6. Звёздочка
Сижу в раздевалке, потирая ногу. Болит. Недостаточно размялась и по всей видимости растянула связки. Надеваю кроссовок на одну ногу, а затем и на вторую, от ощущений в которой даже едва слышно взвываю, но всё равно втискиваю её в обувь.
Не решаюсь набрать его номер и попросить забрать меня, не смотря на его слова. Позволяю себе лишь написать короткое сообщение.
Наш диалог в мессенджере абсолютно пуст, моё сообщение первое.
Аделина: я освободилась, ты заберешь меня?
Тут же выхожу из диалога и блокирую телефон, испытывая внутри какую-то необъяснимую тревогу перед его ответом. Но испытываю её совсем недолго, на телефон буквально через минуту приходит сообщение, заставляя меня вздрогнуть от уведомления.
Максим: через десять минут буду.
Сухо и по фактам. В его стиле. Спасибо хотя бы за то, что не заставил меня долго мучиться в ожидании - уже что-то.
— Тебя нужно будет подкинуть домой? — спрашиваю я у Лики, которая не складывая вещи, неаккуратно просто впихивает их в свою сумку, борясь с тем, чтобы она застегнулась.
— Нет, мама тащит меня сразу после тренировки выбирать новую посуду,— тараторит подруга. — Как будто я ей чем-то помогу.
— Это плохо. — на выдохе признаюсь я, от чего обращаю на себя всё её внимание.
— Ну я бы не говорила о хождении по магазинам так обречённо, но в целом да, интересного мало.
— Я не про посуду, — улыбаясь от недопонимания говорю я. — Я надеялась, что ты поедешь со мной.
Лика останавливает взгляд на моём лице, явно недоумевая, почему меня расстроила такая мелочь.
— С родителями что ли поругалась?
— Нет, — я прикусываю щёку изнутри, задумываясь, стоит ли вообще озвучивать ей это и порождать ненужные фантазии. — Меня снова подвозит Макс.
— Макс? — поднимая одну бровь вверх спрашивает она, я киваю. — Так а проблема в чём?
— В том, что это его странная личная инициатива.
— Будто бы тебе это не нравится.
— В том то и проблема - мне нравится, — признаюсь абсолютно честно. — А он сегодня в прямом смысле этого слова назвал меня ребёнком.
Максим: Выходи, звёздочка.
Звёздочка.
— Звёздочка. — тяжело вздыхая, произношу я, уже точно вслух.
— Что? — накидывая сумку на плечо, спрашивает Лика. — Ты о чём?
— Забудь, вспомнила фигню какую-то.
Нога даёт о себе знать ноющей болью, когда я наступаю на неё и кое-как, взяв Лику за предплечье, я покидаю здание. Едва оказавшись на улице я утыкаюсь взглядом в него.
Он курит, жадно втягивая едкий дым, раздражённо что-то печатая в телефоне одной рукой. Стоило ему лишь поднять глаза и увидеть нас двоих, плетущихся в темпе больной старой улитки по направлению к машине, он убирает телефон в карман, а сигарету тушит об асфальт, делая несколько шагов нам навстречу.
— Что случилось? — он указывает взглядом на мою ногу, явно заметив, что я немного прихрамываю.
— Видимо лодыжку потянула, пустяки.
— Пустяки из-за которых ты не можешь нормально идти?
— Я могу идти, просто с трудом.
— Звёздочка, ты находилась без присмотра всего два часа, я теперь понимаю твоего отца.
— Звёздочка. — произносит Лика, не скрывая довольной ухмылки, от чего хочется ущипнуть её, просто чтобы она прекратила.
Максим, наверняка, по её виду понимает, что она так реагирует не просто так, но абсолютно этого не показывает. То ли не желая делать на этом акцент, то ли ему абсолютно безразличны обсуждения двух «детей».
— Тебя тоже нужно довезти, как и в прошлый раз?
— Нет, спасибо большое, меня заберут, сейчас только Аделине помогу сесть в машину.
— Давай сумку, — он уже стягивает спортивную сумку с моего плеча. — И освобождай свою подругу.
Я недоумевая смотрю на него, ведь прекрасно понимаю, что без поддержки Лики будет идти ещё больнее, а он почему-то решает включить свои издевательства надо мной именно сейчас.
— Я не дойду сама.
— Я же говорю, освобождай свою подругу, — повторяет он, я недовольно убираю руки от предплечья Лики. — И позволь тебе помочь.
Он в считанные секунды обхватывает меня за талию одной рукой и второй где-то под коленями, заставляя оказаться у него на руках, и делая это так легко, будто я не вешу и килограмма. Я не успеваю даже пискнуть в знак протеста.
