Глава 14
Хироми Нисида
Все это походит на волшебную карикатуру любой известной сказки: быстро вспыхнувшие чувства, неосознанное влечение и отнюдь не счастливое начало.
- Я ведь обещал себе, - прошептал я, потирая виски пальцами.
И я действительно зарекся влачить одинокое существование, ограждая себя с каждым годом жизни все больше и больше от дьявольских происков в самых прекрасных существах планеты. Однако сам себя и предал, безвольно поддавшись непреклонному характеру темноглазой бестии, будоражащей мой непоколебимый дух. Самоконтроль, утекая, словно песок сквозь пальцы, больше не принадлежит мне. Нечто неописуемое теперь движет мной.
Ее игривый взгляд и хитрый прищур в тандеме действуют на меня как сыр в мышеловке на загнанную голодом крысу. Такая желанная, идеально гармоничная и чертовски непонятная, - Рея всегда будет для меня той самой ахиллесовой пятой.
Коря себя за неисправимый промах, я нетерпеливо ожидал ее в машине, пытаясь сопоставить факт ее ареста с назойливым арендодателем. Последний, в свою очередь, вызывал во мне самые низменные чувства неприязни. Возможно, я путаю их с ревностью, до недавних пор мне абсолютно неприсущей, но его беглые заговорщические глазки не дают мне покоя.
Рея неспешно направлялась к машине, лениво перебирая ногами, скрытыми в ворохе ткани несуразных мешковатых спортивных штанов, недавно дразняще щеголявшими абсолютно голыми, нарочно демонстрируя мне наиболее привлекательную выпуклую часть, притягательно обрамлённую чёрным полупрозрачным кружевом.
- Как же долго. Надеюсь, ты сделала все, что хотела, - пробурчал я, пытаясь скрыть своё нарастающее твёрдым комом возбуждение, испытываемое ещё с самого утра.
- Не совсем. - Одарив меня коротким поцелуем, Рея словно отблагодарила меня за очередную оказанную ей помощь в роли личного неизменного водителя.
Неприятные сомнения тут же подло закрались, навязывая мне мысль о том, что это не что иное, как обычное бесчувственное выполнение долга, и его так просто свести к одному лишь сухому «спасибо».
- Если это моя награда, то все потраченное время и длинная дорога стоили этого. - Все же оттаяв от быстро распространяющегося тёплого импульса, я довольно улыбнулся.
Большую часть обратного пути мы впервые за долгое время непринуждённо болтали. За исключением того кусочка беседы, где она настойчиво расспрашивала о моих отношениях с семьей, в частности с отцом. Но никакой конкретики получить от меня не смогла. Я никогда не распространялся о Ямато, так как просто не хотел лишний раз вспоминать или хотя бы думать о нем. Чёрствый, жестокий, замкнутый и непреклонный - таким он был, есть и будет.
- Раз уж твой отец - консервативный японец, то почему же его женой стала своенравная американка? - не унималась она.
- Видимо, это наследственное, - выбирать себе спутниц иной национальности. И я, как прямое продолжение рода, следую этому обычаю. - Попытавшись сменить тему, я невольно вспомнил о матери. Типаж темноволосой женщины с утончёнными и складными аристократичными чертами отдалённо напоминал мне Рею.
- Так ты меня выбрал, да? - лукаво поинтересовалась она, подзадоривая своим наигранным вопрошающим взглядом.
Продолжая игру, я практически забыл о значительных неприятных моментах, растворяясь в прелестной дурашливости. До момента, когда экран ее телефона раздражающе завибрировал, подсвечивая ненавистное мне имя.
Машинально выжимая педаль газа, я словно пытался скрыться от нарастающей ярости, расплавляя ее под раскалённой резиной несущейся машины.
- Как посмотрю, вы весело проводили время, - неподконтрольная колкая фраза резко вырвалась из бурлящего вулкана, провоцируя дальнейшее полноценное извержение.
В попытках достучаться до Реи и уличить мерзавца Остина в подлости его намерений, я прибавлял в скорости ещё больше, пронзая сверхзвуковой металической стрелой пустующую трассу.
