Глава 27. Эйч
Часто ли Вам приходится видеть, как человек, который обычно был слабым и предпочитал плыть по течению, становится лидером, в мгновение ока возглавляет многочисленную толпу народа и приобретает все качества истинного предводителя? А часто ли такое преображение сопровождается ещё и выверенными действиями во имя спасения других людей? А ведь подобное происходит и нередко.
Я стою посреди площади и пытаюсь придумать, что же делать дальше, как поступить. В одну секунду не просто рухнул мой план, но и стали под угрозу жизни товарищей, оставшихся прикрывать мою, жаждущую приключений, задницу. Ещё и предупредить парней не представляется возможным.
Ну что же, придется включить максимум фантазии и хитрости, кое-где подключить наглость.
Ослепив меня ярким солнечным бликом, открывается дверь, выпуская на улицу высокого лысого парня. Совсем еще юный, младше меня, пожалуй. Он приближается с осторожностью и, вроде бы, опаской. Шаги короткие, робкие, глаза бегают по окнам соседних домов в поиске малейшей опасности. Нас разделяет всего пара десятков шагов, но на их преодоление парень тратит несколько долгих минут. Я же, как и велено, стою, сохраняя максимальную неподвижность.
Легкий ветерок слегка треплет волосы, щекоча ими оголенную шею и вызывая непрерывный поток мурашек по спине. Внезапно глаза парня в ужасе расширяются, он совершает резкий прыжок, обхватывает меня руками, и мы вместе падаем на раскаленный асфальт. Но мгновением раньше я успеваю ощутить чертовски сильный и болезненный удар по спине. Глаза наполнились слезами, мышцы словно обожгло потоком огня, только неожиданно нежные руки, прижимающие моё тело, заставляют верить, что смерть – не такая уж и плохая вещь.
В том, что я умерла, сомневаться не приходилось. Только выстрел способен вызвать столь болезненные ощущения и молниеносно отключить сознание. Эх, было бы чуть больше времени, успела бы рассказать людям один из величайших секретов: пуля и смерть настигают тебя раньше, чем звук выстрела. Уж поверьте, в этом у меня есть опыт...
...Поздняя осень. Вечер. В свете фонаря за окном сверкают и переливаются огромные хлопья первого снега. Их сияние необычайно чистое и прекрасное. Главное не вспоминать, что, преодолев оставшиеся 11 этажей, эти белые пчелы нырнут в лужи на асфальте, разбавив собой слякоть и серость города.
Если присмотреться, то можно разглядеть, как каждая квартира многоэтажки живет своей жизнью. Жена готовит ужин мужу, спешащему с работы, и отвечает на многочисленные вопросы ребёнка. Студент в панике переписывает конспекты за прошлый семестр, все ещё надеясь получить автомат. Пожилая семейная пара радуется приезду внука. Молоденькая фифа, стоя на коленях, усердно благодарит богатенького папика за новый телефон известного бренда. Парень собирается в ювелирный, чтобы купить кольцо и сделать предложение любимой девушке, только что сообщившей ему о своей беременности.
Но во всем этом хаосе и бурлении жизни сильно выделяется одно единственное окно на 12 этаже. Каждый вечер маленькая девочка взбирается на высокий подоконник, садится, закрывает ладошками уши и смотрит в даль. Только так она может отстраниться от вечных криков родителей, которые всегда называли её обузой, лишним грузом.
В свои 5 лет девочка казалась необычайно взрослой. Ещё бы, попробуй не вырасти, когда мать вместо того, чтобы купить ребёнку еды, притаскивает из магазина водку.
-Да кому ты здесь нужна? Если бы врачи разрешили, я бы вообще тебя не рожала, - к таким словам матери девочка давно привыкла и перестала плакать, когда слышала их.
Сегодня малышка снова погрузилась в свой мир и мечты о том, что объявится какой-нибудь далёкий родственник и заберёт её.
-Я не знаю, придумай что-то, я устала уже от этого! – орала в соседней комнате мать малышки, когда они опустошили первую бутылку.
-Надо было сразу отказ писать, какого хрена забрала её? – отец не уступал, при каждой ссоре подливая масла в огонь и зля свою жену ещё больше.
-Оставить? Ты с ума сошёл? Я же мать!