Мы прощаемся с подругой, помахав друг другу рукой. Она в шоке. Я не меньше. Слишком отчетливо чувствую запах его парфюма, влипая взглядом в ворот его рубашки, ощущаю тепло его тела, распространяющееся и на меня. Мне до безумия неудобно перед ним за возникшую ситуацию, но еще сильнее приятно от того, что он сейчас делает.
Он ловко открывает дверцу машины, усаживая меня на сиденье, обращаясь со мной так аккуратно, будто боясь сделать что-то лишнее, убирает вещи назад и сам усаживается в машину.
Он заводит машину, а я не решаюсь начать с ним разговор. Кладу телефон рядом с коробкой передач, скрещивая руки на груди и наблюдая за дорогой, пробка на которой явно затянулась.
— Мы заедем в больницу, — озвучивает наконец хоть что-то Максим.
— Там ничего серьёзного, правда, — его неодобрительный взгляд встречается с моим. — Мама просто перевяжет мне ногу эластичным бинтом и через пару дней всё будет нормально.
— Ты уверена, что когда ты не можешь наступить на ногу - это нормально?
— Иногда бывают мелкие травмы. Всё нормально, честно.
Я поворачиваю зеркало на себя, расплетая и высвобождая волосы, которые тут же тяжело падают мне на спину. Голове в миг становится легче и я довольно вздыхаю, забираясь пальцами в волосы, немного массируя область у висков.
— Наконец-то, — шепотом говорю я, но он явно слышит меня. — Терпеть не могу, когда волосы собраны, я похожа на Шалтай-болтая.
— Аделина, — его заставляет улыбнуться моё сравнение. — Во-первых, ты на него не похожа, а во-вторых, мне нравилось и с собранными волосами.
Я стараюсь не выдавать удивления, но уверенна, брови уже поползли вверх от сказанного им.
— Это такая шутка?
— Нет, — строго отвечает он, что звучит даже немного грубо. — Почему это должно быть шуткой?
— Потому что это выглядит объективно так себе, а ты, видимо, пользуешься той же схемой, что и мои родители - делаешь комплименты тому, что человек в себе терпеть не может.
— Ты делаешь самые странные выводы, которые только могла сделать девушка, — он толком не смотрит на меня, раздражённо наблюдая за дорогой. — Для чего мне, по-твоему, так делать?
— Не знаю, для поднятия моей самооценки?
— Как будто ты сама не понимаешь, насколько на самом деле красивая, – он поворачивается, чтобы увидеть мою реакцию, и встречается взглядом с моим удивлением. — Нет, не говори мне, что даже в себе ты находишь то, к чему можно придраться.
Я сглатываю, не понимая, что вообще должна сейчас ответить не подобное.
— Я не буду сейчас указывать тебе на свои комплексы.
— Я не вижу в тебе причин, по которым они вообще могут появиться.
Он говорит это так уверенно, будто и в правду так думает.
— Хорошо, например мои ноги, — мы стоим на месте в пробке и он позволяет себе полностью повернуться в мою сторону не отвлекаясь на дорогу.
— И что не так с твоими ногами? — он улыбается, от чего мне становится только неприятнее.
— Максим, это не смешно.
— Хорошо, — он тут же становится снова серьезным. — Что с ними не так?
— Ну, — я замолкаю. — Они недостаточно худые и длинные.
— Аделина, — он вздыхает, на секунду отводя от меня взгляд, а после снова погружая в омут его карих глаз. — Я скажу тебе своё мнение, как мужчина, а ты не будешь смущаться, хорошо?
— Хорошо.
Я не уверена, что готова услышать его честное мнение, особенно если оно сделает только хуже и заставит меня больше никогда в этой жизни не надевать юбки.
— У тебя все более чем хорошо и с ногами, и с фигурой в целом, — он говорит это абсолютно невозмутимо, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать. — Тебе вообще не о чем переживать.
— Ты просто не видел девочек в моей школе.
— Я и не хочу на них смотреть, мне достаточно того, кого я вижу перед собой, чтобы сделать выводы.
Я растеряна, но не чувствую смущения. Погружена в его темные глаза, словно в бездну, нырнув в которую, никогда не понимаешь, что ждёт тебя дальше.
В следующую секунду я вздрагиваю от уведомления на своём же телефоне. Смотрю на экран, где всплывает сообщение от Егора.
Максим тоже опускает взгляд на мой лежащий телефон и видит от кого сообщение, тут же отворачивая голову, наблюдая за другими машинами которые едва двигаются вперед.
Я осторожно беру свой телефон, печатая сообщение. Ничего не обычного: просто рассказывает о том, как гулял с друзьями и спрашивает вернулась ли я с тренировки.
Отвечаю, что все в порядке. Но скрываю факт того, что я всё ещё не дома.
