Мой нежный враг

Я парила где-то высоко над облаками. Мои белоснежные крылья рассекали чистый воздух, словно клинок. Превосходная картина: свысока были отчетливо видны верхушки деревьев, бескрайнее поле где-то вдали, ярко-оранжевый закат, что разливался по всему прозрачному небосводу, оставляя за собой красивые разводы, будто бы от акриловых красок. Даже дышать стало как-то легче: ни души не было видно с такой громадной высоты, и это не могло не вгонять в душевное умиротворение. Казалось, будто бы я — единственный человек на планете, а все остальные неожиданно испарились.
Потом вдруг случилось что-то непонятное. Небо заполонили черные тучи, из который тотчас брызнул невероятно сильный ливень. Затем я услышала громкий удар: где-то поодаль от меня засверкала молния. Через какое то время я вновь услышала этот тошнотворный звук, но в этот раз он был совсем рядом со мной. Чтобы понять, что прямо сейчас меня насквозь пронзил электрический разряд, мне понадобилось немного времени. Мне стало больно и горячо, а потом что-то потянуло вниз, словно земное притяжение за пару секунд начало стремительно увеличиваться против всех законов физики. Я сорвалась и мое тело устремилось вниз. Мои крылья оставили за собой тёмно-серый дымный след. Пахло сожжеными волосами, отвратительный запах. Я обессиленно упала на холодную землю, потихоньку лишаясь человеческих чувств, как будто я догадывалась, что сейчас умру. Подняв тяжёлые веки в последний раз, я увидела, как плавно опускаются мои соженные перья, приземляясь рядом с моим обездвиженным телом. Далее — пустота. Ничего более не могло рассеять сгустки этой глубокой мертвенно-черной ямы.

Я проснулась с ужасной головной болью. Меня тошнило, в конечностях давящее чувство тяжести. Через несколько минут после пробуждения я поняла, что лежу на кровати Маркуса. Совсем одна. Из одежды на мне была накинута большая растянутая футболка (по всей видимости, она принадлежала Марсу), да так, что мои бедра и ягодицы были полностью оголены. Волосы спутаны и взъерошенны. Я нашла в себе силы подняться с кровати, кое-как доковыляла до небольшого зеркала. Теперь мой смазанный макияж предстал перед глазами во всех своих красках. Как будто я спала не в спальне, а где-нибудь на помойке, тусуясь с местными бомжами.

Еще через некоторое время до меня начало доходить. Я, пьяная в стельку, спала в кровати Марса абсолютно одна, еще и в его одежде. Если мы ночевали в разных комнатах, тогда какого черта всё выглядит так, будто он решил воспользоваться моим неадекватным состоянием? Меня чуть не вырвало от одной только мысли о том, что могло произойти этой ночью. Неизвестность — вот, каков самый главный человеческий страх!

Я на цыпочках вышла из спальни. Где-то с кухни услышала шорохи, наводящие на мысли, что Нельсон уже не спал. Мне вдруг стало не по себе, но я решила стоять на своем до конца, как и делала всегда. Когда я показалась в дверном проеме, тот даже не сразу поднял на меня взгляд, лишь медленно размешивал сахар в своей кружке горячего чая.

- Очухалась? - холодно спросил Маркус.

- Как ты все это объяснишь? - со злобой начала я, - Где моя одежда и почему я полуголая?

Услышав мой говор, парень все же посмотрел на меня глазами, полными удивления, будто он не понимает, о чем идет речь. Моя агрессия набирала обороты с каждой секундой, и я еле сдерживала себя, чтобы не кинуться на него с кулаками.

- Думал, приведешь меня к себе домой, напоешь алкоголем, и можно будет на мне отыграться? Ты в своем уме? Я-то думала, мы теперь друзья, а ты снова перечеркиваешь мое хорошее отношение к тебе, будто для тебя это пустяки.

Все это время, что я плевалась желчью в его сторону, Марс молча сидел напротив меня, словно ему было абсолютно по барабану до того, что я говорю. Это разозлило меня еще больше. К горлу подкатили слезы, но я смогла сдержать рвущийся наружу поток эмоций. Мне стало неприятно от самой себя, от него, от этой квартиры и от воспоминаний за прошлый вечер, оставшихся в моей голове. Даже если закрыть глаза на все условности и то, какой счастливой я чувствовала себя тогда.

- Даже не знаю, что и сказать, - помолчав, заговорил Нельсон, - ты действительно ничего не помнишь?

- Разве не этого ты добивался?

- Присядь, пожалуйста, и внимательно меня послушай.

Маркус жестом показал на стул, стоящий рядом с ним, и я нехотя опустилась на него с тяжелым вздохом. Парень показался мне таким серьезным, что мне даже стало не по себе, и уже тогда я потихоньку начала замечать какой-то подвох.