Однако смутный отрывок из ее нарочной тирады, а именно «целуется явно хуже, чем ты», сподвиг меня достичь той особенной вершины ярости, где границы с здравым рассудком и импульсивностью стираются, выпуская на передний план моего «я» непредсказуемого Хиро, возможности и действия которого невозможно предугадать. Теряя связь с действительностью, я остро ощутил сжимающую колющим холодом боль в груди, вызванную недостаточно максимально высокой цифрой спидометра.
Результат безумной гонки не заставил себя долго ждать. Подкравшись незаметной мелочью и чертовым стечением обстоятельств, он подло заставил мое сердце биться чаще, стоило мне услышать тот самый отвратительный хлопок, предвещающий большую беду.
- Твою мать! Как же так, черт, - прорычал я, притормозив у обочины. Мысленно подвергая себя жесточайшим моральным бичеваниям, я тут же выпрыгнул из машины, направляясь к переднему левому колесу.
- Что произошло? - взволнованная Рея сразу же присоединилась ко мне, засыпая вопросами.
- Колесо пробило, - констатируя свои же наблюдения, я гневно стукнул ногой о просевшую шину.
- А я говорила убавить скорость. Твоя импульсивность доведёт нас до могилы!
- Рея, дело в том, что у меня нет домкрата. И я никак не смогу поменять колесо на запасное. - Смирившись с неизбежностью, я притянул ее к себе, поглаживая слегка пульсирующую от испуга макушку.
- Тогда немедленно вызывай службу, - буркнула она, грубо отталкивая меня. - Не хватало ещё застрять тут.
Чувство вины вскипало во мне, обволакивая густыми брызгами налившиеся капилляры глаз. Казалось, наконец наше сближение начало походить на своё же мутное отражение адекватной реальности, пока проклятый Остин своим незримым присутствием все не испортил, стоило лишь упомянуть одно его имя.
- Это катастрофа! - гневная тирада донеслась из салона машины. - Я уже позвонила, пока ты витал в размышлениях. Эвакуатор сможет приехать в эту забытую богом дыру только под утро.
- Черт, черт, черт, - протараторил я, хватаясь за голову.
- Хиро, как ты умудряешься все портить? - Снова оказавшись возле меня, Рея кардинально изменилась в лице. Уравновешенно спокойная, она лукаво ухмылялась мне сверкающими глазами. - Неужели нам придётся спать в машине?
Ее рука плавно легла мне не грудь, дразняще скользя вверх, нежно прикасаясь к ключице.
- Тебя это пугает? - Сжимая изо всех сил подступившее желание впиться в ее губы, я уверенно опустил руки ей на талию, задевая ту тонкую границу поясницы, нарушение которой непременно бы привело к более грязным и откровенным действиям.
- Нет, меня это приятно волнует, - продолжая свою игру, Рея подцепила пальцем горловину футболки, притягивая меня ближе к себе. - Но я все равно злюсь на тебя.
Находясь в миллиметре от моего лица, она нежно покрыла мой подбородок двумя невесомыми поцелуями.
- Чего ты хочешь, Рея? - издав низкий глухой стон, я попытался разглядеть в ее взгляде некое подобие разрешения сделать что-то, о чем я думал каждую ночь.
- Есть, Хиро. Я очень голодна, - одарив меня лучезарной улыбкой, она ловко упорхнула от понадеявшегося раздразнившегося кота, словно крохотная аппетитная птичка, чьи мысли невозможно предугадать.
Невыносимость ее притягательности обусловленна, в большей степени, необъяснимым нравом, и я до сих пор не могу понять, как мне удалось так просто затеряться в этой пучине. До встречи с ней, подобное считывалось мною в девушках при первом же общении, и так же быстро пресекалось. А сейчас, стоит лишь ощутить на себе манящий флирт, я тут же млею, походя во всех смыслах на толстый сливочный кусочек масла, тающий от исходящего тепла и просачивающийся сквозь мягкий ароматный ломоть хлеба.
