СЧАСТЛИВЫЕ

1 декабря 1996 год, Выручай Комната

Гермиона тупо уставилась на Малфоя.

— Я не поняла, — нахмурившись, она сказала.

— Ты все поняла, Грейнджер.

Гермиона моргнула.

— Ты... Ты хочешь, чтобы я помогла тебе... — едва шевеля губами, начала спрашивать она.

Закатив глаза, он перебил ее невнятные бормотания.

— Да, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты помогла мне убить Темного Лорда, — отрезал он.

Из нее вырвался нервный смешок, пока она смотрела на его серьезный вид.

Потом еще один. И еще.

А спустя четыре судорожных вздоха она зашлась в ошеломительном и истеричном смехе, хватаясь за грудь и разнося свой хохот по всему пространству.

Малфой терпеливо ждал, спокойно глядя на нее, не выражая никаких эмоций.

Она громко хохотала посреди практически пустой и обветшалой комнаты, которая лишь эхом разносила и усиливала ее вой.

Когда истерика достигла пика, внутри нее внезапно что-то надломилось, заставив всхлипнуть и начать рыдать, почти не видя грани, что омыла ее смех.

Воздуха в легких с каждой секундой становилось меньше, пока она безвольно оседала на пол, задыхаясь в своем плаче и начиная медленно паниковать.

Тревога с каждой выжатой слезой стекала ей по венам, пока тускнели все видневшиеся раньше звезды в темноте, заполоняя ей зрачки туманом.

Внезапно запахи сандала и холодного, как зимний ветер, кедра вперились в нее.

— Грейнджер, — кто-то окликал ее по имени. — Грейнджер, посмотри на меня.

Чьи-то руки взяли ее щеки и подняли наверх.

— Какая твоя любимая книга? — внезапно глухо прозвучали буквы.

Она знала ответ на этот вопрос.

Она его знала.

Но ее губы не хотели шевелиться, подобно воздуху, что тоже не пытался проникать.

— Невежливо с твоей стороны игнорировать вопросы, цветочек, — чьи-то руки по-прежнему держали влажное лицо, что оросило ледяным потоком пота. — Давай, Грейнджер, просто дыши.

Его голос убаюкивал ее своими теплыми словами.

Ей нравилось, как он звучал.

Какой он задавал вопрос ей?

— Вот так, Грейнджер, умница, — вновь заставляя вынырнуть из слоя льда, сказал ей низкий тембр. — Сделай вдох вместе со мной.

Грозовые блики начали отчетливо гореть в ее глазах.

Она сделала то, о чем он попросил.

Вдох.

— Умница.

Его образ начинал настраиваться на глазах.

Платиновые волосы.

— Теперь выдох. Давай вместе со мной.

Выдох.

— Все верно, — его теплые ладони погладили ее по мокрым скулам. — Сделаешь это для меня еще раз, цветочек? Вдох.

Вдох.

— Выдох.

Выдох.

Гермиона заморгала чаще после пятого подхода общего снабжения их тел ближайшим кислородом.

Она мгновенно в ужасе расширила глаза, открыв немые губы.

— Извини, я... не знаю, что произошло, — хрипло начала она.

Малфой в последний раз мазнул большими пальцами по ее коже, а затем убрал их от нее и начал подниматься.

Встав на ноги, он подал руку ей.

Она неловко протянула ледяную и трясущуюся от последствий хрупкую ладонь, и он поднял ее на ноги.

— Все в порядке, — глухо пробормотал Малфой. — С тобой такое уже случалось?

— Да, — поджав губы, ответила Гермиона.

Он изучающе смотрел в ее глаза, и она ощутила, что ее пальцы все еще лежат в его ладони.

— Ты довольно быстро справилась, — сказал он, отпуская ее руку и немного отходя назад.

— С тобой такое случалось? — хрипло спросила Гермиона.

Малфой снял с себя мантию и небрежно перекинул через подлокотник, оставшись в брюках и белой рубашке, прежде чем опуститься на запыленный диван, даже не удосужившись его очистить заклинанием. Положив лодыжку на свое колено, он откинулся всем телом на стареющую ткань.