- Ты напилась, - начал он, - полезла ко мне целоваться, а когда я отказал, отвесила мне пощечину. Но на этом все не закончилось. После, ты назвала меня бесчувственным идиотом за то, что я не вижу твоих чувств ко мне. О каких чувствах шла речь, признаться честно, я так и не понял.

Я нервно взглотнула и побледнела, выслушивая рассказ о ночном происшествии.

- Ты признавалась мне в подростковой влюбленности, которую я тоже не замечал. Сказала, что зря потратила время на такого отброса, как я, а потом...

- Нет! - перебила его я, - я не хочу знать, что было потом.

- А потом ничего и не было. Я закрыл на это глаза и заставил тебя лечь спать.

Некоторое время мы помолчали. В моменте мне стало так стыдно и противно от себя, что хотелось убежать, скрыться, забиться в угол и разрыдаться. Я — человек, который не умеет пить, и каждый раз я все больше в этом убеждаюсь. Что произошло этой ночью, если честно, я бы предпочла не знать, но сейчас все сохранилось в моей памяти настолько ярко и четко, что боюсь, я не смогу забыть этого. Я опустила глаза в пол и принялась нервно потирать ладони, будто бы это помогло мне успокоиться.

- А почему я в твоей футболке? - тихо прохрипела я, боясь смотреть в глаза сидящего рядом Маркуса.

- Ты проблевалась прямо на себя. Твоя одежда сохнет на балконе. Вовремя застирал.

Я вновь замолчала, будто бы ком, стоящий поперек горла, не давал выговорить ни единого словечка. Тогда я поняла, что между нами ничего больше не будет. Легче будет просто забыть друг о друге, как о страшном сне, и никогда не вспоминать. Мне показалось, что этим поступком я поставила жирную точку в истории нашей дружбы. Когда в голову начали лезть дурные мысли, я почувствовала, как по щекам скатились тонкие струйки горячих слез, что я даже не смогла проконтролировать. Марс сделал глоток почти остывшего чая, не отрывая от меня взгляда, и я почувствовала себя каким-то животным на арене цирка, на которого все пялятся и смеются.

Я быстро провела руками по лицу, стерев мокрые дорожки от слез.

- Я знаю, что ты хочешь сделать. Я сделаю это сама, - выдавила я, борясь с эмоциями, - больше моей ноги в твоей квартире не будет.

Маркус пожал плечами, так ничего и не ответив. Я медленно поднялась с места и направилась к выходу из кухни. С балкона я забрала свои вещи, которые еще не высохли и оставались влажными. Быстро переоделась в спальне и вышла в коридор, захватив свою сумку, оставленную там же. Пока я завязывала шнурки, услышала приближающиеся шаги Нельсона. Он встал напротив меня, молча провожая взглядом. Наверное, в тот момент мы думали об одном и том же. О том, что это конец.

- Скажешь что-нибудь? - спросил он, когда я наспех накинула на себя кожаную куртку.

Я смогла лишь помотать головой и ушла, даже не попрощавшись.

Через какое то время мне начало казаться, что несказанные мной извинения резали мне глотку, будто лезвием. Самым тяжелым было осознавать, что все закончилось, даже не успев начаться. А все из-за моей собственной глупости. Вернувшись домой, я заметила очередную записку от Марлы, которая гласила, что та уехала к Вильяму и будет нескоро. Я смогла лишь дойти до своей кровати, уткнуться лицом в подушку разрыдаться. Я рыдала как маленькая девочка, которую отчитали за глупую провинность, как самый настоящий ребенок, когда тот понял, что это такое — совершать ошибки. Я возненавидела себя за то, что сделала. Это казалось настолько нелепо и абсурдно, что я хотела стереть память Марсу, который стал свидетелем моего пьяного угара, и заодно себе. В тот день я твердо решила, что больше никогда не притронусь ни к алкоголю, ни к самому Нельсону.

На следующий день мое подавленное состояние никуда не делось. Марла замечала, что на мне нет лица, но почему-то не осмеливалась спросить, что у меня случилось. Это совершенно не было на неё похоже. Обычно она делала все, чтобы я рассказала о случившемся и высказалась ей, всегда меня поддерживала и служила настоящей точкой опоры. Сейчас же она, по всей видимости, решила, что меня лучше не трогать. Признаться честно, я благодарна ей за это. Не уверена, что я смогла бы рассказать всё так, как было на самом деле без приукрашивания.

На работе моя привычка действовать и общаться с клиентами как робот снова вернулась ко мне. Меня даже начало удивлять, как резко я меняюсь в лице, когда вижу подходящего к кассе посетителя: сразу натягиваю улыбку и поднимаю брови. По мне даже и не скажешь, что я нахожусь в глубокой апатии последние две недели. Именно столько мы не общались с Маркусом, не поддерживая даже минимальную связь.