Атмосферу в авто никак нельзя было назвать уютной или, хотя бы, пригодной к многочасовому времяпрепровождению, и, в последствии, ко сну. Поэтому я решил порадовать нас обоих обозримым ночным небом, испещрённым несчётным количеством звёзд, открыв панорамное окно на крыше.
Рея по-хозяйски устроилась на переднем сидении, максимально откинув спинку. Вальяжно закинув ноги на бардачок, она устало потянулась, напоминая мне замученного котёнка, из раза в раз принуждаемого путешествовать свободолюбивыми хозяевами.
Ее расслабленный вид вызывал во мне неописуемое чувство нежности и навязчивое желание быть для неё тем человеком, на которого можно положиться без всяких сомнений.
- Почему наше с тобой знакомство постоянно сопровождают какие-то невероятные вещи? - с нервным смешком спросила она.
- Это ведь риторический вопрос, да?
- Моя жизнь до тебя была совсем другой, - не обращая на меня внимания, Рея заострила взгляд на чем-то неважном. - Пережив пеленки, первые зубы, слова, шаги, ошибки и тяжёлые решения в детском доме, я поставила себе конкретную цель достичь того пика успеха, где я буду чувствовать себя в полной безопасности. Ни друзей, ни отношений, ничего иного, что могло бы меня как-то отвлечь. Работа - это было моим единственным желанием.
- О, мы с тобой в этом очень похожи, - я печально вздохнул. Казалось, люди со схожими мыслями и пределами желаний вряд ли смогут даже взглянуть друг на друга, так как каждый из них четко осознаёт тяжкий труд проложенного шаг за шагом пути. - Но пункт об отношениях ты явно недооценила.
- Людям свойственно ошибаться, - лукаво ухмыляясь, она показательно ткнула пальцем в мое плечо.
- Хочешь сказать, я - твоя ошибка? - Предполагая ее последующий ответ, моя тревожность заняла властвующую позицию в четко выстроенной эмоциональной линейке.
- Ты намертво засевшая заноза, невыносимый наглец, бессовестный эгоист и искусный романтик. Но ты точно не ошибка, Хироми Нисида.
Холодные бескрасочные сумерки безжизненной тенью падали на ее лицо, вмиг оживая от нежно-розового оттенка румяных округлых щёк, наполняя каждую световую частичку искрящимся перламутром, а слегка вздёрнутый кончик носа перехватывал на себя его небольшую часть, оставляя самую малость для одинокой ямки на мягком подбородке.
Овладев мною без остатка, Рея вдруг стала для меня основным стимулом перекачивать кровь, опускать и поднимать веки, расширять и сужать грудную клетку, пропуская жизненно важный для лёгких кислород.
- Милая моя, ты и я, - это никак не может быть ошибкой. Иди ко мне, я не могу просто сидеть и смотреть на тебя, - не в силах больше сдерживать себя, я потянулся к ней рукой.
Я было обнадёжил себя ее очередным рьяным отказом, однако в ту же секунду, ловко минуя кожаный подлокотник и консоль коробки передач, Рея оказалась у меня на коленях, сжимая ногами и руками мое напрягшееся тело.
- Наконец ты так близко, - прошептал я, своевольно просовывая руки под ее мешковатую толстовку, позабыв о возможных последствиях ее милых возмущений.
- Ох, - пискнула она, возбуждая меня ещё больше своим хаотичным ёрзанием по самому чувствительному месту. - У тебя такие холодные руки.
- Так согрей их. - Обхватывая тёплую бархатистую кожу, я нарочно задевал пальцами линию ее оголенной груди. Отсутствие белья на податливом теле, которое я с ещё больше силой прижал к себе, окончательно вскружило мне голову.
- Хиро, - сладкий четырехбуквенный стон вырвался из ее приоткрытых губ.
- Я хочу... - Запечатляя каждое слово на шее страстными поцелуями, я старательно пытался придумать конкретное окончание незаконченной фразе, однако все мои усилия свелись лишь к многословной краткой улыбке, подтверждающей реальность происходящего.
Откинув голову назад, я выжидающе взглянул на Рею. Мое учащенное дыхание, казалось, слилось с ней в гармоничный унисон вожделения.
- Я хочу, чтобы ты сама поцеловала меня.