— Да.

Гермиона плотнее подошла к столу, так же снимая мантию и все еще не зная, что теперь ей делать рядом с ним.

Она взяла трясущимися пальцами дневник и стала нервно перелистывать страницы.

— Грейнджер, я, конечно, не специалист, но, по-моему, твое эмоциональное состояние сейчас не очень-то способно помочь моему, — раздался голос справа от нее. — Откуда это у тебя?

Развернувшись, она заметила, как взглядом он указывал на дневник.

— Взяла в библиотеке, — нехотя выдавила Гермиона.

— Даю еще одну попытку.

Опираясь бедрами о стол, она скрестила руки на груди и тихо выдохнула.

— Ладно... Мне одолжили его, — сказала Гермиона. — Но не спрашивай меня кто. Я не смогу ответить.

Он еще несколько мгновений изучал ее прищуренным и напряженным веком, а затем кивнул и подался вперед.

Малфой склонил голову набок и оглядел все ее тело с ног до макушки. Так, как будто бы он выбирал себе товар на рынке. Так, как будто бы он взвешивал что-то или решал.

Гермиона стушевалась от такого внимания и сжала на груди предплечья крепче.

— Так ты у нас избранная, — заключил он в итоге.

— Что?

— Этот дар очень редкий, ты и так в курсе, — откидываясь назад и смягчая свой взор, сказал Малфой. — Он проявляется, во-первых, обычно у чистокровных, а во-вторых, по исполнении восемнадцати лет. Ужасное клише, на самом деле, — скривился он, сделав паузу и снова вперив раскаленные зрачки. — А ты у нас ни то и ни другое. Как это произошло с тобой?

Гермиона едва заметно дернулась и оттолкнулась от стола, вставая перед Малфоем.

— Почему я? — сверкая янтарем, горящим в радужках, решительно она спросила.

Он наклонился к ней вперед, смотря на Гермиону снизу вверх, — но снизу ощущала себя Гермиона.

— Милая, мы уже говорили об этом, — поднося свою ладонь к ее бедру, он положил ее к ней на колено и повел наверх.

Пытался напугать.

Напыщенный и предсказуемый придурок.

Она скинула его руку и снова встала в позу.

— Ты понял мой вопрос, Малфой. Почему я?

Он вымученно выдохнул и снова прислонился к спинке обветшалого дивана.

— Ты сама мне предложила сотрудничество, Грейнджер, если ты забыла, — сверкнув затянутыми радужками, он сухо ей проговорил. — И не ты ли у нас умнейшая ведьма столетия?

Гермиона все еще неверяще стояла и смотрела на расслабленного Малфоя, что привалился на запыленной и многолетней ткани.

— Нам нужно обратиться к Дамблдору.

Его глаза мгновенно помрачнели, когда он резко выдохнул и снова выстрелил в упор.

— Нет. Никто не будет знать, — отрезал он с серьезным видом. — Только ты и я, цветочек. Ты не расскажешь никому.

Она подобно рыбе, что была выброшена из воды на берег, открывала рот несколько раз.

— Ты правда думаешь, что мы сможем вдвоем свергнуть сильнейшего темного мага без помощи посторонних? — хриплым голосом спросила Гермиона.

— Грейнджер, ты заставляешь мое сердце разбиваться вновь и вновь. Ты так не веришь в себя?

Она почувствовала, как картинка начала медленно плыть в ее глазах, и покачнулась около сидящего на месте Малфоя.

Он тут же кинулся вперед, хватая ее руку и вынуждая сесть рядом с собой.

Кажется, то количество овощей, что она съела за ужином, было недостаточной подпиткой для такого потрясения, каким ее распарывал с каждой секундой больше Малфой.

— Мы должны обратиться за помощью, — делая тяжелые вдохи, прошептала Гермиона.

Он протянул ей стакан с водой, который возник из ниоткуда, и приподнял ее, скользнув за спину.

— Нет, — сказал он, заставляя стакан исчезнуть взмахом палочки так же, как он и появился, когда она пришла в себя.

— Но почему? — усаживаясь удобнее, она спросила у изучающего ее Малфоя.

