V
ㅤㅤОба переглянулись, настороженно поднимаясь на ноги. Возможно, это был кто-то из выживших, но маловероятно. Тому доказательством был уход Никиты обратно в физкультурный зал, который так отчётливо слышал Юра. Убеждения подкрепили знакомые и ненавистные, хриплые стоны неживых, нежеланно объявившиеся в тот же момент. Миша выхватил портфель из рук Юры, достав достойное оружие. Его печаль мигом испарилась, ведь он предвкушал что-то серьёзное. Его поставленным себе долгом было спасти Юру от монстров. Юру же атаковала паника. Он хотел кричать от страха, наблюдая, как его единственное спасение скрывается за стеной с таким гордым видом, будто смерть ему априори не страшна. Что-то внутри Юры переломалось... Кажется, его гордость. Чем он хуже Миши? Почему он не может встать и пойти за ним? Может, там и вовсе нет ничего страшного, а то, что он отсидится здесь — докажет его трусость. Его соревновательная натура не дала ему покоя.
На этот раз Юра поставил себе цель не быть былым слабаком, что постоянно паникует и прячется за спиной Миши. Он желал быть гордостью своих родителей, тем сыном, которого они хотели воспитать. Основой стремления стать лучше был также Миша, который, несмотря на активно нарастающую ценность в глазах Юры, вызывал у него тяготу соревноваться. Грусть как ветром сдуло и её сменила самоуверенность, в глазах разжёгся несуществующий ранее огонёк. Пускай руки дрожали, пускай коленки тряслись, Юра поборол себя и встал на ноги, стремительно сокращая дистанцию между собой и своим спутником. Теперь Юра, полный воодушевляющий мыслей, шёл не позади, а плечом к плечу.
Миша же настроил себя на бой, расправил плечи, визуально добавив себе мышечной массы, и, зажав в кулаке знакомую сковороду, вступил в коридор.
— Эй! — Взволнованным взглядом Миша указал себе за спину, однако на этот раз возбуждённый Юра противостоял и молчаливо отказал. Слегка обогнал Мишу, вцепившись ногтями в основание потрёпанной жизнью биты, которую цепко вытащил из рюкзака в порыве гордости.
С каждым опасливым шагом стоны становились всё громче и отчётливей, пока они наконец не достигли двери. Встав перед знакомой дверью, Юра вспомнил, как здесь проводились уроки физики у параллели. Настольгическое ощущение ударило словно под дых и оставило ещё больший гнёт на душе, но внезапный охват напыщенности перебил грусть и подстегнул Юру категорично схватиться за ручку двери.
Всё ещё обеспокоенный Миша хотел перегнать Юру, схватить за руку и спрятать за своей спиной, опасаясь и не желая подставлять его жизнь под угрозу, однако увидев его решительный и некогда уверенный взгляд, растаял и слегка улыбнулся. Он понял друга с полуслова и убеждённо отступил, прежде чем успел бережно схватить за плечо. Прилив доверия разлился по телу как никогда, и Миша, пускай с трудом, но доверил Юре взять всё в свои руки.
Когда Юра отворил дверь, существо внутри тут же обратило на него своё внимание. Юра смог узнать в зомби никого иного, как Игоря Анатольевича, несмотря на... некоторые изменения в его теле. Тот, как Юра узнал позже, безжалостно повалил на учительницу физики на пол и жестоко поедал сырую плоть, не оставив ни единого шанса на жизнь. Белый халат химика теперь был замызган кровью — красной — доказательство того, что она была человеческой. У Юры, когда тот вдохнул запах крови, сработал рвотный рефлекс, однако думать времени не оставалось. Учитель мгновенно и резко повернул голову на источник его беспокойства, поднялся на ноги и, обезумев, кинулся на Юру. С губ Юры сорвался неожиданный взвизг. Увидев неживого перед собой он до чёртиков нарушался. Ему казалось, что ещё две секунды и учитель уложит его наповал. Сработал инстинкт самосохранения и, прежде чем Игорь Анатольевич подоспел, Юра рефлекторно замахнулся, стиснув челюсти, и нанёс удар, сам ошарашенный своими возможностями. В атаку он вложил весь бушующий и дикий адреналин, поэтому зомби ненадолго замялся, но был не побеждён. Юра атаковал снова. Каждое его отточенное движение сказывалось той уверенностью, которую он не мог приобрести ещё вчера. Его сердце бешено колотилось в грудной клетке, да настолько сильно, что его биение ощущалось без приложенной к груди руки, а в ладонях неприятно циркулировала кровь. Ладони Юры вспотели, когда он сделал два тяжёлых шага назад. Глаза широко раскрылись от удивления, когда он понял, что за два нехилых удара по голове зомби всё ещё стоял на ногах...
