23
2019
В салуне «Койот-и-Кантина», похоже, смешивают лучшие «Маргариты» на всем юге Калифорнии и готовят самые вкусные tortillas a mano[67]. По крайней мере, именно это сулят рекламные плакатики, развешенные между двумя балконами бара-ресторана, просторного, как гасиенда, и под завязку забитого клиентами. Мы все – Жан-Макс, Шарлотта, Фло и я – сидим в нижнем зале, смакуя свои «Маргариты» всех цветов радуги и на все вкусы – с ликером кюрасао, лимоном, лаймом или клубникой, и стол у нас не хромоногий, и, кажется, мои коллеги даже не думают на меня сердиться за невинное предложение: «А что, если взять напрокат машину на четверых и отправиться на юг, до Сан-Диего?»
Жан-Макс тотчас одобрил этот план. У него есть заветная мечта – увидеть тамошний бар «Канзас-Сити Барбекю», где были сняты культовые сцены «Лучшего стрелка»[68]. Кроме того, он настойчиво требует, чтобы мы осмотрели еще и Мирамар, бывшую тренировочную базу американских пилотов.
Я была обеими руками «за», а вот Фло недовольно покривилась.
Наш командир был радостно возбужден, как мальчишка. Уж не ломал ли он комедию? Или просто не знал о нависшей над ним угрозе порицания за свои сексуальные забавы в кабине, разоблаченные Сестрой Эмманюэль? За последние несколько полетов мне так и не удалось в нем разобраться. Вспоминаю, как пять дней назад увидела его в Старом Монреале во время сомнительной денежной операции с двумя типами мафиозного вида – то ли он брал у них деньги, то ли, наоборот, давал. И еще я не забыла о другом неприятном ощущении, когда нам с Фло показалось, будто он за нами следит. Ну а если вспомнить его махинации в отделе планирования полетов с целью получить один и тот же экипаж – Фло и меня – на рейсы в Монреаль и Лос-Анджелес… Я могу понять, зачем ему понадобилась Шарлотта, но при чем тут мы с Фло, две пятидесятилетние бабы, пусть даже самые сексапильные во всей Галактике?! Что касается Шарлотты, та с восторгом согласилась ехать в Сан-Диего: она обожает дешевые лавчонки на мексиканской границе.
Одна только Фло насупилась и недоверчиво покосилась на меня: с чего это я вздумала предлагать экипажу двухчасовую автомобильную поездку после двенадцати часов полета?.. Но ведь Фло неизвестно продолжение моей истории. Для нее мое приключение с юным гитаристом закончилось, пусть и со слезами, на монреальском аэродроме Мирабель. Я так никому и не рассказала о своей одиночной мексиканской вылазке 1999 года.
После полутора часов, проведенных в арендованном «бьюике верано» на выезде из пробок южного Лос-Анджелеса, Фло приперла меня к стенке в туалете автозаправки «Texaco» и начала пытать, за каким чертом мы едем в Сан-Диего, спокойно ли прошло мое возвращение к семейному очагу, в объятия Оливье, прекратились ли мои загадочные совпадения после того, как я зашвырнула камень времени в реку Святого Лаврентия, и, наконец, успокоилась ли я сама.
Да, Фло, все в порядке, мне хочется забыть прошлое. Не могла же я рассказать, что камень дважды возвращался ко мне в сумку, уж не знаю, каким чудом. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать все случившееся и привести в порядок свои вещи и мысли. Я ни минуты не сомневалась, что увезла с собой белый камешек с берега Сены, а серый оставила в своем саду! В конце концов я отказалась от версии случайной подмены, ибо единственный логический вывод звучал так: либо я сошла с ума, либо у меня паранойя. Как говорится, выбирайте, что больше нравится.
Я решила прислушаться к своей интуиции. Пройти по следу, на который мне указывали все эти признаки, вспомнить каждый шаг, сделанный двадцать лет назад. Возродить прошлое. Понять, зачем Илиана пытались убить. И не было ли это указанием на след, идя по которому я могла его спасти? А может, наоборот – не его спасти, а самой угодить в смертельную ловушку?
Три часа спустя, одолев забитые машинами дороги, мы прибыли наконец в Сан-Диего, умирая от голода и жажды. Теперь я уже вполне уверенно, взяв на себя инициативу, показала своим спутникам дорогу к Олд-Таун: кликнула на мобильнике карту этого исторического квартала и схему проезда. В результате мы как бы совершенно случайно смогли поставить машину рядом с пешеходной зоной, в верхней части Президио-парка. Увы, там уже не было ни гамака, ни человека-ящерицы, который тогда окликнул меня: «Кого ищете, Мисс Ласточка?»
