Глава I
Ночной изолированный пределами комнаты мрак наполняли звуки старых громко ходящих настенных часов, редкое «пикание» устройства, стоящего на стойке возле кровати, и шероховатый звук дыхательного аппарата, поддерживающего жизнь в неподвижном теле, лежащем рядом. Последние несколько лет Зоя провела именно в этом положении. Лежа. Без малейшего движения, за исключением, разве что, вращающихся озирающихся глазных яблок. Только они выдавали, что покоящееся тело - живое.
Из дальней комнаты раздался грохот. Что-то упало. Затем последовал низкий нечленораздельный голос. Вани, сыну Зои, было уже шестнадцать. Заляпанная чем-то майка, заправленная в тряпочные штаны, квадратные очки с линзами толщиной в сантиметр, царапины и синяки на руках, коротко обгрызенные, местами кровоточащие, ногти. Всегда смоченные слюной уголки широкого рта. Ваня родился с расстройством головного мозга, выражающимся дефицитом социального взаимодействия. Ваня был - аутистом.
Зоя направила блестящие широко раскрытые глаза сквозь мрак по направлению дверного проема. Она не имела никакой возможности помочь сыну, в чем бы то ни было. Она даже не могла позвать на помощь... только беспомощно вращать глазными яблоками. Из темноты, рывком вперед, к Зое шмыгнул сутулый силуэт. На несколько секунд повисла немая пауза. За все время женщина уже привыкла находиться один на один с Ваней дома.
Их район находился на самом отшибе города, за болотистой местностью. Если писать статью о современном значении слова «гетто», то, место, где они жили, можно было бы вписать как яркий пример, как образец. Серые мрачные стены, расписанные кем-то из баллончика. Мусорные кучи, располагающиеся везде, где это не мешает проходу. Грязь и нищета. Наркомания и безработица. Попадая сюда - складывалось впечатление, что попадаешь в другой мир. В прошлое. В липкую пучину безысходности.
Однако ни Ваня, ни Зоя не имели к этому никакого отношения. Женщина не покидала квартиру с момента несчастья, приковавшего ее к кровати. Ваня выходил гулять, мог запросто всю ночь пропадать где-то, а затем возвращаться с кучей всякого мусора в охапке. Самостоятельно мылся, готовил еду, кормился и кормил через трубочку свою мать. И не смотря на весь творящийся в его жизни кошмар - не являлся частью всего этого. Жил в своем изолированном мире.
Силуэт, стоящий в метре, шевельнулся. «Раз, два. Два, три. Четыре» - Высокий голос звучал взволнованно. Раздался щелчок выключателя и желтый теплый свет разлился по комнате. Старые обшарпанные, местами отклеивающиеся обои. Пожелтевший подоконник, выглядывающий из-за запачканных штор. Ваня стоял, глупо улыбаясь и держа в руках какую-то железку, которую ранее нашел на помойке и приволок домой. По лицу тонкой струйкой стекала кровь. Зоя не сводила взгляд. Ваня довольно гхыкнул, сделав виноватое лицо, и стал начесывать макушку - судя по всему - то место, куда только что и приземлилась железяка. Развернувшись, он вновь скрылся в темноте коридора, отправившись в свою комнату. Часы показывали 10-15. Свет остался мягко освещать комнату и ее без подвижного жильца. Уснуть из-за этого не удастся. Где-то в комнате вновь что-то рухнуло. И так же вновь раздался возглас Вани. Далее звуки возни. Парень, промелькнул в коридоре, одетый в клетчатую теплую куртку и легкую шапку. Раздался закрывающийся хлопок входной двери. Должно быть, вернется утром, как обычно.
До самого утра Зоя будет делать то единственное, что ей все еще дано. Вглядываться в окружающую подсвечиваемую пустоту.
- Какой же он всё-таки противный, - последнее слово маленькая девочка намеренно вытянула, выказывая полное пренебрежение и собственное превосходство над мужчиной, лежавшим прямо на тротуаре и целующего бордюр.