Сердце Миши в пятки ушло, пока он наблюдал за разворачивающейся сценой. Всё же, не удержавшись, Миша сорвался и влез в драку, заслонив Юру своим телом. К тому времени и Игорь Анатольевич выровнялся. Удар Юры доставил ему ущерб, но не весомый. Химик с новой скоростью достиг Миши, однако тот шустро парировал: сначала нанёс удар в лицо, чтобы сбить с толку, после чего конечный удар в спинной мозг. Игорь Анатольевич упал замертво. Эх, Бетмен-Бетмен, мир спасал, да себя спасти не смог.
Юра утёр выступивший холодный пот со лба и тяжело дышал. Миша же присел, вслушиваясь в возможное дыхание преподавателя помимо громкого Юриного. Слух не уловил ни единого вздоха, поэтому Рыжий встал, широко выпрямившись.
— Может, он что-нибудь про вирус знает? Мне отец рассказывал, что он стартовал у нас в стране. — предположил Миша, будто сейчас и не произошла эта кровавая сцена.
— К чему такие подозрения? — хотя Юра упрямо возражал, смиренно присел на корточки рядом с телом и начал рыскать по карманам. Конечно, от брезгливости он пропускал кровавые участки, при этом корча на лице явно преувеличенные эмоции. Такими темпами Юра нащупал мобильник. Достал из заднего кармана брюк и повертел в руках. — Это твоя затея, держи. — Юра поспешно протянул раскладной кнопочный телефон Мише.
— Сначала вернёмся в безопасное место.
— Это куда? К Никите? — с сарказмом и неохотой поинтересовался Юра, поднимаясь на ноги.
— Ну ты что, нет, конечно. — Миша опрометчиво протянул руку Юре, ожидая, что тот её возьмёт. Юра затормозил, непонятно, от нежелания брать Мишу за руку или не поняв намёк.
— А? — не понял Юра, невдупляюще поднимая левую бровь и дожидаясь точного ответа. Он несообразительно протянул Мише свою кровавую биту, не понимая, что от него хотят.
— Забей. — протараторил Миша. Отмахнулся от Юриной биты, развернулся и трусцой побежал к лестничной площадке, чувствуя, как кончики ушей начинают полыхать. То ли от неудобного положения, в котором он оказался, то ли от неожиданности своего же предложения.
Пара снова оказалась в кабинете химии на первом этаже. Миша помог дойти Юре до кабинета, так как подвернутая нога снова завыла. Адреналин отошёл.
Юра предвкушал, пока Миша соберётся с силами и наконец найдет хоть какую-то зацепку в телефоне Бетмена. Сделать это оказалось в разы сложнее.
— Говоришь, он раньше с отцом твоим работал? — Юра принял задумчивый вид. Его взгляд скользнул к телефону в руках Миши.
Ранее Миша поведал, что разбирается в кнопочных телефонах, но на деле долго не мог понять, как найти мессенджер. Всё же Миша разыскал смс, поэтому скорее принялся читать вслух каждое сообщение.
° ° °
Игорь Анатольевич был человеком-загадкой. На протяжении всей своей жизни он работал в лаборатории с химическими реакциями и экспериментами не покладая рук. Таинственно прорвался из школьника, любящего химию, в профессиональную лабораторию, став не только любителем своего дела, но и официальным учёным.
В юности, ещё до рождения Миши, он тесно познакомился с его отцом — Тумановым Вячеславом Родионовичем. Они работали плечом к плечу долгое время, пока лаборатория не начала представлять собой опасность. Безопасность своей семьи Вячеславу стала дороже любимого дела, поэтому тот немедленно сменил место жительства и нашёл удалённую работу. Но общение бывших коллег не прекратилось. Игорь делился полезными нюансами с работы до поры до времени: после неприятного инцидента с гибелью коллеги путем превращения в зомби, сменил профессию и переехал в тот же город.
Поначалу всё шло путём. Вирус был в руках учёных, но затем те не справились с огромной ношей, и вирус распространился по всей стране с огромной скоростью, подвергнув жизни невинных людей опасности. Противоядие было... или так, по крайней мере, говорили бывшие коллеги Игоря Анатольевича.
