я, низко опустив голову и закрывая челкой блестевшие глаза. Мне понравилось их дразнить. Понравилось настолько, что сердце дважды сбивалось с ритма. 

 Забрав у него сумку, я залезла в вагон. Мне следовало бы обернуться и смущенно посмотреть на них, но я побоялась, что они заметят искривившую мои губы насмешливую улыбку. Так-то, мальчики! 

                                                                                    *** 

 - Попалась, - довольно сказал Крис. 

  - Да, - кивнул его брат, - закончим игру? 

 - Нет, - ответил он, вспоминая прикосновение ее язычка к его щеке, - не то будет скучно. 

 - Поддразним нашу малышку.

 Короли обменялись предвкушающими улыбками. 

                                                                                               *** 

 Я смотрела в окно на быстро менявшийся пейзаж и думала. Думала о своей жизни, точнее, о том, как она изменилась с появлением родного отца. Он нарисовался на пороге нашей маленькой двухкомнатной квартирки, когда мне только-только исполнилось восемь лет. Добрый дядя Мартин, он часто стал приходить к нам в гости, покупая мне сладости и небольшие подарки, беря меня вместе с мамой в кафе, разрешая сидеть с ним до поздней ночи, говорил, что я очень красивая и умная девочка. Что еще нужно наивному детскому сердечку, чтобы оно билось в ритме обожания? Вот и я боготворила этого человека. Летом, по прошествии примерно полугода, я узнала, что он мой отец. В тот день мы с мамой загорали на крыше частного дома тети Элен, старой маминой подруги. То ли я перегрелась, то ли на меня так сильно подействовали сам факт ее слов, но после маминой фразы:

 "Помнишь дядю Мартина? Он твой папа", - я упала в обморок. 

 Когда отец пришел в следующий раз, уже после этой ошеломляющей новости, и сидел у нас в гостях, он постоянно поглядывал на меня, словно чего-то ожидая. Видимо, слова "папа". Но он его так и не дождался. Когда он спросил меня, не хочу ли я называть его папой, я ответила честное "нет", тогда он поднял руку в жесте, словно хотел меня ударить. Когда я в испуге отшатнулась от него, отец успокоил меня, сказав, что он обещает никогда не поднимать на меня руку. Только вот после этого он стал наказывать меня шлепком по попе или легким подзатыльником за то, что я делала не так, как он сказал, или спорила с ним. Мне это не нравилось, но я молчала и считала это наказанием за непослушание. Спустя какое-то время он купил нам трехкомнатную квартиру в хорошем районе, сказав, что она принадлежит мне. Мама с Дэвидом на радостях продали свою квартирку и потратили все деньги на ремонт новой и покупку машины. Только вот квартиру он оформил на себя, аргументируя это тем, что так было быстрее, и позже он все документы исправит на маму. 

А потом он познакомил меня с Диной, и у меня появился второй кумир. Своя комната, старшая сестра, новый друг, новая школа - я была в раю. Меня даже не расстроил тот факт, что, когда отец привел меня знакомить со своей матерью, бабушка отказалась от меня, сказав, что никогда не примет меня. Мне было все равно, я была счастлива. Только вот в один "прекрасный" день я упала с небес на землю. 

 Девятнадцатого сентября (никогда не забуду этот день) я собиралась школу в утреннюю смену, после того, как всю ночь слушала пьяный бред отца. На мои слова, что я хочу спать, он просто не обращал внимания. Такое случалось и до этого, поэтому я молча терпела, уже зная, что никакие уговоры не помогут. Под утро у него очень сильно испортилось настроение, и я старалась убраться из дома поскорее. Меня не прельщало остаться сидеть с ним еще и днем. Когда отец спросил, каким маршрутом я хожу в школу, я честно ответила: 

"где все".

 В ответ на это он подскочил ко мне и влепил сильную пощечину со словами: 

"Хочешь быть, как все?! Вот и получай, как все!" 

