Комната 4. Наказание
Я был намерен наконец закончить все это. Всего две комнаты… Я смогу. Решительно направился к двери, ожидая лишь плохого. Она легко отворилась и так же легко заперлась
сама по себе прямо за моей спиной.
Сама комната с моего последнего посещения не изменилась. Белые стены, белый потолок и пол, белый столик с дневником. Но вот обложка
книги с белой поменялась на красную. Рядом красовалась знакомая ручка. Видимо от меня очень хотели добиться слов. Ну что ж…
Я подошел к столу. Только сейчас заметил на нем записку: “Приступай. Не скупись на слова”. Какой он упорный… Ну хорошо. Писатель из меня не очень, но я постараюсь высказать все, что думаю… Открыв книгу, я увидел первую страницу. Она была
подписана сверху: I. Видимо, этот лист был выделен под описание первой комнаты. Я вспомнил белую тень, вспомнил, как мне чуть не переломали кости… Во мне
вскипели эмоции. Я поставил ручку на лист и написал первые слова: “Эта комната…”. Дальше я писать не мог.
Что-то сильно закололо на руке, в которой я держал ручку. Посмотрев на нее, я обомлел: с моего запястья стекала кровь. На нем были длинные, неровные порезы, вырисовывающие буквы: “Эта комната”. Чернила в книге были темно-красные.
“Мне не сдобровать – подумал я – так ведь себя всего изрежу… Нужно экономить слова”. Я собрал все свои силы и закончил предложение: “…странна”. 7 букв отозвались жгучей болью в теле. Они были высечены рядом с предыдущими. Я перелистнул страницу и стал думать, как описать вторую комнату минимальным количеством слов.
“Эта была страшна”. Затем описал и третью: “Эта была тиха”. Несмотря на краткость, было очень больно, вся рука уже была красной.
Я заполнил три страницы, но дверь не открылась и не выпустила меня. Вместо этого с потолка прямо на книгу упала очередная записка: “Хватит халтурить”. Острая, жгучая боль резко прожгла мою спину. Я вскрикнул и упал на колени. Казалось, хлыст со всей силы ударил меня по спине самым кончиком. Я лежал на полу, пытаясь не потерять сознание. С меня лилась горячая кровь. Через какое-то время, найдя в себе силы, я встал. Посмотрел на проклятый дневник. Все, что было написано, зачеркнуто одной огромной линией. Только
теперь я понял, насколько плохи мои дела.
Признав, что хитрить больше нельзя, я принялся расписывать свои ощущения от каждой из комнат, пытаясь ничего не упустить: “Первая комната была для меня
сюрпризом…”, “Раньше я не видел ничего подобного…”, “Вонь была невыносима…” Каждая буква, каждое слово высекались на коже, снова и снова погружая меня в агонию. “Меня всего разъедало…”, “Каждая клетка впитала в себя
смрад и кислоту…”, “Они показались мне странными и отталкивающими…” Еле стоя на ногах, я продолжал писать. Весь пол был покрыт кровью, а я сам был больше похож на движущегося трупа, чем на человека. “Я лишь слышал дыхание, ничего больше…”, “В ужасе я выбежал изкомнаты”.
Я исписал все место, что осталось на страницах, а мое тело покрылось кровавыми разрезами, изогнутыми
предложениями. Ужасная повесть человеческих страданий… Моя летопись была закончена. По крайней мере, я так думал. В дневнике была еще одна страница.
“IV. Экономь чернила”
Всего одно слово. На большее я был не способен, да и надобности не было. Экономь чернила… Экономь жизнь. “Наказание”, быстро высек на листе. Слово отдалось невыносимой болью во лбу, намного сильнее, чем что-либо, что я испытывал. Это был предел.Свежая кровь застилала давно погасшие глаза. Падая в красное море на полу, я лишь расслышал долгожданную фразу: “Отлично, четвертая комната посещена…”