Девочка, на минуту ослабившая давление на ушки, вновь сильнее прижала ладони и, стиснув зубы, сумела совладать с потоком слёз, щипавшим глаза. Нет, из-за вас я никогда плакать не буду.
Помедлив ещё пару секунд, малышка ловко спрыгнула с подоконника, подошла к двери, вздохнула и решительно направилась в комнату к родителям. Она уже почти забыла их лица, так как старалась не смотреть в пьяные глаза, наполненные ненавистью и отвращением. А ещё она перестала бояться. Страх ушёл несколько дней назад, уступив место желанию прекратить вечные крики и пьянки.
-Просто продайте меня, - тихо заявила девочка, шагнув в комнату, наполненную парами спирта, - В другую семью или на органы, мне все равно.
Затем она просто вернулась в свою комнату и забылась крепким и спокойным сном.
На следующий день девочка сомневалась в реальности происходящего. Она впервые за долгие годы проснулась не от крика или звона разбившейся посуды, а от ласкового поцелуя в щёку и нежного шёпота о том, что маленькому солнышку пора вставать. На идеально чистой кухне малышку ждала улыбающаяся мама и горячие, ароматные и безумно вкусные оладьи. С того дня всё стало совершенно другим.
Малышка стала настоящей малышкой, окруженной заботой и любовью, а слова о продаже и ненависти благополучно забылись.
Спустя два года безмятежного счастья, когда девочка собиралась через пару недель пойти в школу, в её комнату вошли обеспокоенные родители.
-Солнышко, иди ко мне, нужно очень серьезно поговорить, - тихо произнес папа, беря малышку на руки.
-Что-то случилось? – она не боялась, банальное детское любопытство и не более того.
-Да, ангел мой, случилось, - мама обращалась так к ней крайне редко, только когда пыталась своеобразно защитить от плохих новостей вроде переезда соседа, с которым девочка всегда играла, или того, что желаемую собачку уже забрали из приюта. – Понимаешь, когда мы были в больнице, выяснилось, что у тебя есть одна редкая и серьезная болезнь. Лечение очень дорогое и у нас нет таких денег. Однако нам позвонили из очень крутой закрытой школы, которая готова принять и лечить тебя совершенно бесплатно, но мы сможем видеться всего раз в пару месяцев. Если ты готова не видеть нас так долго, то завтра мы поедем в эту школу, чтобы ты прошла все необходимые тесты.
И снова малышку не пугала смертельная болезнь и расставание с родителями, она вновь терзалась любопытством.
-Но зачем я им? Почему эта школа готова меня лечить?
-Помнишь ты разговаривала с психологом? Тот дядя в очках, который поил тебя чаем и кормил конфетами, а потом сказал, что ты – необычная девочка? – мать ещё не успела закончить описание врача, а девочка уже активно кивала, давая понять, что помнит того самого дядю, -Он работает в этой закрытой школе и рассказал там о твоей необычности.
Тем же вечером вся семья единогласно решила, что девочка отправится в странную школу ради спасения собственной жизни.
Затем начались долгие тесты, проверки, разговоры с непонятными дядями и тётями. Девочка решительно не понимала, зачем ей показывают видео с таким реалистичным и жестоким убийством мышей, котят, собак, коров, людей. Её неоднократно водили в морг при школе, где показывали тела, затем их вскрывали, позже просили девочку помогать, внимательно наблюдая за её реакцией. Неоднократно кололи какие-то препараты, вызывающие очень болезненные ощущения. Под конец проверок её несколько раз били током, пытались утопить, задушить, останавливая проверки в тот момент, когда девочка была уверена, что умрет.
По результатам всех тестов семье объявили: «Она – уникальный экземпляр. Берём без раздумий.»
Видя, как у родителей от счастья на глазах проступили слёзы, девочка поняла, что терпела не зря, теперь её вылечат и всё будет хорошо.
После началась учёба. Только вот девочка, получившая кодовое имя Эйч13, изучала вовсе не алфавит и таблицу умножения.
-Бойцы, вам выпала огромная честь учиться в нашей школе. Эта школа очень необычная, для таких же необычных детей. Здесь вас научат выживать в самых экстремальных условиях, хранить тайны под любыми пытками и убивать, не моргнув и глазом! – странная речь от директора школы – сурового седовласого мужчины.
