Глава 23 Пламя воздаяния
Хао Вэньмин пристально пригляделся и со всей силы ударил по медной крышке гроба:
— Черт! Это медный гроб! Понятно, все легенды ложь. Правитель Бай Цзе на самом деле был убит! В гробнице захоронены не мальчики, это солдаты, которые следили за останками Бай Цзе.
Как только были произнесены эти слова, лицо у рядом стоящего По Цзюня посинело:
— Но кто может настолько сильно ненавидеть правителя Бай Цзе? Использовать для мертвого медный гроб. Ведь после смерти он не позволит ему переродиться.
Услышав это, и почесав голову в задумчивости, Толстяк Сунь подошел к По Цзюню:
— Ты посмотри на себя в зеркало, у тебя лицо словно фарфор Цинхуа[1]. Неужели для покойного медный гроб настолько ужасен? Это тебя так сильно пугает?
— Не ужасен, а аморален. Это отсутствие добродетели, — По Цзюнь рассерженно объяснил: — Изначально решение хоронить покойного в медном гробу было наиболее суровым наказанием в период династии Шан. Во время их правления уже ходили разговоры на тему циклического перерождения. Смерть человека считалась не более чем началом следующей жизни. С подобным образом мышления люди действовали без оглядки, грабили и убивали, бунтовали, невзирая ни на что шли до конца. Ведь все равно, потерпев поражение и умерев, они снова переродятся. Вот и все! Как гласит история, через восемнадцать лет они снова стали бы людьми.
Такое легкомыслие людей династии Шан в то время у власть имущих вызывало головную боль. Коль они не боятся смерти, то, чего же им тогда бояться? Впоследствии один даосский маг посоветовал правителю Сюаню решение. Раз уж они выражают презрение к смерти, пусть тогда не умирают.
Строго говоря, все эти люди все равно умрут, но после смерти их души будут заперты в специально изготовленных медных гробах. Их душа и тело заключены в общую ловушку. Бесстрастно они будут наблюдать, как разлагается их собственное тело. И всякое страдание плоти будет отражаться на их душе. Это очень жестоко. В итоге душа вечно будет заперта в медном гробу и никак не сможет переродиться. В последствии, когда династия Шан была свергнута династией Чжоу, Чжоу Сяо-ван[2] упразднил подобное наказание.
— Разве это и гвоздь, запечатывающий душу примерно не одно и тоже? — спросил толстяк, приблизившись.
— Это разные вещи. Строго говоря, запечатывающий душу гвоздь, используется для продления жизни. С забитым гвоздем можно даже контролировать собственное тело. Если у тебя достаточно жизненных сил, то ты сам можешь вытащить его и уйти на следующее перерождение. А захоронение в медном гробу равнозначно вынесению смертного приговора и в итоге пожизненно лишает права на реинкарнацию!
— В таком случае как нам быть? Открыть гроб и позволить правителю Бай Цзе вздохнуть с облегчением? — промолвил я.
— Сперва вскроем могилу, нужно посмотреть, что там внутри! — настойчиво произнес Хао Вэньмин.
Гроб для усопшего называют медным, хотя фактически там подмешаны и другие металлы. Добавить к этому, что прошли уже тысячелетия, крышка гроба и сам гроб проржавели и в конце концов стали одним целым.
Толстяк Сунь предложил идею. Сначала нужно было с помощью ударов ослабить соединение между крышкой и самим корпусом гроба. Затем вытащить из останков более сотни запечатывающих душу гвоздей. Я, По Цзюнь и толстяк, объединив усилия, приподняли один угол крышки, создав щель. Хао Вэньмин воспользовался этой возможностью, чтобы забить туда около десяти гвоздей.
Так с каждой из четырех сторон были подбиты гвозди, после чего мы со здоровяком привели крышку гроба в движение. Имея около сотни подобных "роликов" это было не слишком сложно. Таким способом мы смогли наполовину сдвинуть ее.
— Довольно! — Хао Вэньмин стоял рядом с гробом. Он внимательно рассматривал внутреннюю часть, где был виден труп. Среди всей кучи большого количества погребального инвентаря больших и малых размеров лежали останки покойного, завернутые в множество слоев полотна.
— Это в самом деле повелитель Бай Цзе? — спросил толстяк. — Почему он похож на мумию?
Взгляд Хао Вэньмина несколько раз прошелся по внутреннему содержанию медного гроба. В конце концов он остановился на останках.
