СЧАСТЛИВЫЕ

9 декабря 1996 год, Башня старост

Проснувшись от распирающей затылок боли, Гермиона распахнула веки, тут же закрывая вновь.

Подавив стон, она приподнялась, пытаясь вскинутыми пальцами нащупать на стоящем рядом древе палочку.

Не ощутив свою лозу, Гермиона в панике и через силу снова приоткрыла глаза.

Нахмурившись и оглянувшись, она вспомнила, что палочка лежит в той мантии, что в данную секунду все еще была на ней.

Воспоминания обрушились на разум.

Малфой.

Вынув свое древко, Гермиона взмахнула им, прикрыла шторы и наколдовала небольшой стакан воды.

Выпив его, она снова погрузилась в вечер.

Гермиона не была уверена в тех сроках, когда она смогла бы заново простить Малфоя.

Он не имел никакого права на то, что совершил.

В тот ужасный миг, когда Малфой ворвался к ней, заставив заново ту сцену пережить, он ничем не отличался от того, кого они с ним вместе наблюдали, находясь в воспоминаниях уже вдвоем.

Он тоже взял это насильно.

Он тоже не спросил.

Раньше Малфой никогда себя так не вел. Он всегда пытался погрузиться в ее разум осторожно и не говоря ни слова ни о чем, что открывалось иногда весьма вгоняющими в краску мыслями.

Но вчера ночью он вернулся к ней другим — отчетливо отчаянным и паникующим далеким человеком.

Ощутив его эмоции сквозь пелену глубин, когда он вспарывал ее воспоминания, Гермиона смогла уловить за стенами его непревзойденной окклюменции потоки яростных метаний, паники и распирающего чувства вины, что обросло бессилием.

Очевидно, что с ним внезапно что-то там произошло.

Малфой никогда не позволял себе такого поведения после всего того, что было с ними; после того, как они заключили мнимый договор.

Он никогда не вел себя так странно.

Конечно, он по-прежнему местами был придурком и всякий раз, когда внезапно чувствовал фальшивую рядом с ее особой уязвленность, снова закрывался от нее, пытаясь напугать, но Малфой раньше никогда не делал то, что причинило бы ей вред.

Что изменилось?

Что с ним произошло?

Изучив его натуру, Гермиона, как самый яркий и неоспоримый факт, могла утверждать, что все его действия имели под собой подтекст.

В каждом его поступке был мотив.

Какой мотив у этого?

Что изменилось?

Ощутив очередной удар, Гермиона обхватила голову руками.

Спустя несколько вдохов она расфокусированно зацепилась взглядом за часы, что ей показывали странные и невозможные для себя цифры.

— Годрик!

Вскочив с кровати, Гермиона пошатнулась.

Она уже проспала первую лекцию, и, если она сейчас пойдет в больничное крыло, ей придется объясняться с мадам Помфри о причинах посещения — в который раз.

В этом году Гермиона слишком часто там была. Больше она не сможет себе этого позволить.

Скинув удушающую ткань и вытащив пергамент из прикрытой тумбы, она едва смогла нанести буквы.

Мне нужно обезболивающее.

Отложив лист в сторону, она опустилась на пол у кровати и привалилась на нее спиной.

Через несколько минут раздался небольшой хлопок, заставивший ее поднять глаза и вздрогнуть.

Появившись черной дымкой посреди комнаты, Малфой оказался около нее.

— Что с тобой? — опускаясь рядом и вытаскивая из кармана пузырек, обеспокоенно спросил он.

Гермиона с холодной пропастью в лице зло вперилась в него зрачками.

— Перепутал утренние чары гламура с Обливиэйтом? — выплюнула она. — Забыл о том, как завершился наш романтический вечер?

Выхватывая из рук пузырек, Гермиона в эту же секунду его осушила.

Закашливаясь и чувствуя горькую желчь на языке, она скривила губы.

Он молчал, следя за ее действиями в тишине.

Подняв глаза на собранного Малфоя, одетого в свежую мантию и галстуком под ней, Гермиона вспомнила, что в данную минуту был разгар учебного процесса, который, по ее поспешной просьбе, теперь и он, подобно ей, сегодня пропускал.

— Возвращайся на урок, — поднимаясь на налившихся ногах, она пробормотала.

Гермиона почувствовала, как Малфой обхватил ее за локоть, помогая встать.

— Не трогай меня! — откидывая со всей силы его пальцы от себя, она почти завизжала.