Учителя и наблюдатели оказались очень жестокими и требовательными, не скупились они и на оскорбления и побои. Самым частым обращением к детям было: мясо, биомусор, отходы. Ко всем, кроме неё.
Эйч13 или просто Эйч, как её прозвали соседи по комнате и одноклассники, действительно стала уникальным экземпляром. Первая во всем, начиная от завязывания узлов и заканчивая отточенными навыками убийств, выработанными на манекенах. Единственное, в чем она отставала от сверстников – число посещений родителей.
Через пару месяцев после начала занятий они приехали к Эйч, были искренне рады встрече, привезли много вкусностей и разной одежды, пообещали приехать на следующее посещение и пропали.
Ещё в течение 3 лет Эйч бежала в большой зал и выискивала в толпе родные лица, а затем просто смирилась, но продолжала искать оправдание пропаже родителей.
«Их не пускают, чтобы не сбивать мой настрой. Я ведь лучшая в группе, первая научилась отключать эмоции, вот они и боятся, что я стану хуже. Поговорю с директором и маму с папой обязательно ко мне пустят.» - с такими мыслями Эйч постучала в тяжёлую дубовую дверь кабинета директора.
-Войдите, - суровый голос звучал тихо и устало, -О, неужто ко мне пожаловала лучшая ученица, сама Эйч13! Проходи, присаживайся.
-Спасибо, - спокойно ответила девочка, подойдя к столу, -Я хотела с Вами поговорить.
-Слушаю.
-Я прошу Вас разрешить мне встретиться с родителями. Их посещение никак не повлияет на мою успеваемость, обещаю. Просто позвольте мне с ними встретиться.
-Встретиться? – директор выглядел весьма ошарашенным такой просьбой, а ещё он терзался какими-то сомнениями.
Заставлять детей драться до первой крови, мучить их, пытать – причинять физическую боль ему всегда было проще, чем калечить их душу. Встав из-за стола, он подошёл к Эйч, взял её за руку и усадил на диван возле себя.
-Эйч13, я должен сказать тебе то, что, видимо, не захотели сказать родители, - начал было директор со вздохом, но девочка перебила его.
-Если Вы о моей болезни, то я всё знаю, Пётр Иванович.
-О болезни? О какой болезни?
-Ну как же? Вы ведь взяли меня в эту школу и обещали вылечить.
-Нет, Эйч13, ты совершенно здорова. Твои родители получили за тебя денежное вознаграждение, подписали отказ и уехали.
Ещё несколько дней эти слова гремели в голове у Эйч, но, как она и обещала, учёба её не стала хуже. Скорее даже наоборот, злоба и ненависть заставили её учиться куда прилежней. И убивать ожесточённей, дабы быть переведенной в особую группу.
В 15 лет Эйч убила первого человека. Жертвой маленькой и хрупкой девчонки стал маньяк-рецидивист, чьё досье Эйч внимательно изучила, чтобы не колебаться при выполнении задания. В итоге её сердце не пропустило и удара, не участило свое биение, когда она полоснула ножом по горлу человеку, обдав свои руки теплой и липкой жидкостью. Очередное задание выполнено с оценкой «превосходно».
«Теперь я ещё и первоклассный убийца. Спасибо, мама и папа.» - думала Эйч, отмывая руки и застирывая тренировочную одежду. Она уже вернулась в свою комнату, когда система оповещения произнесла её имя и попросила пройти в кабинет директора.
-Эйч13, для тебя есть новости, - немного взволнованно начал директор, когда она пришла.
-Я слушаю, - лицо подростка не выражало никаких эмоций, кроме небольшого раздражения от вечно спадающей на глаза пряди ярко-рыжих волос.
-Мы всегда внимательно следим за семьями своих воспитанников, особенно за такими, как твоя.
-Если они мертвы, то мне это не интересно.
-Нет, Эйч13, они живы. И у тебя родился брат. Вряд ли его участь будет лучше твоей, но мы готовы следить за его сохранностью до обряда посвящения, после которого ты сможешь забрать мальчика к себе.
В жизни Эйч появился крохотный лучик света, маленькая надежда, цель жизни, ради которой она готова была стать лучше. И имя этой надежде – Ванечка...