Она чувствовала, как соприкасалось ее колено с его бедром, но старалась не обращать внимания на такую близость.

— Потому что, Грейнджер, — процедил он. — Это мои условия. Либо принимай их, либо же я ухожу, — отстраняясь от нее, заключил Малфой. — Мне плевать.

— Что ты будешь делать, если я откажусь?

— Грейнджер, — вымученно протянул он, перекидывая руку на спинку дивана. — Ты сама мне предлагала помощь. Строила мне планы по сотрудничеству с Орденом и шпионажем, — его пальцы едва касались ее растрепанной косы. — Что случилось сейчас, когда я дал тебе ответ?

— Я не предполагала, что ты решишь в одиночку с ним сражаться! — вскрикнула Гермиона, глядя на расслабленного парня.

— Я не один. Я с тобой, — подмигивая ей, издевательски улыбнулся Малфой.

— Это не меняет ничего! — вскидывая руки вверх, взвизгнула она. — Малфой, как ты себе это представляешь?

— Смутно, — спокойно он ответил. — Поэтому я и позвал тебя.

Гермиона в отчаянии простонала и уронила голову на свои руки, пальцами зарывшись в волосах.

— Малфой... — глухо выдавила она.

— Слушай, Грейнджер. — Она почувствовала, как на запястье сомкнулась теплая ладонь и вынудила ее оторваться. — Ты действительно умнейшая ведьма, — заставив ее обратить свои тускнеющие радужки, сказал Малфой, — и ты мне несколько ночей назад яростно доказывала, что везде можно отыскать какой-нибудь выход. Где твой пыл сейчас?

Гермиона вглядывалась в бледное лицо, что выражало смесь решимости, отчаяния и надежды, скрывшейся где-то в глубине.

Ее напряженное запястье едва дрожало в его руке, пока он выжидающе ей отвечал на взоры.

— Я... — едва слышно выдохнула Гермиона, почти не шевеля губами.

Малфой нахмурился еще сильнее, обводя все ее тело взглядом, и, не убрав своей ладони от нее, полез другой рукой в карман.

Вытащив оттуда небольшую склянку, он протянул ее Гермионе.

— Не хочешь выпить укрепляющее зелье? — обеспокоенно спросил он, указывая взглядом на появившуюся жидкость.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-то проявлял о ней заботу. Ту заботу, которая была бы направлена напрямую к ней, а не из-за того, что она перестала быть удобной для кого-то. Ту заботу, которая бы говорила: «Это связано с тобой и только. Я делаю это не для себя; не потому, что я лишился твоей части, которая была привычной мне, я делаю это лишь для тебя».

Прошло так много времени, поэтому ее остекленевшие глаза наполнились слезами, когда Гермиона посмотрела на него, так ничего и не ответив.

Малфой разорвал контакт с ее запястьем и откупорил склянку.

Когда он подносил ее к сжатым губам, слезы уже омывали все лицо, что исказилось в муке.

Он осторожно обхватил ее подбородок пальцами, надавил, заставив открыть рот, и вылил содержимое, слегка ее приподнимая.

— У меня нет с собой успокоительного, — тихо прошептал он, когда она сглотнула. — Ты сможешь без него?

Гермиона все еще не двигалась. А разум вспоминал.

Ее первый год, который изменил всю жизнь, всегда стремящуюся измениться.

Хогвартс, что стал ей домом.

Ее первый друг, который оказался тем, кто вынужден платить за то, что не должно было достаться.

Волшебный мир, что был ее мечтой, которая воплотилась.

Сумасшедший психопат, который хотел власти.

Надвигающийся бой, который, она не уверена, что сможет одолеть.

Растерянный и вынужденный драться мальчик, что пережил гораздо больше, чем хотел.

— Я боюсь, Малфой, — прошептала Гермиона безжизненным голосом.

Он понял, о чем она.

Он понял, глядя на ее застывшее и ледяное тело, что начало немного отмирать, почувствовав, как зелье разливается по венам.

— Я тоже, Грейнджер, — тихо ответил Малфой, наклоняясь к ней. — Но из-за тебя, — с нажимом сказал он, — теперь я должен сделать хоть что-то, чтобы отомстить за свою мать.