— Глава Хао, с тканью на трупе что-то не то, — По Цзюнь телескопической дубинкой поворошил ткань на теле. Пройдя через тысячелетия, она все еще была эластична.
Хао Вэньмин смял уголок ткани рукой и понял ее происхождение. Полотно, в которое обернут труп называется шэнма. В период расцвета династии Шан эта ткань специально использовалась в качестве савана для погребения королевского рода. В записях также говорится, что при использовании шэнма тело не будет разлагаться, и убережет от змей, насекомых, червей и муравьев. Шэнма используется только для определенных чинов, поэтому, исключая отдельных родственников королевского рода, обычные князья не могли ее использовать. Только в период правления правителя Чжоу были даны послабления в праве ее эксплуатации. К сожалению, через несколько лет ткань исчезла.
Когда правитель Чжоу династии Шан вступил на престол, то обнаружил, что его одежда смешана с шэнма, тканью для покойных. В порыве гнева он издал указ схватить всех мастеров способных создать подобный материал и отрубить им головы. После сего способ изготовления шэнма канул в Лету.
— Разорви шэнма и дай телу правителя Бай Цзе подышать, — добавил к сказанному лао Хао, щелкнув языком.
По Цзюнь засунул один конец телескопической дубинки под шэнма и осторожно приподнял. Несмотря на то, что сверху ткань все еще имела некоторую упругость, внутри она вся уже рассыпалась, все-таки прошли тысячи лет. Он без труда разорвал полотно на трупе.
Завернутый в шэнма оказался обнажен. Труп мужчины чуть больше сорока. Я осмелился это утверждать, так как покойный все еще был в состоянии словно только что умер. Он был голый, кожа болезненно бледная. В нем как будто еще сохранилось немного жизненной энергии. Глаза полуприкрыты, и с моего угла обзора я смог увидеть, что зрачки без капли мутности. У меня даже возник порыв послушать его сердцебиение.
Если бы не путешествие сюда вниз, я бы ни капли не поверил россказням о том, что он мертв три тысячи лет. На вид было похоже, что он скорее спит. Заснул на три тысячи лет.
— Это правитель Бай Цзе или какой-то демон? Вы верите в то, что он умер более двух тысяч лет назад? — пробурчал Толстяк Сунь, однако взгляд его был обращен к Хао Вэньмину.
Лао Хао тоже уставился на правителя Бай Цзе, правда смотрел как-то по-особенному. Он не глядел на все тело, только лишь взял и осмотрел обе руки.
— Он не правитель Бай Цзе, — резюмировал директор Хао сердито.
Мы ошибались?
— Глава Хао, мы ошиблись? Здесь не гробница правителя Бай Цзе? — спросил в шоке По Цзюнь.
— Верно, это гробница правителя Бай Цзе, но человек захороненный в медном гробу не он, — пустился в разъяснения Хао Вэньмин.
— Тогда кто в гробу? — немного подождав, выдал Толстяк Сунь.
— Это может быть кто угодно, но точно не правитель Бай Цзе, — прищурившись, произнес лао Хао. — Правитель Бай Цзе был последним государем древнего царства Чжи. Несмотря на то, что до наших дней дошло не так много информации, все же мы можем утверждать, что правитель Бай имел от рождения странный облик. На обеих руках у него не было больших пальцев. Всего их было только восемь. Вы осмотрели этого человека?
Я взглянул на человека, лежащего в медном гробу. Все пять пальцев разной длины ни следа редкого природного отклонения Бай Цзе.
Предыдущий замысел состоял в том, чтобы найти потайной ход, оставленный правителем Бай Цзе. Сейчас мы удостоверились, что труп в медном гробу не он. Что делать дальше? Я, Толстяк Сунь и По Цзюнь вместе повернулись и уставились на директора Хао.
Хао Вэньмин был спокоен, держался рукой на медный гроб и кажется, что-то обдумывал. Пока он был в размышлениях, неожиданно по склепу разнесся запах горения. Тут же вслед за этим толстяк воскликнул:
— Труп горит!
Когда я вновь посмотрел на гроб, внутри него полыхало пламя.
Пламя выходило из ушей, носа, глаз и рта трупа. Выражение наших лиц изменилось. Из-за происходящего восемь глаз уставились на медный гроб.