- Да, а ещё от него тянет чем-то... - нависший над мужчиной мальчик наклонился, принюхался, сморщил нос в отвращении. - Странным.
Странным, да. Пожалуй, лучшего слова для описания найти было невозможно. Шерлок Холмс, который, как известно, отлично умел различать запахи, и тот бы не смог выделить какие-то определённые нотки из всего спектра ароматов, исходящих от субъекта.
Мужчина открыл глаза. Медленно осознав, что над ним смеётся стайка детишек, а сам он нежно водит по бордюру морщинистой ладонью и касается обшарпанного угла сухими губами, он со стоном сел.
- Водичка есть? - оперевшись ладонями об асфальт и зафиксировав блуждающий взгляд на детях, спросил он. - Глоточек бы...
- Не-а, - протянул мальчик, который был ближе всех к мужчине. - Бомжей не поим!
- А ну иди сюда, змеёныш! - мужчина протянул руку и вытянулся в сторону, куда уже убегал, хохоча, мальчуган. - Ты кого бомжом назвал, шельма?
- Бомж, бомж, бомж! - весело верещали детишки, держась на почтительном расстоянии. Видимо, они полагали, что он легко может вскочить на ноги и догнать их, а что случится дальше - лишь плод детской фантазии. Может, они думали, что он вырвет их маленькие сердечки, или утянет в пропахший темнотой и сыростью подвал, где сделает с ними непотребные вещи...
Коля содрогнулся. Нет, не такой он. Он Коля, просто Коля. Потерянный и ненужный житель города, санитар помоек, любитель выпить и просто хороший человек. Тёмные подвалы, между прочим, пугали и его самого.
- Вот я вам, - потряс он кулаком в сторону детей, которые, уходя, ещё бросали на него косые взгляды и хихикали. - Суки.
Опираясь на землю, Коля попытался встать, но ноги подкосились. После барбитуратов всегда такой эффект - подавляющая слабость. И хорошо, что он всего лишь целовал бордюр. Бывало, совершал и куда более забавные поступки.
Коля упал на четвереньки. Натыкаясь на преграды и кустарники, он медленно заполз в палисадник и растянулся на бегониях, наслаждаясь прохладой тени. Здесь его не могли увидеть ни играющие во дворе дети, ни бродячие собаки, непременно пожелавшие бы обнюхать незнакомца. Здесь он был в безопасности... Относительной.
Потому что через пару минут на нос Коли упал сигаретный окурок.
- Прости, мужик, я тебя не заметил, - хмыкнул молодой человек, высунувшийся из окна на втором этаже. Он оперся локтями на подоконник и с легким удивлением разглядывал бомжа, лежавшего внизу, на цветах.
- Да ладно, переживу, - проворчал Коля, убирая бычок.
- Ты чей такой, а, деда? - юноша улыбался. - Я тебя раньше тут не видел.
- Не местный я, - ответил бомж. - Из другого района. Тут вообще не помню, как оказался. И вообще - я тебе не деда. Мне всего-то сорок пять.
«Сорок пять» - ехидно повторил внутренний голос, и сердце неприятно кольнуло. «Всего-то сорок пять? Да в этом возрасте другие люди...» - но тут Коля пресёк попытки здравого смысла воззвать к его разуму. Другие люди - да. Другие люди заводят семьи и покупают машины. Другие - но не он.
- В сорок пять баба ягодка опять, - зачем-то сказал молодой человек и хихикнул. - Как тебя ещё менты не поймали?
- А за что меня ловить? Кому я помешал? - Коля сел, прислонившись спиной к яблоне. Теперь ему было удобно, и, задрав голову, он мог спокойно разговаривать с юношей.
- Ну так алкоголизм, бродяжничество... - начал перечислять тот.
- Женя, ты с кем там? - за его спиной спросил девичий резкий голос.
- Да мужик какой-то в палисадник забрёл... Сейчас приду, - обернувшись в квартиру, выкрикнул юноша.