Из-за нее.

Все это фальшь.

И Малфой прав.

Ее рука направила его ладонь и приказала избрать жертву.

«Ты поможешь мне уничтожить эту тварь».

Его мотивы не были благородным порывом спасти волшебный мир, что был под приближающимся гнетом власти сумасшедшего. Он не хотел сотрудничать со светлой стороной; он не хотел высшего блага; он не хотел очистить руки или войти в другое амплуа.

Он не хотел отныне жить.

Из-за нее он вынужден был... продолжать сражаться.

Он выбрал путь. И якорь.

Отомстить.

Переплетая их ладони и обхватывая пальцами курок.

Гермиона не знала, как бы сложилась его жизнь и как бы изменились его взгляды, если бы этого всего с ним не произошло; остался бы он тем, кто все еще бы ненавидел грязнокровок; желал бы он тот лучший мир без них?

Она не знала, но...

Какая разница?

Какая разница, что было бы?..

Какой во всех причинах смысл, если, имея следствия, был важен только путь, которым он ступал отныне?

Гермиона была уверена, что его мать стала катализатором всего разрушенного мира, который он теперь отчаянно пытался собирать.

Какая разница, что двигало им дальше, если итог распотрошит мишень?

Мотив имеет значение.

Но итог — фигура, что свергала короля.

— Ты... Ты расскажешь об этом? — выходя из облака тумана, спросила она у рассматривающего ее Малфоя.

Его верхняя губа едва заметно дернулась, и он опять откинулся обратно на диван.

— А ты приняла мои условия? — ясно дав ей понять, что о своей матери он говорить не собирается, и приподняв свою серебряную бровь, самодовольно он поинтересовался.

— Тяжело их не принять, когда тебя шантажируют, — отклонившись назад подобно ему, пробормотала Гермиона.

— Где ты увидела шантаж?

Она чувствовала, как соприкасались их плечи и бедра, но все, о чем она могла думать сейчас, — что им делать дальше?

— Разве ты не пойдешь убивать себя, если я не соглашусь? — повернувшись, спросила Гермиона.

Малфой криво усмехнулся.

— Тобой так легко манипулировать.

Она закатила глаза и сложила руки на груди, обводя взглядом пространство.

Ее зрачки остановились на помятом дневнике.

— Ты же не забыл мою часть сделки?

Малфой проследил за ее взглядом.

— Я думал, ты уже отказалась от этого.

Гермиона развернулась на диване и, поджав под себя ногу, что коленом теперь практически лежала на развалившемся рядом соседе, обратилась напряженным голосом к нему.

— Мне нужна помощь в этом, Малфой, — серьезно заключила Гермиона, — и я надеюсь на нее с твоей стороны.

Он прищурился, смотря в глаза и бегая между зрачками.

Его взгляд упал на ее руки, что держали согнутую ногу за лодыжку, и остановился на кольце.

— Почему змейка? — спросил он, не поднимая взора.

Она опустила голову к своей руке, так же как он, разглядывая серебро на своем пальце.

— Мои родители любят путешествовать. Иногда я путешествовала с ними, — сказала Гермиона спустя пару мгновений. — Однажды мы были в Китае, и я наткнулась на небольшой прилавок с разными украшениями. Я не планировала ничего покупать, просто смотрела, — тихо продолжала она свой рассказ. — Мужчина, чей прилавок это был, заметил меня и подошел, начиная говорить мне что-то на китайском, но моих знаний этого языка было недостаточно, чтобы понять весь смысл его слов, за исключением чего-то совершенно не имеющего смысла, — она заправила за ухо выбившиеся пряди из ее практически окончательно распущенной косы. — Он сам достал это кольцо и подарил мне. Все, что мне удалось перевести, было лишь «счастье», — обращаясь к притаившемуся Малфою, сказала Гермиона. — Этим летом оно просто оказалось первым, что попалось мне на глаза, когда я искала что-нибудь, на что могла бы наложить защиту.

Она с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Ты поможешь мне?