° ° °
Содержимое шокировало Мишу. Помимо того, что вирус взял начало на былом месте работы его отца, отец врал ему по поводу переезда. Всегда Вячеслав говорил Мише, что переехали они из-за матери, которая не могла ходить, а в итоге, получается, из-за его страха и желания защитить... Миша отложил телефон не в восторге. Теперь всё встало на свои места. В голове Миши сложился окончательный пазл. Его отец знал много мелочей про вирус не из-за работы журналистом, а потому что всякую ересь ему докладывал бывший коллега и по совместительству друг.
— Эй, ты в порядке? — полюбопытствовал Юра, похлопав друга по плечу.
Миша как язык проглотил — помотал головой в знак отрицательного ответа и положил телефон химка в карман рюкзака:
— Значит, папа был замешан в этом... — вывел догадку Миша. Он опустил голову и потёр переносицу.
Впервые, кажется, за всё это время Юра увидел Мишу таким... подавленным? Только сейчас Юра заметил, что в прошлом Рыжий был оптимистом, что лишь пару часов назад он впервые услышал, как Миша плачет. Этот факт болезненно заставил живот скрутиться. Он поднялся на ноги и навалился на Мишу с утешающими объятьями и шуточными похлопываниями по спине.
В тот же миг раздался далёкий и звонкий девчачий визг, видимо, из спорт зала. Он весьма контрастировал с возгласом веселья и забавы. Это был крик ужаса. И он — резкий и ужасающий — заставил волосы на голове Юры встать дыбом. Очередной раз момент уединения этих двоих прервала какая-то дичь. Следом по пустым коридорам разнеслись звуки бега, неугомонные и громкие, попутные стонам и суматошным вздохам отчаяния. Тот, кто бежал, срывался на плач, а ещё хуже, истошный крик. Юра узнал в звуках голос приветливого Паши. Быстрые шаги эхом разносились по школьному коридору и с каждой секундой становились всё громче и отчётливей, пока наконец не достигли апогея. Паша рывком распахнул незаблокированную дверь в кабинет химии и забежал внутрь, с гулким треском её заперев. Он прислонился спиной к двери, загородив проход отчётливо дрожащими руками. Выглядел он взбудоражено и дурно: глаза широко и перепуганно раскрыты, ранее отчасти чистая одежда теперь и вовсе была местами порвана и измазана в... фиолетовой крови.
— Паша, чё случилось?! — опешив, воскликнул Миша. Вскочил на ноги и двинулся вперед, чтобы подойти ближе и предложить утешение.
— Парта! — рявкнул Паша, взглядом указав на дверь, — Загороди, живо! — Паша понизил голос до еле слышного шёпота, — я бы не пришёл... — с трудом прочистил горло, — если бы знал, что вы тут...
Как лакей, Миша спохватился исполнить приказ. Подбежал к первой попавшейся парте, цепко схватил за края и начал тащить в сторону двери. Паша не отставал: когда парта оказалась на достаточно близком расстоянии, отбежал от двери, ухватился в другой конец стола и вплотную придвинул. Юра заметил, что Паша странно хромает... Не использует ногу как опору на максимум. Прямо как и сам Юра со своей подвернутой.
Прищурившись, Юра хитро выстроил план в голове и заподозрил неладное. В момент, пока двое обеспечивали безопасность в классе, облокотился на сзади стоящую парту и рукой нащупал Мишину сковороду, при этом не сводя подозревающего взгляда с Паши. Похрамывая, Юра двинулся к уже освободившемуся Мише. Они столкнулись плечом к плечу, а Паша невинно переминался с ноги на ногу и разглядывал то кабинет, то двоих перед собой.
— Ну что, как дела? Что расскажете? — его голос дрожал, будто только что смерть увидел. Паша встал у парты, которая теперь была тесно приставлена к входной двери. Очевидно, что что-то скрывал... Кто в своём уме станет спрашивать такие вещи в такой ситуации? Ручка двери в класс задёргалась, поэтому Паша сел на стол, чтобы уж точно их никто не побеспокоил. Его руки нервно переминали край окрашенной в фиолетовую кровь рубашки, а зубы кусали нижнюю губу в надежде подавить боль в ноге.
— Паша, тебе не кажется это странным? — Юра переместил подозревающий взгляд к его левой ноге. Ткань темных штанов была безобразно порвана. — Ты думал, что мы правда не заметим? Покажи рану на ноге, чтобы мы понимали, что это не укус. Иначе, почему ты такой странный сегодня? Ты на неё даже не опираешься! Не знаю, по каким обстоятельствам можно на неё не наступать, кроме как... укус. И все эти вопросы... — тон Юры стал строгим, он специально понизил голос, чтобы его восприняли всерьез, а не принимали за слабака, который разнылся от боли в ноге.
