Глава 9. Кассандра
Верните меня домой.
Я брожу здесь битый час, в попытке отыскать хоть что-то, не говоря уже о выходе. Ни звука, ни ориентира, ни намека на живое. Совершенно ничего. Густой туман обволакивает меня, от чего становится холодно и липко.
Верните меня домой.
Каждый шаг отдается эхом внутри.
Где я?
Ответа нет.
Где я?
Лишь бескрайняя пустота.
Где..
И вдруг... хруст. Едва уловимый звук, будто кто-то наступил на сухую ветвь. В месте, где казалось, ничего нет.
Я останавливаюсь. Мне хочется продолжить путь, но я стою. Хочется бежать без оглядки, но я стою. Стою..
Черная рука мертвой хваткой цепляется за мою шею. Хрип срывается с губ.
— Думала я не найду тебя? — Голос тягучий, низкий. Тот голос. Он звучит прямо у моего уха, обдавая холодным воздухом. — Неужели ты надеялась так легко убежать от меня, голубоглазка? —голос усмехается. — Я разочарован. Думал, выбил из тебя все дерьмо, — тонкие пальцы сжимают горло. — Не забывай, я всегда рядом.
Рука обвивает шею еще сильнее, пока воздух в легких не заканчивается. Задыхаюсь... Я задыхаюсь...
Резкий вдох обжигает горло, словно я глотаю ледяной воздух. Глаза распахиваются, но вокруг – лишь тьма, густая, давящая. Где-то вдалеке приглушенно тикают часы, за окном царит безмолвие. Видимо, еще ночь.
Медленно сажусь на постели, ладонь рефлекторно тянется к шее. Кожа кажется чужой, промерзшей, словно холод впитался в нее, оставив свой след. Сердце гулко отзывается в висках, сливаясь с тихим шелестом дыхания – неровного, разорванного.
Прикрываю глаза, как передо мной снова всплывает тот образ..
«Всего лишь сон. Успокойся.» — голос Элеанор звучит настойчиво, но не успокаивает.
Дыхание постепенно выравнивается, но тяжесть никуда не исчезает — она остается со мной, цепенеет внутри, оседает в душе, словно холодный мрамор. Тревога тихо разливается под кожей, впитывается в кости.
Пока вопросы вихрем несутся в голове, за окном потихоньку начинает сереть — появляются первые признаки рассвета.
Утро близко. Но многое ли оно способно изменить?
— Таак, ты уже приняла решение? — осторожно спрашивает Клэр, нерешительно поднимая взгляд.
После нашей стычки несколько дней назад, она только и делала, что горько молила ее простить, хватая за руку; сыпалась фразами «Я хотела как лучше» и старалась не попадаться мне на глаза всякий раз. Атмосфера накалялась, в доме становилось невыносимо душно, даже несмотря на то, что я простила ее в ту же ночь после тех событий. Казалось моя прошлая деятельность, странный музей, и те влиятельные люди повисли в воздухе, прилипли к коже, не желая отпускать.
Каждой своей клеточкой, атомом, я чувствовала — не к добру это все. Фигурное катание, которое я тщетно старалась вычеркнуть из памяти; парень, которого я давно забыла, или по крайней мере, делала вид, что это так; сон, который я теперь пыталась прогнать, до того, как он станет частью моей плоти. Казалось, все это было чьей-то скверной шуткой. Конечно, над Кассандрой Прескотт просто решили подшутить, забавы ради. Ничего странного. Скоро все пройдет.
Как жаль, что нам больше не по двенадцать, и в шутки мы давно перестали верить.
— Не думаю, — спокойно отвечаю я.
Клэр, приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же сжимает губы в тонкую линию, явно передумав.
— Ладненько. Мне пора на смену, —вскакивая со стула, нервно улыбается. — Не скучай!
Обнявшись на прощание, подруга упархает из квартиры, оставляя меня с наедине с собственными демонами.
Прошло несколько дней. А я все еще так и не дала ответа, зарыв голову в песок, не обращая ни малейшего внимания на полные отчаяния просьбы Элеанор.
Поначалу я и вовсе собиралась выбросить этот несчастный клочок бумаги. Один дерганный жест — и я бы выжгла из сердца все, что не дает покоя. Но что-то удерживало. Каждый раз, когда мои пальцы сжимали его, внутри что-то дрогало, будто в том клочке заключались не просто номера, а нечто большее, что я пока не могла понять.
«Ты просто не признаешь, что хочешь там работать.» — в конечном счете бросила Элеанор. И обиделась. Позже — минут через десять — ее голос вновь раздался в голове.
