6
ДЕСЯТЫЙ СЕАНС
17 октября
Перерыв после предыдущего сеанса - 24 часа
а) ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ОЖИДАНИЯ
Дальнейший прогресс и постоянно уменьшающаяся напряженность без какой бы то ни было перемены в наших взаимоотношениях.
б) АТМОСФЕРА
Пациенту не терпелось начать сеанс. Он был необычайно разговорчив. Казалось, что он нашел какие-то ключи к происходящему и стремился поскорее рассказать мне об этом, хотя и оттянул свой рассказ до середины сеанса. Сейчас я понимаю, что он хотел сперва услышать мое мнение о ходе регрессий, а потом уже поделиться со мной своим открытием. Поэтому в атмосфере чувствовалось известное напряжение.
Его манера поведения заметно переменилась после того, как он уселся в «свое» кресло. Перенимая любую принятую мной позу, что на данный момент стало для него автоматическим рефлексом, он становится куда спокойнее. Вскоре все наши жесты и телодвижения стали синхронными и начали отражать ритм разговора. Такая согласованность, однако, вызывает куда меньше подозрения, чем синхронность нашего поведения между действиями; последнее обстоятельство означает, что он, скорее всего, сознательно старается копировать мои жесты и мимику, оставаясь наедине с самим собой.
Мое влияние на пациента значительно выросло, однако и сам психотерапевт никогда не в состоянии полностью избежать воздействия на него со стороны пациента со всеми его печалями. Во время всего сеанса меня одолевали неприятные предчувствия.
в) ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
Я начал с того, что поздравил пациента с его достижениями в качестве объекта гипнотического воздействия в течение последней недели, и сказал ему, что еще никогда не проводил регрессий с таким успехом и с такими интересными результатами. Он нетерпеливо возразил мне, что и сам бы считал результаты интересными, если бы понимал, что они означают. Затем вкратце изложил мне теорию метемпсихоза: душа, покинув тело, заново рождается в другом теле, и ее характер, обстоятельства и условия в каждой новой жизни зависят от того, что ей удалось совершить в предыдущих. Иногда вера в карму бывает полезна в психотерапевтических целях, но в данном случае я тщательно избегал всяких упоминаний о метемпсихозе, за исключением справки о том, что вера в переселение душ или неверие в него не имеют значения в регрессивной терапии. Сейчас я ненадолго поддержал этот разговор только затем, чтобы развеять страхи пациента касательно того, будто я ему что-то навязываю. Предубеждение против теории реинкарнации у него несколько ослабло.
Мы оба сошлись на том, что необходимо найти ответ на нижеследующие вопросы: А) почему именно эти шесть жизней? Б) что между ними общего? В) какое отношение они имеют к сегодняшним трудностям пациента?
А. В пяти из шести случаев (история с Бегли для нас с ним еще не завершена) жизни кончились трагически и неестественной смертью. Учитывая то обстоятельство, что люди склонны вспоминать из своей жизни самые прекрасные или по крайней мере самые волнующие моменты, тот же принцип может быть распространен и на предшествующие существования.
Б. На первый взгляд весьма немного. Несколько бессознательных мотивов, имеющих чисто маргинальное значение. Все шестеро могут быть названы в каком-то смысле первопроходцами, каждый из них погружен в духовные поиски того или иного рода. Будь это попытка Торфинна восстановить утраченную безгрешность путем возвращения на лоно природы, или поиски философского камня метафизической алхимии, предпринятые Кабе, или даже странствия Фаукетта по лабиринту джунглей, предпринятые с целью найти ответ на древнюю загадку, - все это глубоко связано с попыткой достичь заведомо недостижимого. Возможно, подлинно объединяющим все шесть существований мотивом был задуманный каждым - и заведомо обреченный на неудачу - проект типа поиска Грааля.
Однако вынужден признать, что я не вижу и следа кармической прогрессии между существованиями.
В. Я высказал пациенту предположение, согласно которому возможная связь с его собственным существованием может базироваться на подавленном ныне идеализме его студенческих дней. Он с презрением отверг подобную возможность.
Как и следовало ожидать, вышеприведенный компендиум вызвал у пациента сильное разочарование. Несмотря на мои уверения в том, что все эти связи имеют определенное значение, он отверг их, как «надуманные» и «иррелевантные». Я напомнил ему, что это всего лишь мои предварительные заметки, сделанные исключительно по его настоянию, и что по-прежнему слишком рано для каких бы то ни было выводов.
Тогда пациент извлек из кармана какие-то бумаги и вручил их мне без всяких комментариев. Это были бурого цвета документ и приложенное к нему письмо на официальном бланке. Документ назывался «Стандартная форма 180. Выписка из архива Вооруженных сил» и был заполнен на имя Принта Бегли. Сопроводительное письмо, показавшееся мне подлинным, я отксерокопировал, прежде чем вернуть его пациенту:
Архив личного состава
ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
9700 Пэдж-Бульвар
Сан-Луи, № 63132
13 октября 1981 г.
Дорогой мистер Грегори!
Архив личного состава Вооруженных сил за последние 75 лет закрыт для личного пользования, согласно Акту об общественной информации 1966 г. Документы из архива не могут подвергаться обследованию или копироваться, хотя содержащаяся в них информация может быть получена.
В общем и целом в отличие от запросов в государственные инстанции мы реагируем только на обращения прямых родственников ветеранов ВС. Однако же исключение делается в тех случаях, когда речь идет о необходимости идентификации того или иного ветерана. Такие просьбы находят отклик.