Я снял одежду, полагая, что это небольшой огонь и его можно потушить. Не дожидаясь, шагнул вперед, и По Цзнь сразу же преградил мне дорогу. Его лицо было очень серьезным:
— Не подходи, с огнем что-то не так.
С огнем что-то не так? До того, как я успел это сказать, языки пламени на трупе изменились. Алое пламя вдруг неожиданно стало ослепительным. Вместе с тем внутри гроба будто исчезли все краски. Это походило на черно-белое кино. Затем пламя собралось внутри тела и неожиданно взметнулось. Выбираясь наружу фонтаном, оно окрасилось в черно-белые тона. В середине пламени черный, а снаружи белый. Кажется, это привело к своего рода ощущению удушья.
— Все, держитесь подальше! — крикнул нам троим Хао Вэньмин. Сам он все еще находился рядом с гробом и делал фотографии горящего тела на мобильный телефон. Было видно, что директор Хао очень боится черно-белого пламени. Сделав несколько фото, он тотчас же отступил назад и холодно наблюдал за горящими останками.
В это время Толстяк Сунь уже убежал очень далеко и рассерженно произнес:
— Твою мать! В чем же виноват несчастный? Тысячелетие заключения в медном гробу, а стоило появиться на глаза, как сразу же его поджидало сожжение!
Мы с По Цзюнем встали за Хао Вэньмином, в то время как толстяк находился позади нас на расстоянии семи-восьми метров, согнувшись пополам. В конце концов он дорожил своей жизнью. Однако если нам троим не повезет, боюсь ждет его злой рок остаться одному.
Видя, что Хао Вэньмин все еще пристально наблюдает за горящим трупом, издающим звуки потрескивания от жара, я колебался, но все же не стал его беспокоить. Пришлось ткнуть рядом стоящего По Цзюня и спросить:
— Какого черта? Что за блуждающий огонь? Почему разгоревшись, он даже не имеет цвета?
По Цзюнь не ответил на мой вопрос прямо, вздохнув он произнес:
— Даже не знаю хорошая или дурная у вас Дашэном судьба. Первый раз на выезде, и вы не только ознакомились с запечатывающим душу гвоздем, но также с трупом захороненным в медном гробу, и даже смогли увидеть яростное пламя воздаяния. Когда вернемся не забудьте купить лотерейный билет.
— Пламя воздаяния? Ни с того ни с сего? — толстяк увидел, что вероятный риск не столь велик и приблизился, достигнув меня и По Цзюня со спины. — Что это значит?
Здоровяк взглянул на Хао Вэньмина, и увидев, что тот не стремится его остановить, продолжил:
— Яростное пламя воздаяния, так же именуется огнем преисподней. Говорят, что оно способно испепелить все злые деяния в мире. Людей, совершивших в прошлой жизни великое зло, не милуют, после смерти в аду их судят и выносят решение в отказе перерождения. Пламя воздаяния сжигает их, превращая в ничто. Земное пламя мира живых может сжечь только тело человека, а огонь преисподней способен дочиста выжечь душу.
Лицо толстяка изменилось, но он продолжал выспрашивать:
— Ты говоришь, что человек сожженный яростным пламенем воздаяния в итоге полностью лишается души? Не может даже помыслить о перерождении? Это абсолютный конец?
— Почти так как ты сказал, — кивнул головой здоровяк.
— В таком случае, что мы здесь делаем? Нечего здесь задерживаться нужно поскорее выйти отсюда, — заговорил толстяк, начав двигаться. Под конец своих слов он уже почти достиг главного входа.
— Тогда покарауль выход, — с усмешкой произнес По Цзюнь. — Пламя воздаяния может появиться как на людях, так и животных, надо лишь не касаться его и тогда ты не навлечешь на себя беду.
— Все-таки лучше быть осторожнее, — пробормотал толстяк. Теперь он не двигался. Видимо, если ситуация хоть немного изменится, он сразу сможет добежать до безопасного места.
По Цзюнь больше не обращал на него внимания. Он так же, как и Хао Вэньмин следил за пламенем, которое становилось все темнее. Под конец огонь воздаяния блеснул несколько раз и вслед за тем погас.
Шагнув вперед перед Хао Вэньмином, здоровяк вновь осмотрел медный гроб изнутри и произнес:
— Хорошо! Все должно быть в порядке!