...Я лежу на чём-то твердом и холодном. Гроб? Тогда откуда свежий воздух? Как я вообще могу ощущать хоть что-то, если совсем недавно меня убили?
Слабый стон, сорвавшийся с моих губ, посеял в душе сомнения касательно преждевременной смерти. Я попробовала немного пошевелиться и резкая боль, прострелившая спину, окончательно убедила в том, что я не просто жива, но еще и могу думать, причем думать быстро, пусть и матом.
-Очухалась, значит, - голос, недавно говоривший с нами по рации, звучал совсем рядом, - А сейчас давай попробуем встать и поговорить.
Медленно открыв глаза, я упёрлась взглядом в высокий потолок, пытаясь понять, что происходит и как я оказалась в здании. А ещё на краю сознания маячили нечеткие обрывки какого-то сна или видения, но сложить их в цельную картинку все никак не получалось.
Чьи-то руки обхватили меня за плечи и медленно, буквально по сантиметру начали приподнимать от пола, придавая телу сидячее положение.
-Если почувствуешь боль, сразу скажи, ладно?
А если эта боль и не притихала, то просто орать без перерыва или вывешивать плакат? Однако руки и ноги я определенно чувствовала, так что паниковать не стала, прекрасно понимая, что, помогающий мне человек боится усугубления полученной травмы.
Спустя минуту я сидела, прислонившись к стене и крепко стиснув зубы, дабы не застонать снова. Прямо передо мной на корточках сидел темноволосый парень, глаза его встревоженно бегали.
-Где остальные? – тихо спросил он.
-Остальные? Какие остальные? – режим дурочки был успешно активирован и работал без сбоев и нареканий.
-Я знаю, что ты была не одна. Твои товарищи должны помочь мне вытащить отсюда всех людей, сам я с этими отморозками не справлюсь.
Вот так новость. И как же мне следует понимать все это? Он на стороне заложников? Тогда почему остальные «отморозки» не держат его вместе со всеми? Если же он не собирается помогать, тогда, выходит, он просто хотел заманить нас в ловушку?
Слишком много вопросов и ни одного ответа. Снова придется действовать по обстоятельствам и навлекать приключения на свою многострадальную задницу.
Быть или не быть? Верить или не верить? Рисковать или не рисковать?
Данный список вопросов можно продолжать еще долго, суть дела от этого не меняется: необходимо принять решение, которое, возможно, станет судьбоносным не только для того, кто решает, но и еще для десятка ни в чем неповинных людей.
Как я там себе говорила, когда не могла принять решение? Если стоит выбор между «да» или «нет», то всегда рискуй, соглашайся, делай, пробуй. И получай много бесплатных поучительных люлей от жизни.
-Слушай, верить ты мне не обязана, - начал парень напротив, тяжело вздохнув, -Но, думаю, другие люди смогут тебя убедить. Однако тебе придется проявить максимум актерского мастерства.
Чтобы сдержать саркастичную усмешку, мне пришлось немного напрячься. Эх, знал бы ты, сколько данного умения я уже проявляю, не просил бы о подобном.
-Почему я должна верить им? – несмотря на то, что вопрос мой прозвучал очень твердо и решительно, я уже и сама начала понимать, что не просто верю этому человеку, но и готова довериться.
-Не хочу тратить время просто так, они уже что-то подозревают, так что расскажу в двух словах. Две недели назад я пришёл в театр и увидел, что те психи держат людей в заложниках, издеваются, бьют, насилуют. Им нужен был кнут, вот я его и взял. Понятия не имею, как именно, но они признали во мне лидера, так что людей теперь почти не трогают. Иногда некоторым парням достается, но чаще всего находятся добровольцы на роль боксерской груши, лишь бы защитить слабых. Девушек вообще не трогают, выучили правило: бабы для главного. Вот только этим бабам приходится мне подыгрывать, чего я и от тебя прошу. Просто изобрази страх, сопротивляйся, пока доведу тебя до кабинета.
-Нет, парень, - я усмехнулась и медленно встала, продолжая смотреть на собеседника, - Если хочешь увидеть страх и сопротивление, то проси кого-нибудь другого, я этого не умею. Была недавно на допросе со всеми вытекающими, но даже там смогла показать лишь утонченное чувство юмора и стальные яйца.