Малфой молча прожигал ее своими помутневшими глазами.

Гермионе казалось, что она уже запомнила все мелкие черты лица и хрупкие детали, что были скрыты на его фарфоровой и светлой коже.

Она вообще не думала, что проводила столько времени вблизи за свою жизнь хоть с кем-то.

— А ты уже придумала, как уничтожить Темного Лорда? — спросил он насмешливо.

— Малфой... — измученно выдохнула она. — Я все равно считаю, что мы должны сказать хоть кому-нибудь, — опуская голову, повторила она. — Ты, конечно, Малфой, — закатывая глаза и усмехаясь на его манер, перекривила Гермиона, — но, если мы действительно собираемся это сделать, нам нужны люди, нам нужны связи, нам нужен кто-то влиятельный, — она остановилась, сводя брови на переносице. — А твой отец, он... — Гермиона запнулась и осеклась, потупив взгляд. — Извини. Я не хотела.

— Что? — непонимающе спросил Малфой.

— Он ведь в Азкабане. Я не хотела задеть тебя этим, — пробормотала она.

— В Азкабане, — его глаза сверкнули на ее словах, и Малфой тихо выдохнул, неспешно усмехнувшись. — Ты не задела меня, расслабься.

Его запястье потянулось к столу, и он стащил с него ее дневник.

— Что ты обычно делала здесь? — принимаясь листать тетрадь, спросил у нее Малфой. — Я занимал эту комнату после тебя.

— Ты видел меня?

— После твоего приступа, когда я увидел тебя в первый раз, я не ходил сюда какое-то время. Потом начал снова, занимая комнату после тебя, — увлеченно изучая открывшиеся страницы, пробормотал Малфой. — Когда я понял, что ты больше не появляешься здесь так часто, я стал иногда приходить раньше.

— Да, я видела тебя, — не подумав, ляпнула Гермиона.

Он перевел свой взгляд и удивленно поднял бровь.

— Ты следила за мной? — растягивая губы в улыбке, протянул Малфой.

— Да, — решительно сказала Гермиона, не видя другого выхода, кроме как открытого наступления.

Малфой усмехнулся и обратил свой взгляд обратно на дневник, продолжая его перелистывать своими пальцами и бегло проходить глазами.

У него красивые руки.

Гермиона стушевалась от подобных мыслей и едва остановила свою ладонь, которая взлетела для удара по больному разуму, что точно погибал.

Прочистив горло, она решила ответить на вопрос, чтобы отвлечься от его красивых пальцев.

Абсолютно обычных и не очень-то красивых пальцев, она имела в виду.

— Я пыталась практиковаться в этом, — машинально указывая кивком на дневник, что он читал, начала Гермиона. — Я снимала кольцо и... просто пыталась что-то сделать, — с грустью она сказала. — Но без другого человека это было бесполезно. Я также пыталась научиться окклюменции сама, но... получилось очень плохо, — удрученно произнесла она. — Я смогла научиться лишь едва прикрывать пару воспоминаний.

Малфой нахмурился, глядя на одну из страниц и продолжая ее слушать.

— Я завидую тебе. Ты природный окклюмент.

Он фыркнул.

Внезапно голову Гермионы, подобно раскаленной спице, пронзила мысль.

— Ты... — она задохнулась от нахлынувших эмоций и поерзала, садясь удобнее и подгибая вторую ногу под себя.

От резких и возбужденных действий, она случайно ударила его своей ногой по бедру, заставив вскинуть голову.

— Извини, — пробормотала она между делом, все еще будучи не в силах погасить огонь, что с каждым вдохом разгорался.

Это мог быть ее шанс.

— Ты... — не зная, как начать, нервно заикнулась Гермиона.

— Что? — он недоверчиво смотрел на едва сидящую на месте девушку, которая готова была разорваться на куски от своего бурлящего и внутреннего пыла.

— Ты сказал, что ты окклюмент... — вкрадчиво начала она.

— Сказал, — прищурившись, ответил Малфой.

— Ты... Ты не мог бы... — мямлила она, заламывая руки. — Возможно, ты бы согласился... Согласился научить меня, — собрав все силы, выпалила она на одном дыхании.