Ударившись всем телом об стену и держась за горевшую щеку, я могла только в ужасе смотреть на него и пытаться понять, за что он меня ударил. Справившись с собой за минуту, я, разревевшись от боли и обиды, убежала в школу. После уроков я побоялась идти домой, зная, что он скорее всего там, и пошла к Дине. Разрыдавшись сестре в плечо, я ей все рассказала. Они с мамой нашли меня там спустя два часа, и я получила вторую пощечину. Теперь все было по-другому. Мне запрещалось ходить в гости, приводить в дом друзей, гулять до вечера. Жизнь превратилась в тюрьму, из которой я по мере возможности старалась выбраться. Он мог спокойно ударить меня, стоило только мне сказать или сделать не так, как он хотел. А это происходило часто. Вся моя любовь к нему исчезла, как ее и не было, а вместо нее расцвела ненависть. Я не прогибалась под него, не называла его "папой", говорила в лицо то, что думала, а не то, что он желал услышать. За что и стала ходить все время битой, но довольной тем, что выстояла перед ним.Мама с Девидом умоляли меня во всем слушаться его, но я не могла. Своим дурным характером я пошла в него. Я ненавидела себя за гордость, упрямство и вспыльчивость, но ничего не могла, да и не хотела, изменить. Как-то раз, опять-таки ночью в подпитии, он признался мне, что уважает меня. Уважает за то, что не сломалась, что доказала, что я его дочь, и жалеет, что я не родилась мальчиком. После этого он стал меня "учить". 

Если я приходила из школы избитая, он бил меня и говорил, что я сильная и должна ответить своему обидчику еще сильнее. И я ходила и дралась. Дралась так, словно на кону стояла моя жизнь. 

Если при нем я что-то не хотела есть, меня силой заставляли съесть все до последней крошки. 

Если я что-то не хотела делать... 

Все повторялось раз за разом. Я не позволяла себе реветь при нем. Слезы были, но позже. В пустой комнате уткнувшись в подушку, сильно вжимая в нее лицо, я каждый раз рыдала, выплескивая в немом крике свою ненависть к этому человеку. И рыдаю до сих пор. Он мог ввалиться в нашу квартиру в два часа ночи и потребовать у мамы, чтобы она накрыла ему на стол и разбудила меня. Выполнив его приказы, мама уходила спать, оставляя маленькую меня с пьяным отцом на кухне. 

Ни разу! Ни разу она не попыталась защитить меня в такой момент! Она просто разворачивалась и молча уходила к себе в спальню. В эти моменты я ненавидела и ее: за постоянные поддакивания, за тоскливый взгляд, за полное послушание. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я попыталась написать на него заявление в милицию. Забрал он меня прямо оттуда вместе с заявлением. Осыпая меня ударами, отец сказал, что в милиции у него много хороших друзей, один из них ему и позвонил.

 - Тогда убирайся из нашей квартиры! - закричала я изо всех сил, еле сдерживаясь от слез боли и горечи.

 - Не угадала, дочка, - зло ухмыльнулся он. - По всем документам квартира принадлежит мне, - мои глаза в ужасе распахнулись, - так что я могу спокойно выкинуть все ваше семейство на улицу. 

 - Но ты же говорил, что она моя! 

 - Мало ли что я говорил, - небрежно отмахнулся от меня он, - квартира будет моей, пока Мередит и Дэвид  не отдадут всю ее стоимость. 

 От полыхнувшей во мне ярости, я впервые набросилась на него с кулаками. Спустя полчаса я тихо поскуливала от боли во всем теле, и ненавидела его еще сильнее. Уйти из квартиры оказалось невозможным: этого не позволял он, этого не хотели мама с Дэвидом. Моего мнения, к сожалению, никто спрашивать не стал. Никто из них не задумывался о том, во что превратилась моя жизнь. Так и вышло, что мама потихоньку выплачивает ему долг за квартиру, а я молча терплю его побои. Я даже не могу снять квартиру по той причине, что мне банально не хватает денег: стипендия не такая большая, чтобы снимать отдельное жилье и питаться весь месяц, у мамы с Дэвидом лишних денег просто нет, ведь они платят Мартину, а у него я ничего не собираюсь брать, а тем более просить. Глупая гордыня? Да, я и не отрицаю этого, но и послушной тряпкой я быть не хочу. 

 "Но ведь и для Королей я являюсь куклой", - кольнуло в мозгу, - "хотя, кто еще с кем играет", - от этой мысли легкая улыбка сама появилась на лице. 

 Видимо, что-то из его "учений" все-таки проникло в меня с его ударами, потому что я стала стервой с нынешним характером. Нет, я не смирилась, просто, если рассуждать здраво, иного выхода у меня пока нет. Так я и живу, боясь родного отца. Нет, не так. Я боюсь не его, а той боли, что мне придется перенести по его вине. В чем-то, наверно, я даже благодарна ему, как бы смешно это не звучало. Я не смотрю на мир сквозь розовые линзы, не боюсь ответить ударом на удар, будь он словесный или физический, и никогда никому ничего не обещаю.