Малфой убрал протянутые руки, кивнув и отойдя назад, по-прежнему не говоря ни слова.

— Я не стану благодарить тебя за зелье, Малфой. Можешь не ждать, — проходя в сторону ванной, она бросила ему. — Уходи из моей Башни.

Закрыв за собой дверь, она привалилась на нее.

Гермиона хотела бы узнать причину, по которой все же он все это совершил.

Она знала, что причина там была.

Но чувство нового предательства; чувство еще одного смятого бессилия и заново насильно воскрешенного в ней страха, не могли так просто это отпустить.

Вернувшись в спальню после душа, Гермиона заметила оставленный на прикроватной тумбе небольшой поднос с чайником чая и круассаном, что лежал на маленькой тарелке.

Исключительно из-за того, что она пропустила завтрак, а до обеда еще предстояла пара, она решила это съесть.

Если бы желудочный сок не разъедал ей пищевод, Гермиона кинула бы Малфою в лицо этот поднос.

Придурок.

Закончив с завтраком, она надела форму вместе с мантией и вышла из усталой Башни.

До начала второй пары ЗОТИ оставалось семь минут, и она нервно усмехнулась, направляясь вдоль холодных коридоров.

Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер когда-нибудь станет систематически не появляться на уроках или опаздывать на них.

Она думала о том, что Снейп может вообще ей не позволить там остаться после беспричинного отсутствия на первой паре, когда впечаталась в чью-то возникшую из ниоткуда грудь.

Сжавшись всем своим едва стоящим телом и зажмурившись на несколько секунд, Гермиона осторожно подняла свой взгляд на возвышавшуюся тучу.

— Решили все-таки посетить мои занятия, мисс Грейнджер? Чем обязан? — издевательски протянул Снейп.

— Профессор, я прошу прощения за свое отсутствие на уроке. Я...

— Избавьте меня, мисс Грейнджер, — прервав ее бормотания, он зашел в открытый класс.

Не услышав продолжения о том, чтобы она отправилась к директору и объяснила свой прогул, Гермиона предположила, что может здесь остаться.

Опускаясь за привычный дальний стол, она в тот же миг почувствовала на себе взгляд Малфоя.

— Я надеюсь, вы слушали хоть какой-то частью своего тела мои лекции, — сухо начал Снейп, стоя около стола спиной к ученикам. — В противном случае можете покинуть аудиторию сейчас же.

Разнося полами мантии свой мутный образ, он обернулся, сталкиваясь смоляным отсветом взора с замершими в классе.

— Поднимайтесь, — бросил он, доставая палочку.

Когда нахмурившиеся ученики встали со своих мест, Снейп взмахнул древком, заставляя парты и стулья исчезнуть.

— В пары согласно рассадке, — отрезал он, отходя в глубь зала и трансформируя свой стол в длинный широкий подиум.

Повсюду послышались шорохи и возбужденные перешептывания.

— Тишина в классе, — прошипел профессор. — Первая пара на позиции.

Наблюдая за тем, как Симус Финниган и Дин Томас становятся в стойку, Гермиона отступила дальше, делая небольшой шаг назад и тут же натыкаясь на внезапно выросшее сзади тело.

Мгновенно ощутив знакомый запах, она замерла, не оборачиваясь.

— Мы единственные, кто сидит по одному, — прогремел певучий голос над ее затылком, отдаваясь небольшой вибрацией, что исходила из его груди и проникала через сжатые лопатки в распаленную им ранее без спроса душу.

Со всей силы проехавшись кудрями по открытой шее Малфоя, Гермиона вперила в него зрачки.

— Увидимся на подиуме, — отрезала она, отходя в другую сторону.

Когда Гарри подал руку Рону под звуки насмешливого голоса Снейпа после пойманного в грудь Остолбеней, Гермиона выдохнула, ища взглядом своего партнера, что должен был стать оппонентом через одну пару, сейчас всходящую на поцарапанный помост.

Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс продержались несколько секунд. Последняя была оглушена Паркинсон и откинута назад.

— Следующие, — прогремел холодный голос Снейпа, скучающе оглядывающего покалеченных студентов.

Когда Малфой встал на сцену, выжидающе смотря на Гермиону, что пошла к нему, зал разразился свистом и визжащим воем.

— Ей просто конец!

Первый.

— Он ее уничтожит.

Второй.

— Давай, Драко!

Третий.

— Сделай эту грязнокровку, Драко!

— Минус десять очков Слизерину, — раздался низкий баритон Снейпа. — Вы — позор своего факультета, мистер Крэбб. Подобные вещи не говорятся в присутствии профессора.

