20.
Зимой 2017 года человечество пало под неизвестной инфекцией, которая заставляет людей становится самыми настоящими зомби. Выжившие сбивались в группы и пытались выживать, но слишком часто теряли своих товарищей и близких. Я всё ещё жива и продолжаю жить благодаря людям, которые буквально вовсе не люди.
Эти четыре дня тянулись слишком долго. Они ползли с скоростью улитки, хотя нет, улитка передвигается быстрее, чем ожидание. Ожидание свободы.
Уже второй день, как мы готовимся к побегу. После обеда, я решила прогуляться по территории, чтобы найти ту самую калитку, через которую мы сможем выйти. На улице уже почти растаял снег, зелёная трава нежилась на солнышке. На небольших деревьях, которые росли вдоль забора, уже пробивались молодые почки. Из леса, который окружал наш дом, доносились редкие голоса птиц, они тихо напевали свою песню. Я зашла за дом и осмотрела местность. Вроде никого. В самом конце сада, стояло большое дерево. Его ветви тянулись к небу и, казалось задевали его. На всякий случай, посмотрела на окна дома, чтобы никто не следил за мной. Тихо передвигаюсь впритык к забору, стараясь быть менее заметной.
Чувствую себя ниндзя или типо того, хотя, какой из меня ниндзя?
Впереди показалось большое дерево, крона которого слегка выходила за высокий забор. Голые, кое-где засыпанные почками ветки медленно покачивались на ветру.
Дуб был и вправду огромным, за ним может спокойно спрятаться человека три-четыре. Я быстро перебежала их под небольшого куста за дерево. Выглянув, я убедилась что в окнах по-прежнему никого нет и поэтому можно спокойно выдохнуть.
Окинув взглядом то, что скрывает это дерево, я удивилась. Калитка то была, но она была чертовски маленькой, так что шанс, что через неё пролезет тот же самый Мун, - равен нулю. Я тяжело выдохнула, присела на корточки и слегка толкнула дверь, в надежде, что та откроется. Она немного двинулась с места и с неё посыпался снег, открывая взор на небольшую ручку. Нажав на неё, я облокотилась на дверь плечом и толкнула, но та больше не двигалась. Ну и черт с ней. Потянув калитку на себя, я поставила её в привычное положение и поднявшись, отряхнулась от мокрого снега. Только не долго мне удалось простоять на ногах.
Что то сильное ударило в главные ворота, заставляя землю сотрясаться вместе со мной. Я прислонилась к дереву спиной, стараясь не упасть в слякоть. Медленно перебираю руки, чтобы развернуться лицом к дереву и выглянуть из-за него. Тряска происходит уже не со стороны ворот и моему взору открывается оно.
Это был огромный монстр, ростом намного ниже того, что мне удалось видеть. Метра четыре примерно, что помогало ему заглядывать внутрь забора. Я попыталась слиться с деревом и медленно обошла его, пытаясь удержаться на трясущихся ногах. Пальцы с силой впивались в дерево, как утопающий в спасательный круг. На улицу выбежали люди с оружием и начали упорно стрелять в монстра, но тому было все равно. Он продолжал упорно колотить железный забор, стараясь проломить его. Я стояла ближе всего и могла разглядеть его свисающие ошмётки кожи, лопнувшие глазные яблоки, огромную дыру, вместо носа. Меня иногда передёргивало. Я старалась успокоить себя, заверяя, что оно не сможет проломить забор.
Меня дёрнули за плечо и я с испугом обернулась, чуть не падая.
– Беги в дом и помогай остальным собирать еду и медикаменты! – крикнул какой то парень и я кивнула, на ватных ногах устремляясь к черному входу.
Самые, как я поняла, сильные и стойкие остались на улице. Они без особого испуга стреляли по монстру, стараясь отогнать его от забора. Среди них был Мун, который с поразительным спокойствием стрелял по виновнику торжества.