-А может хотя бы попытаешься? – голос парня чуть дрогнул, он откровенно не понимал моего упрямства. Что же, родной, я тоже его не понимаю, но вот такая уродилась, другой уже не стану.
-Нет, - решительно отрезала я, переступив с ноги на ногу и стиснув зубы от нового приступа боли, - Я тебя не знаю, понятия не имею, зачем ты хочешь мне помочь и так ли это на самом деле. Судя по произошедшему недавно и по тому, что мой позвоночник будто бы пилят тупой пилой, мне здесь не рады. Это ведь твой человек в меня стрелял?
-Да. Нет. Он был здесь вместе с остальными, но противился тому, что я взял бразды правления, вот его и отрядили подходы охранять. Радуйся еще, что он резинкой стрелял.
-О да, безмерно рада. Надо ему тортик испечь в качестве благодарности.
-Короче так, - терпение парня уверенно приближалось к минимальной отметке, он нервно стискивал кулаки, - Ты уверена, что не хочешь подыграть?
Вместо ответа я лишь слегка приподняла бровь, ожидая продолжения речи, в которой, скорее всего, во всех красках услышу то, что меня ждёт при сопровождении к тому самому кабинету.
-Тогда терпи и не обижайся. Обращаться с тобой буду грубо, начнёшь слишком сильно сопротивляться – придется бить. Я тут не для всех такой добренький, власть требует жестокости. А теперь шагай!
Последнюю фразу он выкрикнул, при этом грубо схватил меня за локоть и с силой толкнул в сторону ближайшей двери. Резкая боль снова прострелила спину, на глазах выступили слёзы. А что ты хотела, милая? Проявила принципиальность, вот и терпи теперь. Ведь так легко было согласиться с просьбой парня, но нет. Эх, дура я, глупо отрицать очевидный факт.
От удара моего тела массивная дверь тихонько открылась, явив грязную лестничную площадку. Новый тычок в спину безмолвно указал, что идти следует вниз. Не успела я преодолеть и один пролёт, как готова была молить о пощаде: пол передо мной густо устилало стеклянное крошево, на которое я еще не успела ступить, а уже чувствовала адскую боль в ступнях.
Бросив взгляд вверх, увидела большое полотно ярко-красного цвета, прибитое к стене, а прямо напротив него – пустая оконная рама, у основания которой стояла стремянка.
-И чего это мы стоим, позволь спросить? – с издевкой спросил сопровождающий меня парень.
-Так стёкла же, - нет, умолять его я не стану, если надо, перетерплю все эти мучения.
-Ой, бедная, ножки порезать боится. – наигранное переживание в его голосе быстро сменилось грубостью, - А ну шевелись давай, тварь!
Я осторожно раздвинула ногой осколки и ступила на пальцы, как чьи-то руки подхватили меня и перенесли на следующий чистый участок. Ступни едва успели вновь коснуться пола, когда передо мной возник тот же парень, который выходил из театра, чтобы встретить незваную гостью в моём лице.
-Ну и упырь же ты! – с ненавистью бросил мой спаситель и побежал дальше по лестнице.
Вот и как прикажете вести себя в подобной ситуации? Здесь же противоречие на противоречии и противоречием подгоняет.
Один говорит, что хочет помочь, но обращается грубо и даже жестоко. Другого называют отморозком и садистом, хотя он с легкостью помогает мне и, вроде бы, даже переживает. Как говорила моя знаменитая тезка: все страньше и страньше.
Я настолько опешила от сложившейся ситуации, что напрочь забыла о необходимости куда-то там идти, однако большая ладонь, мёртвой хваткой сжавшая запястье, быстро выдернула из размышлений. Парень тащил меня дальше по лестнице, совершенно не замечая сопротивления и недовольных вскриков.
Спустя еще два пролёта он немного притормозил перед дверью, притянул меня ближе и виновато прошептал:
-Прости, сейчас будет очень больно и очень жестоко.
Несмотря на предупреждение, я не успела подготовить своё тело и разум к новой порции насилия.