Встав в стойку, она столкнулась с насмешливо блестящим серебром.

— Эверте Статум! — выкрикнула Гермиона, не дожидаясь отданной команды и выпуская луч.

Малфой невербально отклонил ее заклятие, растягивая губы в искаженную усмешку.

— Экспеллиармус, — протянул он, взмахивая древком.

— Остолбеней, — попадая в его щит.

— Экспульсо, — прогремел он, посылая луч куда-то ей в районе плеч.

Это твоя хваленая сила, Малфой?

— Диффиндо, — выпуская яркий свет в его лицо, она попала прямо в щеку, что стала моментально покрываться кровью из разрезанной на мелкие полоски кожи.

Воспользовавшись его болью, Гермиона направила свою лозу в раскрытую и уязвимую для заклинаний грудь.

— Риктусемпра!

Снова отведя без слов ее удар, он резко вскинул палочку.

— Импедимента.

Увернувшись от свистящего луча, она пригнулась, направляя древко в его ноги.

— Инкарцеро.

Опустив щит, Малфой скинул так и не обвившие его конечности веревки.

— Экспеллиармус! Риктусемпра! Остолбеней! — не дав ему даже секунды на ответ, она послала серию лучей, добившись с помощью последнего своей горящей цели.

Попав в его вздымавшуюся грудь, Гермиона проследила за оставшимся лежать на лаковом полу поверженным противником.

Метнув победоносный взгляд в неспешно поднимающееся тело, она заметила, что он ей улыбнулся.

— Минус двадцать очков Гриффиндору за опоздание мисс Грейнджер и за нарушение правил, — произнес стоящий у стены Снейп. — Урок окончен.

— Гермиона! Вот это да! — появляясь рыжим вихрем и захватывая в крепкий омут рук, восторженно произнес Рон.

— Гермиона, ты была просто потрясающей! — восхищенно вскрикнул Гарри, так же ее обнимая.

Почему ты улыбнулся мне?

— Так этому хорьку и надо, — самодовольно хмыкнул Рон, выходя из класса.

— Мы думали, ты уже не придешь, когда ты не появилась на первой паре, — сказал Гарри, медленно ступая по направлению к Большому залу.

Почему ты улыбнулся?

— Да, я... Мне нужно было зайти к МакГонагалл.

Его глаза.

Его заклятия. Действия.

Палочка.

Опускаясь за огромный стол и оборачиваясь в сторону сидящего в другом конце, вновь выглядящего как прежде — идеально — Малфоя, она столкнулась с темнотой, отчетливо горящей сквозь его сетчатку.

Идиот.

Ты мне поддался.

— Не хочешь зайти сегодня к нам, Гермиона? — осторожно окликая, спросил Гарри.

— Я...

— Бон-Бон? — отпихнув Гермиону рукой, Лаванда втиснулась между ними. — Ты видел, что сделала Парвати? Мне так больно, — жалобно показывая всем свое едва заметно покрасневшее запястье, проскулила она, опустив висок на плечо Рона.

Отодвинувшись немного вбок, Гермиона соприкоснулась с поджимающим тонкие губы Гарри.

— Я еще не сделала задание по зельям, — вновь цепляясь за серебряные пряди вдалеке, сказала она, потянувшись за картошкой.

— Приходи, если передумаешь, — сказал Гарри, начиная есть.

***

Оставалось ровно пять минут до пары по нумерологии, когда Гермиона почти до крови оторвала свой заусенец, прячась в темной нише и обреченно выдыхая каждый раз, когда мимо нее ходили люди.

Услышав мерный стук шагов, она практически мгновенно опознала в звуке каблука свою причину ожидания в глухом проеме.

Когда он оказался прямо перед ней, Гермиона вскинула запястье, зацепив ладонь на мантии, и резко подала его к себе.

Нужно сказать, что она явно себя переоценила, потому что Малфой едва покачнулся, тут же обращаясь обозленным видом на безуспешно попытавшуюся затащить его в проем пыхтящую, пылающую Гермиону.

Издевательски подняв серебряную бровь, он все-таки шагнул в пространство, тут же сжимая ладонь Гермионы и заводя за ее спину.

Навалившись сверху на нее и придавив к стене всем телом, Малфой наклонился к воспылавшему от стыда уху.

— Милая, ты захотела поменяться ролями? — обдавая теплым воздухом разгоряченную и заалевшую от крови плоть, он прошептал ей прямо внутрь. — Нужно было предупредить меня. Я всегда открыт новому.