- Какой же из меня бродяга? - развёл руками бомж. - Я ж этот... Санитар, во. Почти дворник, только без зарплаты, ага.
- Санитар, - фыркнул Женя. - Называй это, как хочешь. Сути не меняет.
- Водичка есть? - с надеждой спросил Коля.
Женя покачал головой, потом исчез на минутку. Вернулся, держа в руках бутылочку из-под газировки, наполненную водой.
- Из-под крана набрал, - он бросил бутылку вниз. Коля по-пластунски подполз к подарку, открутил крышку и вмиг осушил воду до последней капли. Попив, бросил бутылку в сторону.
- Это кто тут мне гадит под окнами? - распахнулась форточка на первом этаже, перепугав и бомжа, и Женю. Из окна высунулось перекошенное от ярости морщинистое лицо старухи. Из-за её спины выглядывали два удивлённых кота.
- Я не гажу, - Коля подтянул к себе бутылку. - Всё выброшу, честное пионерское...
- Да какой из тебя пионер? - прошамкала старуха, а затем повернула голову вверх и увидела Женю. - А ты чего тут его подзуживаешь, а?
- Я не подзуживаю, - Женя втянул голову в плечи. - Просто общался.
- Общался он, видите ли... Я же всё видела из-за шторок! Бросил ему воды, этому свинтусу!
- Ну не бросать же человека, Ольга Михайловна, - с улыбкой, но осторожной, ответил ей Женя.
- В наше время таких людей... - воодушевившись, начала старуха, но её прервал всё тот же девичий крик за спиной Жени.
- Ну что ты там? Я уже готова!
- Иду-иду, - Женя уже хотел закрывать окно, как Ольга Михайловна, злобно прищурившись, прошипела.
- Опять новую привёл? Что-то голос незнакомый...
- Да с чего вы взяли... Это сестра! - возразил Женя.
- Ух, всё твоим предкам расскажу, как с работы вернутся... Ох, попляшешь ты у меня, ох, попляшешь... А ты куда намылился?
Завидев Женино отступление, Коля встал на четвереньки и побрёл прочь.
- Стой, говорю! Полицию вызову! - старуха закрыла форточку и, по всей видимости, направилась к телефону, дабы вызвать стражей правопорядка. Иметь с ними дел Коле вовсе не хотелось. Он обогнул дом, посидел немного у стены, вздыхая, потом одним рывком поднялся на ноги и отправился искать пропитание - в животе уже неприятно урчало.
Коля потерял счёт дням уже очень давно. Сейчас он даже не вспомнил бы, как именно оказался на улице, по чьей вине, при каких обстоятельствах. У него была свобода, не было привязанности к определённому месту, и бомж был одновременно счастлив и несчастлив. Денно и нощно он бродил по родным районам, изученным до мелочей. Он выучил всех котов, какие там водились, знал в лицо всех обитателей подъездов родных дворов, знал, что если он ночью помоет лобовые стёкла некоторым машинам, то днём найдёт на пустой стоянке пару медных десятирублёвых монет.
Он никогда не участвовал в битвах «за территорию», устраиваемых другими бомжами, менее лояльными друг к другу и к окружающим. Избегал малейших ссор с кем бы то ни было, и никогда не воровал. Но Коля был наркоманом, и ненавидел себя за это.
Уж что-то, а момент «заражения» барбитуратами Коля помнил хорошо. Тогда он зверски хотел выпить, а денег, само собой, найти не мог. Помнится, тогда он встретил молодого паренька, выглядевшего лет на двадцать, где-то на окраине. И как вышло, что он подсел? А вот как...
- Мужик, ты заработать не хочешь? - парень представился Максимом и присел на скамейку рядом с Колей, разглядывавшим этикетку от йогурта. Тот поднял голову.
- А кто ж не хочет, - улыбнулся он пожелтевшими зубами. Парень поморщился.
- Я тебе дам денег, если кое-что сделаешь для меня, - парень вынул из-за пазухи свёрток в бумаге, положил его на колени бомжу. - Это нужно доставить по адресу, указанному на бумаге. Как думаешь, справишься?