Недолго думая, подхваченная каким-то отчаянным порывом, я схватила куртку и выбежала на улицу. Морозный воздух хлестко ударил в лицо, опаляя кожу ледяными иглами, а городской шум накрыл с головой — гул голосов, отдаленный звук сирены, запах кофе, тонкими струйками растворяющийся в холодном утреннем воздухе.
Прикрываю глаза, стараясь не дать воспоминаниям прорваться наружу и затопить меня с головой.
Как быть в такой ситуации, мам?..
Опускаю руку в карман и, к своему удивлению, нащупываю что-то знакомое — сотовый телефон и смятый клочок бумаги, забытые здесь еще три дня назад.
Выдыхаю.
Я потерянный человек в тумане. Мысли переплетаются, словно дрожащие ветки в ветреный день, сталкиваются друг с другом, путают направление. А разум мечется — между желанием сделать шаг и страхом рухнуть в пропасть.
Я совершу ошибку.
«Можно хотя бы попытаться. Хуже не станет.»
Я совершу ошибку.
«Это твой шанс, ты не можешь его упустить.»
Я совершу ошибку.
«Ты справишься. Я знаю.»
Когда моя рука тянулась к клочку, я знала, что совершаю ошибку.
Поднимаясь по мраморным ступеням, устланным мягким ковром, оглядываюсь по сторонам. В этом музее всегда так шумно? Двух визитов было достаточно, чтобы понять — жизнь здесь течет своим особым ритмом. Вот сотрудники куда-то суетливо торопятся, неся различные декорации, внизу школьникам проводят экскурсию, а с верхнего этажа доносится гул музыкальных инструментов.
Сжимаю руки в карманах.
Утром Клэр спросила, хочу ли я, чтобы мы пошли вместе. Я отказалась.
Факт того, что я приносила ей слишком много хлопот давил на меня со всех сторон. Из-за чего я твердо решила, что перееду как только поднакоплю. Именно поэтому я сейчас топчу по лестнице, в надежде не перепутать кабинеты. Именно поэтому я сейчас устроюсь на работу.
«Ну конечно. Именно по этой причине мы здесь.» — хохотнула Элеанор.
Иногда мне очень хочется применить рукоприкладство к кое-кому, несмотря на то, что этот кое-кто является мной.
«Да молчу я, молчу!»
Поднимаю руку, собираясь постучать, но прежде чем успеваю коснуться двери, она внезапно распахивается. За ней — конечно же... кофейные глаза.
Серьезно?
Смит застывает в дверях, словно его застигли врасплох. Во взгляде — то ли изумленном, то ли озадаченном — мелькает удивление в перемешку с чем-то странным, почти необъяснимым — будто он давно чего-то ждал, и теперь, встретившись с этим лицом к лицу, не знал, как реагировать.
— Добрый день, — приглушенно произносит он, слегка отступая в сторону, чтобы освободить мне путь.
— Добрый, — отвечаю, стараясь удержать голос ровным.
Шаг внутрь — и тишина кабинета тут же накрывает, словно мягкий, едва ощутимый кокон. В воздухе витают легкие нотки пряного кофе, смешанные с чем-то еще — тонким, ускользающим запахом бумаги, древесины, возможно, парфюма.
Макс что-то бормочет себе под нос, прикладывает телефон к уху и выходит, оставляя меня наедине с женщиной, которая сидит за массивным столом.
— Мисс Прескотт, как я рада вас видеть! — мягкий, но уверенный голос прерывает мои мысли. Миссис Смит поднимается и идет мне навстречу. Волосы пепельного оттенка едва заметно блестят в свете, льющемся из огромного окна. — Надеюсь, вы не передумали по пути сюда?
— Доброго дня, миссис Смит. Не думаю.
— Отлично! — она открывает ящик стола, достает папку и аккуратно кладет ее передо мной. — Вот контракт.
Сев за стол, открываю папку и начинаю бегло просматривать текст. Пункты один за другим складываются в общую картину: должность, обязанности, оклад. Все выглядит на удивление просто и прозрачно.
Когда добираюсь до последнего листа, в кабинет возвращаются кофейные глаза, чье присутствие я ощущаю, даже не поднимая взгляд.
— Все в порядке? — настороженно спрашивает женщина.
— Срочные дела в офисе. Не думаю, что сегодня получится.
— Что ж, — женщина спокойно принимает подписанный контракт и улыбается — просим прощения за доставленные неудобства, мисс Прескотт, но Макс сможет познакомить вас с ребенком только завтра из-за неотложенных дел. Надеемся на ваше понимание.
Взгляд нервно мечется в сторону, но я лишь молча киваю, чувствуя как напряжение снова оседает на душе.
— Добро пожаловать в нашу семью, мисс Прескотт.