Вперив в его грудь свободную ладонь, она оттолкнула Малфоя от себя.

— Ты поддался мне, — смотря в сияющую ртуть, проговорила Гермиона.

Он самодовольно усмехнулся.

— Цветочек, разве ты не одолела меня на глазах у всех?

— Почему ты сделал это? — перебивая его легкий тон, она спросила.

— Я ничего не делал.

— Малфой, — прошипела Гермиона, подаваясь на него. — Зачем ты поддался?

Он вымученно выдохнул, подняв глаза на темный потолок.

— Потому что мне эта победа не даст ничего, Грейнджер, — шумно выпустив сквозь губы воздух, он ей выдал. — А твои глаза горели, когда ты попадала в цель. И когда наносила мне увечья, кстати, тоже.

Она смутилась от такого заявления.

— Ты... Ты сделал это потому, что...

— Я сделал это потому, что мне это не нужно, — скинув с себя пылинку, он дополнил: — Считай это благотворительностью.

Колокол, разнесшийся по ледяному камню, заставил их вернуться в жизнь.

— Пошли на урок, Грейнджер.

***

Лежа в своей кровати в конце дня и мерно потирая шерстку Живоглота, что урчал, она отчаянно пыталась заново соткать реальный образ Малфоя.

Мотив его вчерашнего поступка до сих пор неизвестен — для нее; и она уверена, что он намного глубже и, возможно, в несколько десятков раз страшнее, чем ее разум был способен нарисовать.

Малфой — Пожиратель Смерти.

Вчера он был на встрече с ним.

Он мог отдать приказ о чем угодно.

Малфой мог все, что угодно этому ублюдку, совершить без шанса на отказ и без возможности не подчиниться.

Никто не сможет, кроме него самого, ответить на вопрос, чем он вчера после ухода занимался.

Никто не сможет показать ту грань, что он вчера в очередной раз перешел.

Черту, которую Малфой был вынужден переступать, пока не сможет снять оков посредством запланированной мести.

Он не хотел себе заслуживать прощения; он не пытался и не станет искать пути для искупления, если все это совершит.

Если по истечении того периода, что он для себя напророчил, по осуществлению придуманного плана, он так же будет убежден, что ему не для чего жить; если по завершении или по неудачному исходу, в который больше всех возможных невозможностей не хотела верить Гермиона, он все еще будет считать, что он один, — Малфой не станет жить.

Если он выживет и отомстит; если тот путь, что он себе построил, завершится для него не так, как он себе воздвиг, а она была уверена, он думал, что в недалеком будущем он все равно умрет; Малфой может осуществить задуманное и приостановленное ее слишком в тот момент решительной рукой опять.

Мысль о возможной смерти Малфоя теперь была подобно вкусу глины у нее на языке — нагревающейся с силой и распространяющей себя по телу; адской, словно пламя, и пронзительной, как его боль.

Содрогнувшись от разряда тока, что непроизвольно пробежал, она вынудила Живоглота зашипеть и спрыгнуть с мягкой ткани.

Конечно, Гермиона все еще была обижена на Малфоя, но давящий навес, что каждый раз склонял ее лицо, напоминал о предстоящем им сражении.

Резко обернувшись на часы, она рывком присела на кровати.

Понимание обрушилось в очередной раз ледяным потоком.

Идиот.

Достав пергамент, она нервно нацарапала на нем слова.

Появись у меня в Башне.

Придурок.

Цветочек, я вообще-то не такой, — медленно растягивая витиеватый почерк, выводил он свой ответ.

Придурок.

Малфой, лучше появись, пока я не передумала.

Услышав стук в ее входную дверь, Гермиона свела брови и направилась туда, чтобы открыть.

— Почему не с помощью своей странной аппарации? — впуская его внутрь, спросила она резко.

— Грейнджер, сейчас час ночи, — оставаясь мрамором около входа, он пробормотал. — Я не врываюсь к дамам в такой час, — окидывая серебром все ее тело с ног до головы, Малфой самодовольно усмехнулся, — даже по их настойчивому приглашению.

Закатив глаза, она скрестила руки на груди, впиваясь в него взглядом.

Когда его зрачки спустя секунды продолжали ждать работы ее связок, Гермиона выдохнула, вздернув нос.

— Это были ужасные извинения, — пробормотала она, вперившись в него.

Он криво усмехнулся, убирая сжатые ладони в карманы брюк.