Когда я повторно подошел к гробу то оцепенел. Труп покойного, который еще несколько минут назад лежал там в итоге полностью сгорел. Не осталось ничего, что могло бы доказать, что там было тело, даже горстки пепла. Кроме того, другие вещи в медном гробу (такие как шэнма и предметы, захороненные вместе с умершим) сохранились в идеальном состоянии.
По Цзюнь подошел ко мне, встал рядом и объяснил:
— Яростное пламя воздаяния обычно всегда имеет определенную цель, за исключением тех случаев, когда кто-то сам добровольно касается его, — объяснил По Цзюнь, подойдя ко мне и встав рядом.
Толстяк Сунь так же вернулся к гробу и, вытянув шею, осмотрел все внутри. После чего спросил у Хао Вэньмина:
— Глава Хао, гроб открыт, пламя уже перестало гореть, теперь можно найти выход?
— Это должно быть в гробнице, посмотрим, сможем ли найти, — обходя кругом медный гроб и услышав слова толстяка, ответил Хао Вэньмин.
— Или все-таки может лучше вернемся к месту, где мы упали и подождем людей директора Оуяна, отправленных на наши поиски. На пути встречаются странные вещи... — кривя рот, произнес толстяк, опираясь на гроб.
Это должно быть все его невезение, ибо когда он говорил, то ногой наступил на запечатывающий душу гвоздь. Прежде чем сказал последнее слово, поскользнулся, и с его то весом, как у свина, повалился в гроб. Он не слабо испугался, упав, несколько раз махнул руками и ногами, не осознавая, что таким образом задел какой-то механизм.
С большим грохотом гроб вдруг неожиданно раскололся, обнажив черную как смоль большую дыру. Толстяк Сунь вместе с шэнма и погребальным инвентарем упал вниз. Свалившись, он громко закричал во весь голос:
— Кто толкнул меня?
Когда он падал, я смутно увидел с ним синего человека. Все это произошло так быстро, мы не ожидали и не успели среагировать. Толстяк был уже на дне пещеры. Нам не было нужды слушать его голос, мы прекрасно слышали движения и скрип зубов.
— Дашэн как ты там? Живой? — стоя рядом с гробом, крикнул вниз Хао Вэньмин.
— Как ты упал? — добавил я.
— Еще не помер. Лацзы, что ты видишь? Это погребальный инвентарь? У меня от этого вся задница онемела... — донеслось снизу кряхтение толстяка.
Услышав его и поняв, что все в порядке, мы втроем вздохнули с облегчением.
— Как там обстановка внизу?
— Погоди, мне нужно осмотреться, — внизу загорелся огонек, это Толстяк Сунь зажег зажигалку.
— Сунь Дашэн, разве в твоей зажигалке не закончился бензин? — закричал я, ухватившись за стенки гроба.
— Лацзы, тебе интересно сейчас об этом поговорить? — со злостью спросил толстяк.
— Хватит болтать попусту, — громко крикнул Хао Вэньмин. — Не мне говорить это. Но что ты видишь?
— На стенах роспись, невозможно понять, что здесь изображено. А еще есть... еще есть гроб. Я рассказал. А ты не спустишься?
Я зрительно измерил расстояние. Более-менее сносно, не очень высоко. Высота примерно семь-восемь метров, спрыгнуть вниз не будет проблемой.
Хао Вэньмин взобрался на край гроба и крикнул:
— Дашэн, отойди в сторону. Не хочу раздавить тебя.
— Хорошо! Спускайся, — Толстяк Сунь отошел назад, предоставляя место для приземления.
Лао Хао без лишних слов одним рывком спрыгнул вниз. Следом По Цзюнь и я парой рванули на дно пещеры.
Если сравнивать это место с основной погребальной залой наверху, то можно считать, что оно довольно вместительно и отличается от других помещений. Здесь не было украшений, только один гроб в центре. Как и сказал толстяк, со всех четырех сторон на стенах сплошным полотном была роспись.
Об эстетическом чувстве живописца данных фресок не может быть и речи. Это был в основном стиль реализма. Словно повествовалось о начале и конце войны.
[1] Цинхуа — китайское искусство росписи фарфоровых изделий кобальтовыми красками имеет историю, равную 14 столетиям, обладает самобытным национальным характером, создается посредством особой керамической технологии.
[2] Чжоу Сяо-ван — он же Цзи Пифан правитель династии Западная Чжоу, эра правления 891-886 гг до н.э.