Толкнув двери ногой, он буквально швырнул меня в зал, в самую гущу народа. Не сумев удержаться на ногах, я рухнула на холодные плиты, перекатилась и, подняв голову, увидела обращенные ко мне лица.
Со всех сторон зала на меня смотрели десятки пар глаз, некоторые дети плакали, растирая слёзы грязными ладошками и оставляя на личиках темные разводы. Одежда на большинстве девушек была разорвана и окровавлена, лица некоторых парней напоминали кровавые месива. От осознания всего происходящего на глаза опустился какой-то красный туман, дико хотелось наказать всех, кто причинил этим людям столько боли.
Я вскочила на ноги и бросилась было к следовавшему за мной парню, но он ловко схватил меня за горло и с силой оттолкнул, от чего я вновь рухнула наземь. Затем наступила та самая жестокость, о которой он предупреждал. Схватив за волосы, парень потащил меня через весь зал. Как говорится, сопротивление бесполезно, так что я просто старалась активней перебирать ногами, дабы минимизировать боль, и сдерживаться от криков, показывающих мою слабость.
Тем временем в голове уже сложилось пол десятка вариантов, как можно открутить достоинство этому извергу, причинив ему максимум боли. Да, мстить не стоит, но он уже явно заигрался.
Когда я вновь пришла в себя, мы были в небольшом кабинете со столом, стульями, небольшим диванчиком и шкафом – сразу вспомнился кабинет Павла Сергеевича, разве что здесь не было так уютно и приятно находиться: на полу и стенах капли крови, грязь, обрывки какой-то бумаги, пакеты – почему-то сразу всплыла ассоциация с наркопритоном.
-А могла бы просто поорать для вида, - парень сел напротив меня на стул и выжидающе заглянул в глаза.
Понятия не имею, что происходит со мной, наверно, уже с ума схожу на нервной почве. Внутри так и кипела ярость, желание ударить эту наглую рожу буквально выплёскивалось из меня, однако где-то в глубине сознания звучал тихий и спокойный голос, беспрестанно повторяющий, что все хорошо, мне ничего не угрожает и не угрожало.
Спустя пару минут голос затих, унеся с собой всю злобу.
Я вновь взглянула на парня, но теперь он не казался таким ненавистным и жестоким. Скорее уж напуганным и встревоженным, что вызывало легкий когнитивный диссонанс.
-Я не хотел, - он опустил глаза, словно провинившийся школьник перед директором, - Так было нужно.
-Я знаю, - подобный ответ немного шокировал парня, так что пришлось снимать напряжение данной ситуации, - Тебя как звать-то, мучитель?
-Стас, - немного смутившись ответил парень, затем подошёл к двери, отворил и грубо крикнул, - Ведите её!
-Кого? – испуганно спросила я, едва дверь снова закрылась.
-Того, кто подтвердит тебе, что я хочу тут всем помочь. А теперь, будь добра, изобрази максимум страха и боли, пока они не уйдут.
Из зала донеслись протестующие крики и дружный гогот. Женский голос умолял не трогать её, ответом ей было лишь улюлюканье и маты. Поразмыслив мгновение, я плюхнулась на пол около диванчика, притянула колени к груди и, максимально сжавшись, захлюпала носом.
Дверь открылась, многократно усилив гогот, послышался топот, затем падение тела на пол, новая порция смеха, который быстро стих.
-Встаём, всё хорошо, - Стас помогал встать миниатюрной девушке, которую легко принять за ребенка: еще подросток, на голову ниже меня, худощавая, светлые волосы сильно свалялись и запутались, все руки в синяках, на щеках красуются дорожки от слёз, а насыщенно-зелёные глаза завораживают, словно профессиональный гипнотизер.
Мы встретились взглядами лишь на мгновение, но я успела разглядеть целый ураган эмоций, пронесшийся в этих огромных глазищах.
-Она здесь откуда? – голос у девчушки был ожидаемо высоким, почти писклявым, - Ты её знаешь вообще? Знаешь, кто она такая? Что она такое?
-Катя, успокойся, - парень поднял руки в примирительном жесте, попытался усадить девушку на диван около меня, но она стремительно отпрыгнула к противоположной стене и с ужасом уставилась на меня.
-А я вот знаю её, знала, если быть точной.