Я забежала внутрь и сразу устремилась на кухню, где стояли уже собравшиеся люди. Кто то громко скомандовал выходить быстро, но не всей кучей, чтобы монстр не особо мог учуять запах. Гризельда, которая тоже находилась на кухне, быстро вышла и направилась в неизвестном направлении. Внутри что то щелкнуло и я поспешила выйти незамеченной за ней, потому что чувствовала, что смогу узнать немного нового для себя. Мы спустились в подвал, точнее, я осталась на лестнице, не решаясь идти дальше. Гризельда поспешно зашла в одну из комнат и оттуда послышались звуки падения каких то стеклянных предметов. Потом полетело что то более мягкое. Решившись, я спустилась ниже и присела, чтобы быть менее заметной. Выглядываю из-за косяка двери и вижу, что женщина в ярости скидывает колбы на пол.
– Да как они могли?! – вниз летит тетрадки и Гризельда старательно топчет её. – На нас наслать R-12?! Ещё бы D-47 прислали, ублюдки! – я хмурюсь, стараясь хоть немного понять смысл происходящего. – Мы же, черт возьми, не выбиремся отсюда живыми! Хотя бы о своих людях подумали, сволочи!
Нога затикает и я стараюсь как можно тише переставить её, но носком обуви случайно задеваю косяк, который предательски громко отзывается на мои действия. Происходящее далее – будто в замедленной съёмке. Я падаю на колени, опираясь руками на холодный пол, оказываясь перед Гризельдой. Медленно и боязливо поднимаю взгляд, чтобы рассмотреть эмоции на лице женщины. Ни. Одной.
– А я то думаю, что это там за шум такой в коридоре? – усмехается и я дергаюсь, когда она делает шаг в мою сторону. – Господи, да не бойся ты. Все равно сдохнем одной смертью.
– Вы как то связанны с вирусом? – встаю с колен и задаю вопрос, на который и так знаю ответ. Наверное, задаю его для того, чтобы самоутвердиться и выпытать из женщины всю правду. – Почему мы умрём?
– Ты думаешь, мы уйдем от этих тварей, а особенно от R-12? – вопросом на вопрос.
– Ответьте мне. – хмурюсь, и смело делаю шаг в её сторону. Смелой я выгляжу снаружи, но внутри просто разрывает на клочья от страха и волнения.
– Да, связана, но сейчас от этого есть какой то толк? Мы просто тупо не сможем уехать, R-12 в два прыжка окажется рядом с машиной и размажет нас по земле. – усталый взгляд Гризельды переводится на небольшое окно, которые выводит на улицу. – У нас вряд ли получится сбежать... Прости меня, Катрин, за то что дала фальшивые надежды на жизнь. Я абсолютно такая же тварь, как и заражённые, и, я пойму, если не простишь.
– Прощу. – выдаю тихо и замираю, прекрасно слыша стук собственного сердца. Я вижу, как у Гризельды наворачиваются слёзы и одна из них медленно скатывается по щеке. Она удивлённо поворачивается и в её глазах читается необъяснимая радость. – Просто, наверно, каждый человек имеет второй шанс... Мы выберемся, Гризельда, так что не ссы в трусы.
Я криво улыбнулась, стараясь подбодрить Гриз, но это вышло не очень. Она лишь неуверенно кивнула и подошла ко мне. Её сухие тонкие губы медленно прошептали что то невнятное и она вышла из подвала так быстро, что я практически не заметила. Лишь только когда шарканье ботинок по лестнице прекратилось, я обернулась в сторону выхода и, постояв ещё немного, пошла в след за женщиной. Не буду врать – мне страшно. Так страшно, как не было никогда. Сейчас, моя жизнь уже в какой раз висит на волоске, но, черт возьми, Вотсон, разве ты когда нибудь сдавалась? Давай, покажи Рике, на что ты способна! Свернешь горы, если нужно – но выживешь. Я не собираюсь умирать такой глупой смертью. Нет. Не хочу. У меня выйдет спастись и спасти остальных. Чего бы мне это не стоило.
От мыслей о сестре, сердце больно кольнуло, а изображение перед глазами начало плыть от слёз, но я быстро взяла в себя в руки и выбежала в коридор дома, осматриваясь. Никого нет. Забегаю на кухню – тоже никого. В гостиной так же. В доме полная тишина, как в принципе и на улице.От этого становится страшно. Неужели, уехали? Нет-нет, так не может быть, меня же не оставили одну...