Брови Малфоя взлетели вверх в притворном удивлении.

Заносчивый придурок. Он же уже все понял.

— Научить тебя окклюменции? — растягивая губы в усмешке, протянул он.

— Это значительно поможет контролировать мои силы.

Он медленно закивал, подтверждая ее слова, которые успел прочесть украдкой.

Малфой отложил дневник в сторону и поднес ладонь к своему подбородку, задумчиво его потерев и окинув Гермиону еще одним долгим и испепеляющим взглядом.

— Ты же понимаешь, — начал он вкрадчиво, неспешно наклоняясь ближе, — что тебе придется впустить меня в свой разум?

Он начал медленно склоняться к Гермионе, заставив ту попятиться назад.

— Да, — выдохнула она.

— Ты же понимаешь, — следуя и дальше к вжавшемуся в угол их дивана телу, продолжал нашептывать ей Малфой, — что ты не сможешь скрыть ничего?

Гермиона почувствовала, как ее затылок уперся в спинку дивана.

— Да.

Он оказался вплотную, наваливаясь сверху и оставляя пару сантиметров между своим телом и ее.

— Ты же понимаешь, — Малфой прижался губами к ее уху, обдав своим дыханием, — что я увижу... абсолютно все?

Она уперлась в его грудь запястьями и надавила, вынудив отодвинуться.

Малфой сел с самодовольным видом.

— Будем наконец-то на равных? — принимая не лежачее, а нормальное положение, победоносно сказала Гермиона, вскинув подбородок вверх.

Ей показалось, что его насмешливые губы на секунду изогнулись в теплую улыбку, глядя на нее, но она не была уверена, что ей не рисовал это прожженный разум.

Обводя своим остывшим взглядом комнату, она в очередной раз удивилась ее свойствам и порой не поддающимся логичным объяснениям решениям.

— Не понимаю почему, — задумчиво пробормотала Гермиона, — но все разы, что я была здесь, комната открывалась мне старым наваленным пространством, абсолютно не располагающим к тому, что мне необходимо, — опустив глаза на отложенный дневник, который снова взял в свои ладони Малфой и продолжил изучать, она сказала. — Единственное, что привлекло мое внимание в той груде мусора, — Исчезательный Шкаф. Раньше такие шкафы...

— Да, мне приказано его починить, чтобы Пожиратели смогли проникнуть в Хогвартс, — перебив ее, как бы невзначай бросил Малфой.

Гермиона ошарашенно взглянула на него, расширив веки и открыв свой рот от ледяного ветра, который только что ударил по лицу его словами.

— Ты... Ты этим занимался там все это время?

Она почувствовала, как сердце начало болезненно стучать по ребрам.

— Нет, — отрезал он, не поднимая головы.

— Что?

Малфой оторвался от страниц и обратился на застывшую без вздохов Гермиону.

— Я не собираюсь его чинить, — сказал он, снова возвращаясь к дневнику.

Она моргнула.

— Не собираешься? — непонимающе спросила Гермиона.

— Я не проведу их сюда, — решительно он заявил.

— Но ты ведь сказал... — она запнулась. — Как ты собираешься...

— Как я это проверну? — вскинув голову еще раз, помог Малфой. — Надеюсь на твое содействие.

— Но что тогда ты делал в Выручай Комнате? — все еще не отойдя от его заявления, спросила Гермиона.

— Не всем из нас повезло так, как тебе, Грейнджер. Ты живешь в отдельной Башне.

— О, так ты просто искал уединения? — недоверчиво спросила она.

— Люблю одиночество, — издевательски ей улыбаясь, сказал Малфой.

— Ну конечно.

— Так что там с любимой книгой? Я спрашивал, когда ты была немного не настроена на диалог, поэтому ты так и не дала ответа, — все еще изучая отданную Снейпом рукопись, поинтересовался Малфой.

— Что?

Он оторвался, закатив глаза, и вымученно выдохнул.

— Я спросил, какая любимая книга у тебя, Грейнджер, — повторил он по слогам.

Она смущенно улыбнулась и отвернулась от него.