Ну вот, снова меня узнают и ненавидят совершенно посторонние люди, а я даже понятия не имею, почему. Однако же, глядя на ужас в их глазах, даже уточнять ничего не хочется, вдруг их слова заставят меня испытать к себе то же отвращение.
-Слушай, Катя, да? – я слышала себя словно через толстый слой ваты, даже не понимала до конца, что же хочу сказать, но продолжала говорить, - Я вижу тебя первый раз в жизни, если тебе как-то навредила девушка, похожая на меня, то разрешаю себя ненавидеть, но помоги мне. Стас сказал, что хочет вытащить отсюда всех людей, я хочу точно того же, вот только не верю тому, кто несколько минут назад чуть не снял с меня скальп. Он же уверяет, что ты можешь доказать чистоту его намерений. Если это действительно так, не томи, расхваливай его, как товар перед покупкой. Обещаю внимательно выслушать и здраво оценить качество приобретаемой продукции.
Едва я закрыла рот, как снова удивилась такому монологу. Я ведь так не говорю, просто не могу так. Что это вообще? Шизофрения? Маразм? Временное помутнение рассудка? Ладно, диагноз буду ставить позже, сейчас надо выслушать защитную речь девчонки и принять какое-то решение.
-Сразу предупреждаю: если мне что-то не понравится в твоем поведении, я тебя убью, - Катя пыталась выглядеть максимально агрессивно, однако в моей голове над её образом вспыхнула надпись: «Режим боевых хомячков успешно активирован. Для отключения почешите за ушком или погладьте пузико.», - Они тут все уголовники. Когда началась эвакуация, их оставили в камерах, ждали какой-то спецтранспорт. Через три дня решили вывозить на простых машинах, не успели на улицу вывести, как они набросились на охрану. Пятеро вооруженных полицейских против дюжины убийц и маньяков – шансов не было. Когда нас здесь закрыли, двое из них заметили девочку маленькую, приглянулась она им чем-то, начали приставать. Ей 6 лет всего, понимаешь? Она же маленькая совсем! – на глазах девушки выступили слёзы, а меня пронзила страшная догадка, которая быстро подтвердилась, - Я предложила им себя вместо сестры, они и согласились. Тебя когда-нибудь пускали по кругу пятеро обкуренных уголовников? Нет? Тогда могу поздравить, тебе повезло. А я побывала в этом аду трижды, пока Стас не пришёл и не запретил им даже смотреть в нашу сторону. Нет, я не жалею, что поступила так. Уж лучше я, чем сестрёнка. Можешь не верить в его помощь, вот только такая тварь как ты никогда даже близко не будет к таким, как Стас.
Я видела, как больно Кате рассказывать, через что она прошла, как ей хочется разрыдаться и почувствовать, наконец, полную безопасность. Скоро мы доставим её в такое место. Скоро они все будут в безопасности, я обещаю.
-Хорошо, я верю и помогу вытащить отсюда всех, кого сможем. – я вновь посмотрела в огромные изумрудные глаза девчонки, наполненные болью и страхом, - Только скажи, почему ты меня так ненавидишь?
Вопрос явно застал её врасплох. Взгляд забегал по комнате, словно бы в поисках помощи.
-Я правда не понимаю, почему все так ко мне относятся, - мой голос снизился почти до шёпота, к горлу подступил ком.
-Ты же убийца, - таким же шёпотом ответила Катя, - Ты закончила ту проклятую школу. Не просто закончила, прошла полное посвящение. Ты единственная за десятилетие смогла подтвердить свой статус и получить ту медаль или что там они вручают.
-Какую школу? Ты о чём вообще?
-Вступительные тесты, больше похожие на пытки, долгие годы обучения, которые не включали обычную школьную программу, Доминанта, Эйч, посвящение, ритуал. Ничего не припоминаешь?
Я продолжала молча сверлить глазами стену, совершенно не понимая, что за бред несет эта девчонка. Кажется, не только у меня здесь шизофрения.
Однако в душе продолжали всплывать странные образы, вызываемые всего двумя словами: Доминанта и Эйч. Что это такое? Почему я не могу ничего вспомнить? По какой причине Доминанта вызывает во мне такую сильную волну ненависти и боли?
Я обязательно во всём разберусь. Просто не имею права не разобраться.