Дёргаю ручку двери, попутно застёгивая молнию на куртке. Во дворе пусто. Покрайне мере со стороны ворот, сзади дома неизвестно. Бегу в привычном направлении и осматриваю небольшой участок, который полностью опустел. Нет тех людей, которые стреляют в огромного монстра, которого, кстати говоря, тоже нет. Абсолютная тишина. Только вороны где то надрываются, исполняя отнюдь не прекрасные песни. Вздрагивая, чувствуя соленые слёзы, которые медленно скатываются по щеке. Я что, осталась одна? Где все?
Страх умереть возрастает, ноги немеют и я так и замираю посередине двора, одна, никому ненужная, всеми забытая. Опять я предоставлена сама себе. Опять я могу положиться лишь на собственную удачу и выносливость.
– Нет! – кричу громко, на весь лес, заливаясь слезами и падаю на холодную землю, пальцами вырывая небольшую первую весеннюю траву. – Нет! – этот крик звучит сипло, давлюсь собственными слезами. – Я не хочу быть одна, нет! Не оставляйте! Почему я должна быть одна?! Хочу домой! Хочу к Рике! Ненавижу мир! Мне больно, идиоты, больно жить и вообще хоть что то делать!
Плачу и высказываю в пустоту все накопившееся. Выгляжу как свихнувшаяся? Да срала я на это! Будто в этом мире остались нормальные люди, будто кто то ещё способен терпеть этот ад, это дерьмо! Утыкаюсь лицом в грязные из-за земли руки, судорожно всхлипывая от постепенно уходящей истерики. Мне страшно. Мне ужасно страшно.
– Я устала... – шепчу и вскидываю голову наверх, смотря на затянувшиеся тучами небо. – Помоги, пожалуйста...
Шипение... Противное и заставляющие тело покрываться табунами мурашек. Стараюсь не обращать внимания. В конце концов, я за забором, никто не может пройти сюда. Все таки поворачиваюсь и вижу заражённого, из его рук торчат палки, ногой вывернуты, одежды вовсе не осталось, голова полностью облысела, а челюсть болтается на небольшом куске. Отвратительно.
– Что, пришел сожрать меня? – усмехаюсь. – Дерзай, мне все равно не спастись.
Прикрываю глаза, ожидая того, как в кожу вцепятся острые зубы и порвут её к чертям собачьим. Готовлюсь кричать, потому что так, наверное, будет легче перенести боль. Но заражённый не двигается, не срывается с места и даже больше не шипит. Приоткрываю глаза и вижу, как тот продолжает стоять и смотреть на меня, а его челюсть, которая держится все равно что на соплях, шевелиться.
– Ты хочешь что то сказать? – сразу кидаю я, прежде чем успеваю понять смысл своих слов. Монстр лишь шипит что то отдаленно похоже на «да». Распахиваю глаза и от удивления чуть не падаю на землю. Дышу тяжело, так, будто мне сейчас неплохо дали в табло. Но не об этом. – Ты понимаешь меня?
И снова шипение, похожее на человеческое «да». Хмурюсь и неуверенно встаю.
– Ты хочешь сделать мне больно? – как с ребёнком, но по-другому не могу.
– Др...др... – челюсть шевелиться, а монстр делает шаг на встречу. – Дру..г?
– Друг? Я твой друг? – непонимающе смотрю на заражённого и пытаюсь хоть немного понимать смысл происходящего. Но выходит не очень.
– Дру...г... Т...ы... Катрин...
Шарахаюсь назад, и ещё больше раскрываю глаза, прикрываю рот рукой и с неким испугом смотрю на монстра.
– Кто ты? Ты можешь сказать? – шёпотом.
– Др...г... – повторяет снова. Поджимаю губы, понимая, что большего от него не добьюсь. – Кол..колле...
– Колледж? – автоматически произношу это и монстр еле-еле кивает головой. В глазах на секунду темнеет и я бросаюсь вперёд.
– Марина! Марина, это ты?!
Монстр продолжает еле-еле кивать, а на глаза наворачивается новая партия слёз. Неужели? Неужели я встретила Марину? Она не потеряла разум, она всё ещё жива, пусть и выглядит заражённой. Она не потеряла рассудка, всё ещё может мыслить!