— Что? — спросил он у нее непонимающе.

Она вернула свой смущенный взгляд.

— Никто... Никто никогда не спрашивал этого у меня.

Его глаза расширились на несколько секунд, но он вернул их в прежний вид через мгновение.

— Не дай мне пожалеть, что я спросил, Грейнджер, — самодовольно заключил он.

Гермиона, все еще едва заметно улыбаясь, теребила край своего шерстяного свитера.

— История Хогвартса.

Малфой скривился и прикрыл глаза рукой.

— Святой Салазар, ты несерьезно, — простонал он сквозь пальцы.

— Это выдающаяся книга!

Он откинул руку от лица и вернул свой взгляд к ее пылающим от возмущения щекам.

— Это самая скучная книга, которую я когда-либо читал. А в библиотеке Мэнора, поверь, их не так мало.

У Гермионы вспыхнули глаза.

— Я читала о вашей библиотеке... Она... Наверное, она еще прекраснее и больше, чем о ней пишут.

Он заговорщически усмехнулся и прищурил один глаз.

— Будешь хорошей девочкой и, может быть, однажды попадешь туда, цветочек.

Как по щелчку, его лицо мгновенно изменилось после выпущенных слов, стирая тот игривый вид, который он до этого имел.

Малфой заметно помрачнел, проваливаясь в мысли.

Что случилось?

Ей показалось, что сейчас об этом лучше у него не спрашивать.

Воздух в комнате заметно изменился, заставляя Гермиону обрасти мурашками.

— Мне кажется, на сегодня нам хватит обсуждений, — подал сидящий рядом голос звук. — Уже поздно.

Малфой встал с дивана, поправляя на себе рубашку и накидывая мантию, лежавшую до этого на пыльном подлокотнике.

— Да, верно, — вставая за ним, пробормотала Гермиона. — Мы... Когда мы встретимся еще раз?

Он повернулся к ней и протянул вторую мантию.

— У тебя есть планы на завтра? — спросил Малфой, пока она натягивала ткань.

— Нет.

— Тогда мы можем встретиться завтра, — подавая ей дневник, он заключил.

— По воскресеньям многие гуляют в Хогсмиде, — сказала Гермиона, складывая тетрадь. — Мы могли бы прийти сюда днем под Дезиллюминационными чарами.

Он кивнул, доставая что-то из кармана и опять протягивая ей.

— Твои зелья.

Пять небольших склянок лежали в его руках.

— Спасибо, — забирая их, благоговейно прошептала Гермиона. — Спасибо огромное.

Он еще раз кивнул ей, направляясь на выход.

Выйдя из Выручай Комнаты, они молча зашагали по коридору к лестнице.

Гермиона могла бы дать своему разуму начать паниковать и попытаться все обдумать, но она слишком вымоталась в эту ночь, чтобы позволить этому случиться.

Она подумает потом.

Оказываясь около развилки, Гермиона нахмурилась, когда идущий рядом Малфой не повернул по направлению к себе.

— Разве подземелья не в другой стороне? — недоверчиво она спросила.

— Я провожу тебя, — бросил он, не останавливаясь.

Гермиона нахмурилась, шагая рядом с ним.

— Зачем?

Его тихий выдох разнес холодный камень, что окружал ночных гостей.

— Грейнджер, ты за последние полтора часа была в полуобморочном состоянии трижды. Если ты рухнешь где-нибудь на середине пути и отойдешь в мир иной, кто будет мне помогать? — издевательски дополнил он.

Она фыркнула, вскидывая подбородок и ускоряя шаг.

Весь путь до ее Башни они молчали, тихо ступая и оглядываясь, чтобы не наткнуться на того, кто мог бродить здесь ночью.

Останавливаясь около двери, она развернулась к Малфою и заглянула в серебро, что отражалось, как луна, в кромешной тьме в закрытом замке.

— До завтра, Малфой, — тихо прошептала она.

— До завтра, Грейнджер, — ответил он и развернулся, унося свой образ от нее.

Оказавшись у себя в постели, Гермиона думала о том, что некогда подаренное ей на ярмарке серебряное счастье было ошибочно надето не на ту.