Он больше мне не звонил, также как и я ему. Как будто после моего последнего ухода мы резко исчезли из жизни друг друга. Мне было невероятно больно. Порой эта душевная боль перетекала в физическую, и я чувствовала, как неприятно спазмирует все мое тело, словно я только что рухнула вниз с невероятной высоты, оставшись при этом в живых. Тяжелее всего было осознавать, что мои чувства никуда не исчезли. Я продолжала думать о нем по ночам, отчего подолгу не могла уснуть, когда смотрела фильмы ужасов, вспоминала, как Марс рассказывал мне о своей любви к этому жанру, а иногда, готовя в кофейне латте с соленой карамелью, в памяти сразу всплывал тот самый момент, когда в свой первый рабочий день мне выпала честь приготовить ему именно этот кофейный напиток. Слез было сдержать невозможно, и приступы плача настигали меня в самых неудобных местах. Даже когда в супермаркете мне приходили мимолетные мысли о нем, я могла расплакаться прямо на месте. При всех, кто меня окружал.

Все произошло так легко и быстро, что я даже не успела моргнуть глазом. В ту ночь я похоронила нашу дружбу раз и навсегда, по собственной юношеской глупости. Я думала, что Маркус больше не захочет иметь со мной дело, что ему противно от меня. Мой поступок определенно был неуместен и ни о каких оправданиях речи идти не могло. Я знала, что я не достойна этого, считая абсолютно справедливым решением прекратить любую связь.

На днях мне позвонила мама. Она пыталась со мной поговорить на добротной ноте, показывая свой интерес ко мне и к моей жизни, но мы обе понимали, что после ссоры остался неприятный осадок и всё еще чувствовалась напряжённая атмосфера диалога. Если честно, как только я услышала её добродушный голос, мне захотелось стереть себе память и простить всё, что она натворила. Жалко только то, что моя мама — человек, привыкший идти по жизни с гордо поднятой головой, и того заветного «Прости» я, всё же, не услышала.

Мы с Марлой стали проводить больше времени в разных комнатах, отдельно друг от друга. Она боялась начинать со мной диалог и предпочитала лишний раз промолчать, нежели что-то сказать мне. Я придерживалась той же стратегии. Я не знала, что именно случилось в нашем общении. Может, у Дейли пропал ко мне интерес, или наоборот, я слишком холодная? В совокупности с произошедшим это давило на меня в разы сильнее.

В какой-то из дней мне надоело жить в постоянной тишине. Я проснулась пораньше, чтобы успеть сделать задуманное до начала рабочей смены. Я вспомнила, что Марла терпеть не может выпечку. Эта работа всегда казалась ей неприятной и очень сложной, поэтому она редко позволяла себе воспользоваться духовкой. Однажды она нашла рецепт шоколадного печенья с глазурью где-то на просторах интернета, все же решив впервые попробовать испечь такой десерт. Несмотря на свою нелюбовь к выпечке, готовы результат очень ей понравился. С того момента Дейли пекла это печенье только по праздникам, как свое любимое кондитерское блюдо. В мою голову пришла идея сделать для нее сюрприз, пока та спит, и я выжидала подходящий момент около четырех дней. Наконец, он настал.

Рецепт шоколадного печенья было найти непросто, но я все таки смогла это сделать, еще сложнее заниматься приготовлением теста. После проделанных мной манипуляций дело осталось за малым. «Вишенкой на торте» стала горячая глазурь, которую я предварительно растопила. Получилось довольно неплохо! Аромат шоколада и теплого молока заполонил всю квартиру, но Марла никак не просыпалась. Тогда я принялась ждать, усевшись за один из стульев за обеденным столом.

Через пятнадцать минут ожидания, я услышала, как заскрипела в её комнате кровать, а затем мелкие шаги, стовящиеся все ближе и ближе. Дейли вошла на кухню, сонно потирая лицо. Спросонья та не сразу поняла, что происходит, но когда увидела большую тарелку своего любимого печенья, глаза её округлились, а на моем лице невольно проступила улыбка.

- Дая, ты что, с ума сошла? - спрашивала она меня, не веря своим глазам.

- Ты думала, я только пельмени варить умею? - отшутилась я, - Сегодня мой навык готовки поднялся на уровень выше.

Марла громко рассмеялась, а я подхватила. Она обняла меня так крепко, что мне показалось, что я сейчас расплачусь прямо в её объятиях, настолько теплыми они были.

Тогда ко мне начало приходить осознание, что в моей жизни всё еще есть люди, которые мне дороги. Мою память переполняют потоки самых ярких кадров, проведенных рядом с ними, и я, пожалуй, заплатила бы любую цену, чтобы остаться в них навсегда. Думаю, что каждому человеку, живущему в нашем мире, стоило бы научиться ценить то, что у тебя есть, пока ты не начал что-то терять.