Желание вдруг стало для меня предельно понятным.
И мне не пришлось просить дважды: склонив своё личико, она, сперва, провела кончиком носа по моей скуле, вырисовывая приятные дразнящие виражи, а затем, минуя скучные прелюдия, жадно впилась губами, переплетая и навеки связывая свой язык с моим.
Громкие вздохи, стук соприкасающихся зубов и желанная близость с человеком, мысли о котором плотно набивают каждую ячейку моей памяти, - все эти чувства я хотел разом заточить в себе и подчинить.
- Стой, хватит, - выдохнула она, нехотя вырываясь из моих цепких тисков. Чтобы наверняка оградить меня от себя, Рея выставила руку вперёд, ограничивая наше расстояние до «безопасных» пределов.
- Нет, нет, нет, вернись, - жалобно простонал я, пытаясь вернуть идеально совместимый пазл на место.
- Я никуда не ухожу, Хиро, - снисходительная улыбка жалостливой пощечиной привела меня в чувства. - Просто пока не готова переходить эту черту.
- Как скажешь, - скрывая своё перевозбуждение за завесой смиренного принятия, я попытался переключиться на что-то другое, то и дело натыкаясь на свои же грязные фантазии.
- Здесь так спокойно, - словно отключив ту часть эмоций, отвечающих за реакцию на мою выпирающую харизму, Рея нежно обняла меня за шею, умостив голову на плече. - Хиро, никогда человек не внушал мне такой покой одним лишь своим тихим сердцебиением.
- Я бы не назвал его тихим. - Приводя в норму неестественно быстро сокращающееся сердце, я нежно прижался щекой к ее макушке, пытаясь сблизиться с ней настолько, насколько это вообще возможно. - И все-таки, я затрону эту тему ещё раз.
- Хм? - сонно пробормотала она.
- Я не оставлю это дело просто так. Понимаю, тебе неприятно вспоминать и вдаваться в подробности, но назови мне хотя бы имена. Офицера, мошенника. Возможно, ты вспомнишь ещё что-то.
- Ох, Хиро, об этом стоит забыть и больше никогда не вспоминать, - невнятная речь с каждым произнесённые словом равномерно заглушалась ее отчётливым желанием поскорее уснуть.
- Прошу, не упрямься.
- Офицер Рейнольдс, Том...
- И все? - мягко надавив на ее плечи, я попытался выудить чуточку больше информации, пока Морфей не унёс в свое бескрайнее царство последнюю возможность что-либо разузнать.
- Ещё какой-то Грейнз... Или Грейвз. Да, капитан Грейвз.
Тихое забвенное посапывание у моего уха внезапно завершило допрос, поставив точку в непринуждённой атмосфере почти односторонней беседы.
Невзирая на понемногу онемевающие конечности, я старался как можно дольше удерживать себя в статичной позиции, поддерживая столь невинный и до жути умиляющий сон моей прекрасной мастерицы. Больше всего мне не хотелось в очередной раз демонстрировать свою слабость, пусть и не эмоциональную, но все же нестабильную и безнадёжную.
Со всеми свойственными ей причудами и искусно зашифрованными мыслями, Рея предложила мне лишь один вариант без права выбора - непрекращающаяся жгучая боль в размякшем от постоянно сменяющихся эмоций сердце.
- Если это все, что ты можешь дать мне... Я приму ее без остатка, Рея. - Беззвучный шёпот жалкой попыткой слетел с моих губ, не приблизившись даже на миллиметр к ее уху.
Однако внутри громогласное ликование пылало огнём, и такое нежное «Рея» позволяло мне ощущать это жжение чем-то приятно-неизведанным и тем, что больше всего на свете не хочется забывать.
***
- Никогда не забуду это чертово приключение, - неизменно бурча, Рея демонстративно проигнорировала протянутую мною руку помощи, выпрыгивая из кабины эвакуатора. - Сонная, голодная и измученная. Такой мне придётся работать весь день, Хиро!
- Ты ведь сама настояла отвезти тебя на работу. - Улыбаясь особенно чудесному ворчанию, я прижал к щеке ее тёплую ладонь.
