14
Ломен Уоткинс задержался в доме Пейзера, чтобы проследить за уборкой помещений и переносом тел "одержимых" в катафалк, присланный из похоронного бюро Каллана. Он остался в этом доме, так как не без оснований опасался за своих людей, которые, не выдержав искушения от запаха крови, могли бы потерять свой человеческий облик, а он потерял бы столь нужных ему исполнителей его воли. Ломен знал, что все они, включая и его самого, все время балансируют на грани падения в бездну безумного превращения. По той же причине он поехал сопровождать катафалк до похоронного бюро и успокоился только тогда, когда трупы Пейзера и Шолника сгорели дотла в пламени печи крематория.
После этого он проверил по компьютерной связи, как продвигаются дела с поисками Букера, Тессы Локленд и Крисси Фостер, и дал новые указания патрулям. Сообщение из дома пастера Кастелли пришло к нему, когда он уже был в офисе; Ломен сразу же отправился на место происшествия, чтобы из первых уст услышать рассказ о неудачной попытке поймать девчонку. Он услышал массу оправданий, большей частью весьма неуклюжих. Судя по всему, священник и его помощник не смогли удержаться и превратились в "одержимых", чтобы позабавиться с девчонкой. Им, наверное, не терпелось пощекотать себе нервы, устроив охту на нее. Заигравшись, они ее и упустили. Конечно же, их невозможно теперь заставить признаться в этом прегрешении.
Ломен сразу же дал указания усилить патрули в районе костела, но это ничего не дало. Девчонка словно сквозь землю провалилась. Однако если уж она попала в город, а не пошла по направлению к автомагистрали, то у них появлялись хорошие шансы поймать ее и обратить еще до захода солнца.
В девять часов утра Ломен заехал к себе домой на Айсберри-уэй, чтобы позавтракать. После того как он едва не превратился в "одержимого" в залитой кровью комнате в доме Пейзера, он чувствовал, что мамундир на нем висит мешком. Он потерял несколько фунтов веса, когда его организм вырабатывал энергию для превращения, а потом- для противодействия этому превращению.
В его доме было темно и тихо. Дэнни, скорее всего, опять сидит у себя наверху, уткнувшись в свой компьютер. Грейс, должно быть, ушла на работу. Она преподавала в школе Томаса Джефферсона, ей необходимо было делать вид, что все идет как обычно, ведь в Мунлайт- Кове еще не завершился процесс всеобщего обращения.
На данный момент ни один ребенок в возрасте до двенадцати лет еще не был обращен. Причиной тому были трудности, с которыми столкнулись инженеры компании, определявшие дозу, необходимую для несовершеннолетних. Буквально несколько часов назад проблему удалось решить, так что к полуночи все дети в городе должны будут пройти через эту болезненную процедуру.
Ломен постоял на кухне, прислушиваясь к шуму дождя и тиканью часов.
Налил в стакан воды, налил второй; организм после ночных происшествий был очень сильно обезвожен.
В холодильнике было полно еды: ветчина, ростбиф, половина жареной индейки, блюдо с бифштексами, куриные отбивные, колбаса, копченое мясо. Организм Новых людей требовал пищи, богатой белками, он совершенно не мог обходиться без мяса.
Ломен достал из шкафа хлеб, из холодильника- ростбиф, ветчину и банку горчицы. Он нарезал хлеб, мясо, намазал ломти мяса сверху горчицей и стал есть, откусывая большими кусками. Глотал, почти не прожевывая. Еда не доставляла ему теперь такого удовольствия, как прежде: запах еды, ее вкус вызывали только животное возбуждение, хотелось рвать пищу на куски зубами, не прибегая к помощи рук. Ломен пытался остановить себя, но это ему не удалось, он теперь пожирал завтрак совершенно по-животному. Он впал в какое-то полубессознательное состояние, загипнотизированный ритмом, в котором двигались его челюсти. В какой-то момент разум его прояснился, и он понял, что минуту назад достал из холодильника куриные отбивные и проглотил их, даже не заметив, что мясо было сырым.
После этого он вновь продолжал бессознательно поглощать пищу.
Закончив с едой, Ломен пошел наверх проведать Дэнни.
Он открыл дверь. На первый взгляд, все вокруг было точно так же, как вчера вечером. Жалюзи на окнах опущены, портьеры задернуты, только экран компьютера светился зеленоватым светом. Дэнни сидел перед компьтером, погруженный в цифры, проплывающие по экрану.
В этот момент Ломен увидел нечто такое, что заставило его задрожать от ужаса.
Он закрыл глаза.
Подождал.
Открыл глаза.
Нет, ему не показалось.
Он почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Он хотел бы выбежать из комнаты в коридор, захлопнуть за собой дверь и, забыть, что он видел, убежать куда глаза глядят. Но ноги словно приросли к паркету, он не мог отвести глаз в сторону.
Дэнни отсоединил клавиатуру от компьютера и положил ее на пол. Потом снял с компьютера переднюю панель. Руки Дэнни держал на коленях, но Ломен вряд ли смог бы назвать их руками. Пальцы страшно изменились, они удлинились, и на их концах вместо ногтей появились провода, по виду похожие на медные жилы. Они змеились и исчезали в череве компьютера.
Дэнни уже не нуждался в клавиатуре.
Он стал частью компьютерной системы. Через компьютер и модем он напрямую связал себя с центральным электронным мозгом компании "Новая волна". Он стал одним целым с компьютером "Солнце".
- Дэнни?
Его сын перешел в иное состояние, но не уподобился "одержимым". Он устремился не в прошлое, а в будущее, воплощая мечту Шаддэка.
- Дэнни?
Мальчик не отвечал.
- Дэнни?
От того места, где стоял компьютер, до Ломена донеслись звуки, похожие на пощелкивание и гудение какого-то электронного устройства.
Ломен заставил себя войти в комнату и приблизился к столу. Он посмотрел на своего сына и содрогнулся.
Нижняя челюсть у Дэнни отвисла. По подбородку текла слюна. Дэнни прирос к компьютеру настолько крепко, что, по всей видимости, забыл о еде и о других естественных надобностях; он мочился под себя.
Глаза исчезли. На их месте появилось нечто, напоминающее две блестящие, как зеркала, сферы. В этих сферах отражались цифры, бегущие по экрану компьютера.
Пощелкивание и гудение, как теперь ясно понимал Ломен, исходили вовсе не от компьютера, эти звуки издавал Дэнни.