– Я думала, что потеряла тебя навсегда! – выкрикиваю это и подхожу ближе, а монстр, привычно привычно, как и Марина, выпрямляет спину и поднимает тонкие изуродованные руки.
– Я.. не..мог...у...чел..челюсть... – еле-еле шевеля челюстью, Марина медленно дотрагивается до неё.
В голове крутились планы, как помочь заражённой с её челюстью, ведь узнать что да как в теле зомби тоже будет полезно. Тем более, как она смогла не потерять рассудок? Если на то и пойдет, то когда меня укусят, я не стану такой же тварью. Поджимаю губы и смотрю на Марину, которая стоит и, видимо, тоже думает. От прежней неё остались только глаза. Те самые глаза, которые отлично показывали её эмоции. Она особо никогда не плакала, но когда грустила – глаза выдавали, хоть на лице и была радостная улыбка. Благодаря ей, я кое-как могу читать эмоции в глазах и это круто, понимать людей без слов. От её красивых каштановых волос не осталось ни следа.
Свист пули разрезал воздух и я не заметила, как меня подхватывают и уносят от падающего тела Марины. Она несколько раз дёрнулась и из пробитой насквозь головы полилась черная кровь, с неприятным запахом. Её челюсть в последний раз шевельнулась, но я никогда не узнаю, что она сказала напоследок. Руки обмякли, как, в принципе, и все тело. Ещё несколько секунд я висела на плече человека, а вскоре, он оказался на земле, прижатый подошвой моих ботинков. Агрессия. Ничего кроме агрессии. Она заполняет весь разум и туманит взгляд. Без понятия, как я положила на лопатки этого парня, но и понимать не хочу. Вижу, как он старается скинуть меня, но лишь сплевываю на него. Черт, чувствую себя до ужаса странно. Такое чувство, будто высушили всю меня и теперь, кроме одной эмоции, а именно агрессия, ничего больше нет. Пелена из глаз исчезает так же быстро, как появилась, когда мой затылок сталкивается с холодной землёй. Потеряла контроль над ситуацией, отлично.
– Брейн? – удивляюсь, смотря в лицо парня. Хмурится и осматривает моё лицо.
– Катрин? – шутит, неудачно.
– Что ты тут делаешь? Разве не должен был уехать со всеми?
– Это у меня к тебе такой вопрос. – помогает подняться и я недоумевающе смотрю на него.
– Я первая задала во...
– Мне срать. Просто ответь. Почему. Ты. Сейчас. Не. С ними? – выделяет каждое слово, будто я провинилась.
– Меня забыли. – пожимаю плечами и смотрю прямо в глаза Муна, которые не излучают ничего, кроме бесконечного хладнокровия. – Какого черта ты убил ту заражённую?
– Какого черта ты не убегала от него? – опять вопросом на вопрос.
– Черт. – выдыхаю. – Это была разумная заражённая, моя подруга и твоя одногруппница – Марина.
– Марина? Че то знакомое. Разумная, говоришь? Может, ты просто с ума сошла?
– Только после тебя. – огрызаюсь. – Она говорила со мной. Серьёзно. Правда, челюсть болталась на куске кожи, поэтому говорить ей было трудно. Но она могла думать, она даже имела память, иначе как она могла вспомнить мое имя и что именно я – её друг?
Брейн на секунду сделал умное лицо, помолчал, а после добавил:
– Видимо, сильно я тебе об землю приложил.
– Мун, в этом нет ничего смешного! Я говорю тебе чистую правду! – злюсь, готовясь уложить Брейна на землю снова, уже не упуская его. Чертов идиот, неужели так сложно поверить?
– Ну допустим, я верю тебе. – в какой раз читает мои мысли? – Но сейчас не время для разговоров, мы за забором, так что должны поторопиться. Когда шёл сюда, наткнулась на небольшую кучку заражённых, которые, кстати говоря не обратили внимание на меня. Странно, но как то посрать. Так что идём.
Лишь медленно киваю и мы двигаемся в неизвестном мне направлении. В голове крутится тот факт, что другие заражённые тоже могут быть разумны, что мы просто не пытались их понять. Видимо, вирус даёт сбой, раз Марине удалось сохранить рассудок.
Что же, теперь я знаю, что заражённые могут оставаться людьми.