- Ну а как же, - бомж сунул свёрток за пазуху. - Я этот город знаю, как свои пять пальцев...
- Славно. Только запомни условия - никому о нём не говори, внутрь не заглядывай, ментам не попадайся.
- Да ты не боись, - Коля поднял большой палец. - Всё будет хорошо.
- Найдёшь меня вечером тут же, - парень огляделся и, поднявшись со скамейки, скрылся.
Коля пожал плечами. Даже если парень обманывал, бомж ничего не терял. Прогулка по городу (а длительной она быть не обещала - нужный адрес находился всего в часе ходьбы) была даже на пользу. Он поднялся, сунул руки в карманы старого изорванного пальто и направился к перекрёстку.
- Да? - человек, которому предназначалась посылка, чуть-чуть приоткрыл дверь и воззрился на бомжа недоумённым взглядом. - Вам чего?
- Я это... - почесал Коля затылок. - Принёс кой-чего.
- От Дэна, что ли? - парень протянул руку. - Дай гляну.
Посылка перешла из рук в руки.
- Эй, а чего пакет надорван? - возмутился парень.
- Ну так это... - бомж продолжал чесать затылок. - На улице скользко... Упал, выронил.
- Ладно, - буркнул тот. - Надеюсь, ничего не повредил...
Он закрыл дверь. Коля, спускаясь по лестнице, задумчиво хмурил брови. Само собой, посылку он вскрыл из чистого любопытства, ослушавшись своего «работодателя». Внутри оказались странные таблетки, и одну Коля зажал в кулаке, подумав, что это просто контрабандные лекарства... Но уж никак не наркотики. Сама мысль о наркоторговле пугала его, казалась неприятной.
Он ждал парня, Дэна, на скамейке весь вечер. Когда стемнело, Коля уже решил, что его обманули. Он сунул в рот таблетку, и в этот момент Дэн опустился рядом. От неожиданности бомж выплюнул таблетку на землю.
- Чего ты? - Дэн пригляделся. - Аж ты ж сволочь! Я же говорил не смотреть, что там!
Коля лишь развёл руками.
- Ты хоть знаешь, что это? - Дэн втоптал таблетку в землю. - Это барбитурат, наркотик.
- Ого, - бомж обомлел.
Дэн раздумывал несколько долгих минут, ходя взад-вперёд мимо скамьи, где сидел Коля, вжавшись в деревянное сидение, как провинившийся первоклассник.
- Ладно, - решился парень. - Возьму тебя в дело.
- И что делать? - насупился Коля.
- Пакеты доставлять... И чтобы не случилось такого, как сегодня, буду тебе эти таблетки давать сам.
- Да зачем мне твои... - начал было Коля.
- Они лучше, чем водка, - заверил его Дэн. - Уж поверь. Унесёт, как миленького. Только больше пакеты не рви.
- Лады, - согласился бомж. - А деньги мои где?
- Держи, - Дэн вынул из кармана смятую сотню и протянул новому подельнику. - И вдобавок вот тебе... - он разжал ладонь мужчины и высыпал на неё три таблетки. - Не ешь разом, а то копыта отбросишь. Завтра в шесть будь тут, я новую партию соберу.
Когда Коля попробовал барбитурат впервые, ему стало весело. Настолько, что очнулся он лежавшим посреди перекрёстка. Машины объезжали его, а прохожие поглядывали с омерзением. Он очнулся до того, как какая-то женщина начала вызывать бригаду медиков, и успел уползти в тихое и укромное местечко. С тех пор Коля подсел. Ни дня не проходило, чтобы он не погрузился в сладкую истому, которую давали наркотики. Ему было столь же мерзко, сколь и приятно, и отказаться от зависимости было для него запредельным и невозможным.
Сейчас он возвращался к заветной скамейке, за новым пакетом, за новым делом, за новой порцией блаженства. Ноги крепчали, к Коле возвращалась сила, и поднималось настроение. День обещал быть замечательным.