- А ты, посмотрю, весел, как никогда, да? - Колко приняв поражение, Рея все же не смогла сдержать едва заметной ухмылки.
И я лишь молча согласился, выжигая в душе размытую картину бесконечно сияющего ночного неба, предавая внятному очертанию ее растянутые в искренней улыбке губы, широко распахнутые глаза, глядящие на меня с крошечным, но таким внушающим доверием, и, наконец, разгоряченное сердце, так наивно трепещущее в моих руках, словно дикая пичужка.
- Рея! Где ты была? Ты не отвечала на мои звонки. Я места себе не находил!
Бесцеремонно прервав мое любование, откуда не возьмись, размахивая руками, выбежал взвинченный Остин, и мой мысленный урок искусства для полных чайников был окончен.
- Остин, без паники. Все в порядке, я расскажу тебе позже, - успокаивающим тоном произнесла Рея, встав живой стеной между мной и раздражающим неврастеником.
- Что же ты такой настырный? Неужели тебе не знакомо чувство неловкости, которое ты должен был испытать, встряв в беседу двух людей? Я бы мог помочь тебе прочувствовать это, - прорычал я.
Обычно я имел обыкновение сдерживать свою агрессию и ярость по отношению к другим людям, проявляя исключительное дипломатическое унижение, однако подобное собственническое и нахальное поведение выводит меня из себя настолько, что я готов разорвать этого проклятого Остина на части.
- Хиро, все в порядке. Я напишу тебе позже, хорошо? - предчувствуя неладное, Рея предупредительно сверкнула глазами. - Пожалуйста, - более настойчиво надавила она.
- Как скажешь, милая моя, - отчеканив скорее для укрепления позиций, я направился в сторону эвакуатора, всеми силами заглушая в голове доносившиеся из-за спины возмущённые мужские вопли.
На данный момент моя первостепенная цель - отыскать всю возможную информацию об отделении полиции, где так грубо и безнаказанно обошлись с моей Реей, и с лихвой наказать всех причастных к этому нечистому делу.
***
- С тебя причитается! - с победоносным выражением лица провозгласил Адам, врываясь в мой кабинет, размахивая бумагами с информацией, запрошенной ещё парчу часов назад. - Потратил на это кучу времени. Надеюсь, игра стоит свеч.
- Адам, друг мой, я безмерно благодарен. Да так, что компания щедро оплатит парочку твоих выходных. - Вперив пристальный взгляд в документы, я всем видом подавал вежливые знаки оставить меня наедине.
Все необходимые мне данные были в моих руках: перечень всех сотрудников седьмого отделения полиции, а также досье на каждого из них, и, конечно же, полные списки закрытых дел о мошенничестве.
Первым делом я прошёлся беглым взглядом по именам, и, к большому удивлению, обнаружил лишь офицера Роберта Рейнольдса без какого-либо упоминания о неком капитане Грейвзе. Заинтересованно хмыкнув, я тут же отыскал номер дежурной части, и, после весьма настойчивых расспросов, окончательно убедился в том, что такого человека просто не существует.
Подкрепляя свои догадки явными фактами, я продолжил внимательнее исследовать подноготную Рейнольдса, и с каждым прочитанным абзацем до меня все яснее доходил весь его путь становления «доблестным» офицером. Все его раскрытые дела связаны с мошенничеством и тяжёлыми наркотическими веществами, и, в большинстве случаев, успешно раскрыты за невозможно короткие сроки. Однако, словно небольшое чёрное плесневелое пятно, в его послужном списке присутствовало обвинение в фальсификации улик в одном из так и не раскрытых преступлений, и, что примечательно, в этом деле значился некий Томас Уилсон, выступавший в роли денежного махинатора.
Мрачный и пугающе продуманный пазл практически сложился в моей голове, и презренный мною с самого начала Остин наконец отчётливо сверкнул своими острыми волчьими клыками, и теперь вся его овечья мишура больше не сможет застилать глаза ни мне, ни Рее, ведь я сделаю все возможное, чтобы эта грязная ложь была окончательно раскрыта, а виновники потерпели самую жестокую участь.