— Э... Что? Юр, ты о чём? — переспросил негодущий Паша. — У тебя у самого нога подвернута, так ты ещё и не п...понимаешь, почему я на неё не наступаю?! Я тоже подвернул! Что за хуйню ты городишь?! — он смотрел в оба, не упуская Юру из виду. Их перепалка взглядами оставляла желать лучшего.
Желваки выступили на лице. Юра сжал сковороду в руке, решительно двинулся вперёд, и, готовый нанести удар или пригрозить, замахнулся, но тут же вмешался Миша, ранее стоящий в стороне:
— Эй, стой! — среагировал Миша, предотвращая удар — отталкивая Юру в сторону. — В себя поверил?! Будь оптимистом, может, это просто рана, а не укус! С чего ты взял?!
Юра приземлился на землю, болезненно ударившись плечом о пол. Его подвёрнутая нога подкосилась, отчего Юра взвизгнул. Принял сидячее положение и схватился за пострадавшую конечность. На глазах выступили слёзы. Он был слишком шокирован выходкой Миши и болью, что не заметил, как целенаправленно выронил сковороду, дабы схватиться за ногу и подавить боль.
— Ты охуел?! Недоумок, блять! — ругается Юра, стиснув зубы и впиваясь ногтями в кожу лодыжки. Поступок Миши закалил в нём гнев и вывел на эмоции — привычные слёзы, которые он так отчаянно пытался подавить. — Если хочешь поскорее сдохнуть, то оставайся здесь! А я пойду домой и сдохну лучше там!
Но на Мишу это не подействовало. В нём открылась сторона, которую Юра прежде не видел и даже не представлял, что она существует: холодный взгляд, пугающий до дрожи в коленках, нежелание подать руку помощи и полная отстранённость. Он встал на другую сторону, не соглашаясь с его мнением окончательно.
Паша воспользовался моментом их препирательства. Его бешеные глаза заметили сковороду, лежащую в стороне. Он скорее спрыгнул с парты, подхватил сковороду в свои руки и немедленно отошёл дальше от них.
— Миша! — Юра полагал, что Миша что-то предпримет, но он просто окоченел, наблюдая, как Паша вытягивает сковороду перед собой, угрожая.
— Если хоть один из вас подойдёт, я не стану сдерживаться! — поспешно Паша задом пробрался в лаборантсткую и запер перед собой дверь. Облегченно выдохнув, отложил сковороду на рабочий стол учителя и двинулся к раковине. Специально перебрался сюда из-за этого устройства, дабы промыть укус на ноге. Руки до сих пор трясутся от возмущения, эмоций и, как он думал, своего превосходства над ними. Включил кран, в надежде промыть укус, но воды, чего и следовало ожидать, не было... — Блять... — запамятовал. Кажется, только в этот момент одумался, что вода отсутствует, как и свет с электричеством.
Именно сейчас в стороне ручка двери дернулась. Но это была не совсем дверь между лаборантской и основным классом, а дверь, разделяющая лаборантскую с коридором. Она не была заперта, и этого Паша не ожидал больше всего. Развернувшись, Паша увидел перед собой зомби. Он шокировано распахнул глаза и отступил назад, но было уже некуда. Позади — окно с подоконником, а спереди — это чудовище. Зомби отдалённо напоминала его тихую одноклассницу, что числилась в списке выживших в этой школе, но сейчас это не имело значения. Паша безоружный и не знающий, что делать, завизжал, прямо как девчонка, пока зомби не бросилась на него, подавляя его крики своими смертоносными укусами.
Крики эхом разнеслись по классу. Миша закрыл ладонями уши и зажмурился, чтобы не слышать этих чавкающих звуков и хриплых, угасающих вздохов Паши. Он развернулся к Юре и оклемался. Наконец понял, что сотворил. Кинулся к нему, падая на колени и протягивая руки, чтобы прикоснуться, но так и не осмелился.
— Блин... Прости, прости, прости... — зашипел Миша, на что Юра только сильнее завыл. Рыжий оттянул штанину от щиколотки и посмотрел. Вся синяя. Боже, что же ему делать?! Умолять о прощении? Попытаться помочь? Или просто молчать?
— Иди на хуй! Не трогай меня! — нахмурился Юра, отдергивая штанину из его рук. Отполз, до сих пор морщась. Подтянул наполовину согнутую ногу к себе и начал дуть на раненый участок, в надежде унять боль. Но в душе он простил Мишу, так как никогда не мог долго злиться. Ему стало даже жалковато его, ведь тот сидел, как брошенный щенок и наблюдал за Юриными манипуляциями.
И только тогда Миша понял, что все испортил. Что он самый настоящий идиот.