И не было там ни гитары, ни «дури», а главное, «шеви». Что ж, вполне логично. Интересно, а чего я ждала? Неужели надеялась увидеть тот самый фургон на том же самом месте двадцать лет спустя? А ведь я в конечном счете уверовала в эти дыры между прошлым и настоящим, и если они действительно существовали – по крайней мере, одна из них, – то попасть в прошлое можно было только через нее, через дверцы старенького автомобиля. Но его здесь не оказалось, и я могла надеяться лишь на то, что Президио-парк поможет мне хотя бы оживить воспоминание.
Увы, ничего подобного не произошло!
– Ну так где она, твоя знаменитая «Маргарита»?
Сейчас получишь, Жан-Макс, сейчас все будет!
И вот мы пьем «Маргариту».
Пьем, устроившись за большим деревянным некрашеным столом на террасе бара в стиле «Гадкого койота»[69] с расписными стенами, – гигантские соломинки, кружочки зеленого лайма, бутылки текилы и «Куантро», воткнутые в песок мексиканской пустыни несколько кактусов и один-два черепа для полноты впечатления.
Следующий этап нашей поездки, конечно, Тихуана.
Я знала, что мне будет нетрудно уговорить их проехаться по Мексике. Она же тут, рядом, глупо этим не воспользоваться. Но мне не давал покоя один вопрос: стоит ли туда возвращаться? Ведь с тех пор, как я прилетела в Лос-Анджелес, ни одно новое совпадение не вернуло меня к прошлому. Как будто я выбрала неверный маршрут. Как будто мое место не здесь, а в Париже. Как будто я бегу неведомо куда, спасаясь от реальности.
Илиана хотели убить. Словно катившийся камень времени внезапно остановился.
– Ну что, повторим? – предлагает Жан-Макс. И отправляет Шарлотту, не спросив, хочет она или нет, за второй порцией.
А у меня в голове теснятся самые противоречивые мысли, но все они склоняют меня к убеждению, что я сделала лучший выбор в этом безнадежном хаосе. Я пытаюсь навести в нем порядок, собираю жалкие остатки логики. И мне чудится, будто я устраиваю чистку в собственных мозгах, словно какой-нибудь топ-менеджер, который, не вытерпев, вскакивает и лупит кулаком по столу, чтобы прекратить «этот бардак» – нескончаемые перешептывания подчиненных во время важного совещания.
Мне приходит на память строчка из Элюара: «Случайностей не бывает, есть одни лишь встречи». Кто навязал мне эти слова и почему они крутятся у меня в голове, словно рефрен песенки, без конца повторяющейся по радио?
Случайностей не бывает – есть только лишь встречи…
Что, если это и есть ключ к разгадке? И нужно просто ждать следующего послания из прошлого, а если такого не будет, бросить все и забыть. Возвратиться в Лос-Анджелес. Отоспаться в мотеле «Домик у океана». Позвонить домой, Оливье. И, едва прилетев в Руасси, мчаться в Биша, чтобы навестить Илиана. Я так и не поверила в версию намеренного покушения, несмотря на рассказ Улисса, несмотря на сообщение от Лоры. Более того, с удивлением ловлю себя на том, что больше не верю в монреальские совпадения, в сиреневую кожаную сумку, найденную на горе Мон-Руаяль, в обрывки разговоров – «Жизнь прекрасна», Мисс Ласточка, – как будто они где-то неслышно растаяли, как будто ни Жан-Макс, ни Сестра Эмманюэль, ни человек-ящерица никогда этих слов не произносили. Как будто я все это выдумала…
– Четыре «Маргариты»! – объявляет Шарлотта.
На сей раз все коктейли ярко-желтые, в каждом пластиковом бокале листочек мяты и кружок лайма, надетый на край.
Беру первый попавшийся. И тут замечаю короткие надписи из крошечных букв.
Пей до дна! – на бокале Жан-Макса.
Я уже пустой! – на бокале Шарлотты.
Не тормози! – на бокале Фло.
А на моем: Одним глотком! Just SWALLOW it[70].
Когда мы изведаем горе разлуки,Когда мы разнимем холодные руки, Когда твои взгляды померкнут от скуки. И ты обратишь их на тех, на других, И ты позабудешь меня ради них, И больше не будет нас вместе, двоих, А будут лишь стены, холодные стены, И жгучая горечь напрасной измены Под небом, нависшим над грустной землей,Где мы уже вновь не сойдемся с тобой, Где наши следы смоет серый прибой.