— Что ему от тебя нужно? — его кадык дёргается, рукой он потирает подбородок.
— Мы всё время общаемся, это же нормально, — он больше не смотрит в мою сторону. — Тебе ведь, наверняка, тоже много кто пишет.
— Мне никто не пишет, — его тон сменился на тот, который я терпеть не могу - сухой, без эмоциональный и слишком серьёзный. — У меня нет времени, чтобы страдать чем-то подобным.
Ему никто не пишет, но презервативы раскиданы по его машине.
Я специально опускаю взгляд в то место, где они лежали до этого и больше ничего там не нахожу.
Он не терял время, пока я была на занятиях.
— Сколько ты с ним уже встречаешься? — неожиданно спрашивает он, прерывая молчание.
— Три недели.
— Не доверяй парню, которого знаешь три недели.
— Если я не могу доверять собственному парню, тогда я вообще не знаю, кому можно верить.
— Ты можешь верить тем, кто точно не сделает тебе ничего плохого: твои родители, твой брат, — он в очередной раз отвлекается от дороги на меня. — Я.
— Егор тоже не сделает мне ничего плохого.
— Я так не думаю, и тебе не советую.
— Ты вообще о нём ничего не знаешь и делаешь выводы.
— Аделина, ты забываешь один факт, — я внимательно смотрю и слушаю его. — Мне тоже было семнадцать и я знаю, что в голове у парней в этом возрасте.
— Не все такие, как ты. — недовольно вздыхаю и отворачиваюсь, наблюдая за потоком машин в боковом окне.
Он не имеет вообще никакого права так говорить и судить всех по себе. Я отлично помню, как он и мой брат относились к жизни и к девушкам в моём возрасте, хоть и не знаю всех подробностей, а они, я уверенна, еще хуже моих детских воспоминаний.
На моём телефоне раздаётся рингтон. На этот раз всего лишь мама, что позволяет избежать осуждающих взглядов от человека за рулём.
— Да, мам?
— Детка, ты закончила? Максим забрал тебя?
— Да, мам, все в порядке, я уже еду, — в трубке слышу отдалённо голос отца, который спрашивает, скорее всего, обращаясь к маме, почему так долго. — Передай папе, что здесь пробка.
— Кирилл, они в пробке, сегодня же суббота, весь центр, наверняка, стоит, — я просто слушаю, как они общаются между собой. — Мы с папой собираемся поужинать в ресторане, нам дождаться тебя?
— Нет, мам, все хорошо, езжайте вдвоём, я всё равно очень устала.
— Хорошо, если что, ужин тогда в холодильнике, пожалуйста, не забудь и не ходи голодной.
— Хорошо-хорошо, — улыбаясь, но закатывая глаза от того, что слышу это из раза в раз, говорю я. — Отлично проведите время, целую.
Я сбрасываю, после кладя телефон на свои колени.
— Всё нормально?
— Все стандартно, родители едут ужинать, но из вежливости сначала предложили мне поехать с ними.
— Какой понимающий ребёнок. Родителям иногда нужно быть вместе наедине.
Я начинаю злиться на него, за то, что он снова это делает. Снова называет меня так, хотя минут десять назад давал мне оценочные суждения, как мужчина женщине.
— Перестань называть меня так, — перестав скрывать своё недовольство прошу его. — Это обидно.
— Твой брат всегда называет тебя ребёнком и ты так не реагируешь.
— Мой брат не говорит мне своё мужское мнение о моей фигуре и ногах.
— Хорошо, я больше не буду так тебя называть, — я успеваю обрадоваться, но это лишь на пару минут. — О твоих ногах и фигуре я тоже больше своё мнение высказывать не буду, устроит?
Нет, не устроит.
— Да, спасибо.
— Ты всех с таким недовольным видом благодаришь?
Я хочу сказать ему слишком много, но если открою рот, выложу всё, что крутится у меня на языке сейчас и всё, о чем я думала раньше.
— Я просто устала после школы и танцев, еще и нога болит.
По всей видимости он принимает этот мой ответ или просто не желает продолжать этот бессмысленный разговор. Всё это время мы ехали без музыки, а последнюю часть пути вплоть до дома провели в абсолютной тишине.
Максим останавливает машину около ворот моего дома, я борюсь с собственной гордостью, ведь знаю, что мне нужна его помощь, чтобы дойти к дому, но не хочу просить его об этом. Поворачиваюсь лицом к нему, смотря в глаза снизу вверх, но ничего не говорю.
— Пойдём.
Это единственное, что говорит он, легонько касаясь пальцем кончика моего носа, от чего я немного его морщу, стараясь скрыть улыбку.
Он умеет читать мысли?
— Куда?
— К тебе домой, — уверенно говорит он. — Доставлю «не ребёнка» до самой её постели.