Согласно послужному списку, капрал Принт Бегли служил в Седьмой армии (15-й пехотный полк, 3-я рота) со 2 февраля по 25 июля 1945 г. Никаких нарушений или воинских преступлений за ним за это время не числится. Как Вы упоминаете, он был арестован и обвинен в убийстве гражданского лица из немцев, некоей Эффи Гастлер, совершенном 23 апреля 1945 г. Однако же он был освобожден без каких бы то ни было условий в результате расследования, показавшего, что жертва к моменту, когда он нашел ее, была мертва уже на протяжении сорока восьми часов. Мать убитой девочки, работавшая поварихой в Пальменхофе, показала представителям американской военной прокуратуры, что ее дочь была замучена, а затем убита двумя эсэсовцами, ошибочно принявшими ее за еврейку, вечером накануне падения Нюрнберга.
Бегли прошел медицинское обследование на протяжении нескольких недель на предмет возможной контузии, а затем возвращен в свою часть. После войны он хотел перейти в ВВС и пройти подготовку как пилот, однако был отвергнут по медицинским показаниям.
Дата и место рождения: 5 мая 1925 г., Индиан-Ридж, штат Кентукки. Родители: Престон и Ида Бегли. Семейное положение: холост. Относительно того, жив ли он в данное время, рекомендую Вам обратиться в Вашингтонский Национальный Центр и запросить номер его социального страхования.
Надеюсь, что эти сведения будут Вам в какой-то мере полезны.
С уважением
сержант Дебора Б. Джонстон
Прочитав все это, я поздравил клиента с безупречно проведенным расследованием. Когда он понял, что я намерен воздержаться от дальнейших комментариев, пациент спросил, считаю ли я это письмо доказательством того, что он живет на земле не впервые. Я ответил, что не считаю. Тогда он спросил, не допускаю ли я такой возможности, что Бегли до сих пор жив. Я ответил, что все возможно, но, на мой взгляд, это маловероятно. Он рассмеялся и сказал, что рад слышать это, потому что если Бегли до сих пор остается в живых, то спрашивается, кто же таков он сам.
г) ИНТЕРПРЕТАЦИИ, НЕ ВЫСКАЗАННЫЕ ПАЦИЕНТУ
Появление убитой девочки в истории Бегли (четвертый сеанс) имеет очень большое значение. Вывод, что сам Бегли или кто-то другой изрубил ее саперной лопаткой, образует четкую параллель с убийством Мисси на Филиппинах, осуществленным лопатой. Хотя в конце концов и выяснилось, что Бегли не убивал девочку, равно как и Фаукетт в итоге не смог себя заставить убить собак, обе истории надлежит рассматривать как подсознательные попытки пациента снять с себя ответственность за преступление, совершенное в детстве.
Сегодня он сказал мне, что чувствует себя лучше, потому что его «не гложут муки совести». Когда я спросил почему, он несколько загадочно ответил, что осознает теперь, что действовал не в одиночку. Я спросил, означает ли это, что он подключает к своей истории «прежние жизни», и он ответил мне: «Нечто в этом роде».
Как представляется, такое объяснение его весьма устраивает. Когда я обратил его внимание на то, что мне по-прежнему не понятно, что конкретно он имеет в виду, он пожал плечами и посмотрел в сторону окна с таким безразличным видом, словно понимание мною происходящего потеряло малейшее значение.
Если «прежние жизни» пациента могут быть описаны как образный ответ на вызов, предлагаемый гипнозом, то сейчас я начинаю опасаться, как бы наличие фактических доказательств не начало приводить его сознание на грань распада.
д) ВЫВОДЫ
В конце сеанса, который на сей раз лучше назвать собеседованием, пациент объявил, что не собирается приходить ко мне до конца недели, поскольку он планирует поездку в Кентукки, чтобы на месте посмотреть, не удастся ли раздобыть побольше сведений о Бегли. Он сказал, что настроен идти до конца, чтобы прийти в этом вопросе к однозначным выводам - «к тем или другим». Моим первым побуждением было предостеречь его, сказав, что он воспринимает все чересчур буквально, и отсоветовать подобную стрельбу по мишеням вслепую, но на данной стадии такие уговоры имели бы результат прямо противоположный желательному.
Вместо этого я пожелал ему удачи. Он отреагировал холодно. Сказал, что почувствовал, как сегодняшняя встреча отдалила нас друг от друга и что мы больше «не настроены на одну волну», как раньше. И впрямь он выглядел сегодня замкнутым и недоступным. И больше не делал попыток, сознательных или нет, имитировать мои движения и позы. После его ухода я осознал, что он решил расстаться со мной навсегда.
е) ПОЗДНЕЙШИЕ СООБРАЖЕНИЯ
Я далеко не уверен в том, как именно надлежит интерпретировать столь резкую и внезапную перемену в поведении пациента. Одним из возможных объяснений является неуклонное нарастание его паранойи, ставшей теперь настолько сильной, что пациент вышел из-под моего влияния.
Можно отметить стремление пациента оборвать крепнущую связь, чтобы обрести утраченную было самоуверенность и самодостаточность. Это защитный механизм, достигший, однако же, зловещей интенсивности. Бегство пациента позволяет предположить, что его фантастическое стремление к полной независимости - от жены, семьи, друзей, службы, а вот теперь уже и от меня - может быть осуществлено только ценой тотального разрыва с действительностью.