Предисловие к IV главе.
Всё начиналось так мирно: солнце заливало комнату золотистым светом, а смех молодой жены и щебетание маленькой дочери наполняли дом теплом. Но счастье было недолгим. Внезапно на город обрушилась зловещая эпидемия, которая, словно серый туман, окутала улицы и сокрушила жизни многих. Тогда в те зловещие дни многие умерли от напасти и похороны проводили чуть ли не каждый день.
Жена юноши и его крошечная дочь вскоре почувствовали недомогание. Сердце юноши трепетало от страха, но он не позволял себе впасть в отчаяние. Заботливо ухаживая за больными, он варил отвары из трав, брал на себя все тяжести домашнего хозяйства, и ночь за ночью читал им книги, чтобы наполнить их сны уютом и покоем.
Не зная, откуда берётся сила, он искал защиту в любви и надежде, веря, что забота может одержать верх над мракской тенью болезни. Так, даже когда мир вокруг погружался в хаос, юноша оставался маяком света для тех, кого он любил больше всего.
Но с каждым днём его жене и дочере становилось всё хуже и хуже. Тени упадка, постепенно окутывающие их жизни, словно затмение, накрывали всё светлое и радостное. Каждое утро приносило с собой новые тревоги и заботы, а вечер становился временем молчаливых размышлений о том, как могло бы быть, если бы обстоятельства были иными. Они искали утешение в каждом слове, произнесённом в тишине, и в каждом взгляде, который, казалось, говорил больше, чем тысячи слов.
Сначало был жар у дочери, как жена ещё могла ходить, но в скором она тоже была прикованна к кровати, и почти не выходила из дома. Затем пошло ужасное истощение. Кожа сушилась. Слюни пропаподали, они не могли пить, как вода их пугала.
Усталые от борьбы, они собирались вместе, пытаясь найти хоть каплю надежды в непрерывном потоке несчастий. Разговоры становились всё более печальными, а радость — всё более недоступной. Но в один момент.
Жизнь, казалось, остановилась в этот миг, и мир вокруг погрузился в мрак утраты. Тени невосполнимых потерь окутали дом, как густой туман, и даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окна, не могли развеять этот мрак. Жена долго сидела у гроба, свидетельствуя муку сердца, которое сжималось от боли, когда смотрела на детский гробик.
Жена с трудом поднимала голову, её взгляд блуждал по пустой комнате, а мысли искали утешение в воспоминаниях, которых теперь было слишком много. Муж, взяв себя в руки, начал организовывать необходимые дела — молитвы, похоронные обряды, выбор погребение. Каждый шаг давался с усилием; будто дорога к этому моменту прослужила им вечностью, пряча свои глаза жены, чтобы та не видела его слёзы.
Соседи, услышанные вдали, шептали о горе, о том, как такое несчастье может постичь любую семью.
На похоронах он был один из своей семьи, жена лишь могла лежать на кровати, и но была заразной, так что могла заразить других. Тогда уже многих не стало из знакомых и друзей Йорана с кем когда он и воевал за эту деревню. Были славные времена.
Через пару дней умерла и его любимая жена, которая оставила его в этом мире одного. Он снова всех потерял.