— Мои прошлые ты не приняла, — пожав плечами, Малфой ей ответил.

Фыркнув, она отвернулась, принимаясь изучать диван.

— Обещаю, что больше никогда не сделаю это против твоей воли, — прочистив горло, хрипло дополнил Малфой.

— Ты уже обещал однажды, — разворачиваясь, она грустно улыбнулась. — После того случая в Большом зале. Ты не говорил мне этого словами, но ты дал мне повод верить после извинений.

— Я знаю, — поджав губы, выдавил он.

— И что помешает тебе нарушить и это обещание?

— Я клянусь тебе.

— Почему ты сделал это?

Он молча отвел глаза.

— Что произошло с тобой вчера?

Малфой тяжело вздохнул.

— Я не могу рассказать, — тихо оставил он.

Конечно, он не может.

Гермиона медленно кивнула, не отняв свой взгляд.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Его кадык подпрыгнул, когда он сглотнул, слегка повернув шею.

— Продолжай заниматься окклюменцией в мое отсутствие. Последний способ должен тебе подойти.

Она нахмурилась, осматривая его вид.

— В твое отсутствие?

Малфой в очередной раз глубоко вдохнул, впиваясь в хмурое лицо и выглядя смиренно.

— Мне снова нужно уйти, — выдавил он едва слышно.

Ощутив мерзкий холод на коже, она обняла свои плечи.

— Когда?

— Утром.

Пальцы на ее руках непроизвольно дернулись после последней буквы.

— Надолго? — спросила она.

— Не знаю.

— Несколько дней?

— Возможно.

— Не уходи, — слова сорвались с языка, и Малфой в один миг растерял все надетые на лицо маски.

— Ты знаешь, что я не могу, — прошептал он, и его голос звучал... пусто. Обреченно. Словно ему было так невыносимо... жаль. — Мне нужно продолжать, если мы действительно планируем совершить то, о чем договорились.

Мы.

Мы договорились вдвоем свергнуть Волан-де-Морта.

Мы.

Мы собираемся без помощи кого-либо со стороны убить сильнейшего темного мага, никому не сообщив.

Мы.

Две неприкаянные души, что не нашли другой исход.

— Малфой... Я все еще считаю, что нам нужно сообщить...

— Мы уже говорили об этом, Грейнджер. Ты помнишь условия, — вновь ожесточая взор, он отрезал. — Либо так, либо никак.

Она слишком устала, чтобы спорить с ним сейчас.

Она поговорит с ним снова. Она обязательно поговорит с ним снова, но потом.

— Ладно. Тогда... С чего мы начнем? — приподнимая подбородок на него и громко выдыхая, обратилась Гермиона. — Если ты не устал, мы... можем обсудить это, — махнув в сторону дивана, она неуверенно шагнула вбок.

Если он снова будет вынужден совершить что-то, что послужит для него подобным разрушением, как и вчера; если он снова и так вынужден через все проходить один — она могла бы дать ему хотя бы это; она могла бы сделать то, что ей под силу в данный миг; она могла бы дать ему хотя бы хрупкую надежду и возможность продолжать незримо верить в то, что он построил для себя.

— Нужно найти его слабость, — прозвучал он хмуро. — Я уверен, она есть.

Кивнув, Гермиона подошла к дивану и опустилась на него.

— У тебя есть какие-нибудь идеи? Или наблюдения?

Садясь в кресло около нее, он потер подбородок.

— Все, что я знаю об этой мрази, так это то, что он любит пытать и убивать людей, наслаждаясь криками и болью.

Она снова ощутила холод.

— Как близко ты... общаешься с ним?

Малфой окатил ее жестоким взглядом.

— Каждый вечер мы пьем чай с печеньем.

— Малфой, пожалуйста, не груби, — размеренно сказала Гермиона. — Я просто спросила.

— Я не общаюсь с ним, Грейнджер. Единственное, что с ним общается, это его мерзкая змея. Он не отпускает ее от себя.

— Может быть, он делает это не без причины? — поинтересовалась Гермиона, заставляя Малфоя ухватить нить. — Сомневаюсь, что он просто к ней питает чувства как к домашнему питомцу. Может быть, она важна для него по другой причине?

Сузив взгляд, Малфой на несколько секунд застыл, а затем тихо усмехнулся.

— Что? — спросила она.

— Вспомнил, почему я выбрал именно тебя.

Ощутив, как припекло лицо, она откинула разметанные пряди.

— Ты... Ты все это время будешь рядом с ним?

— Нет.

— Но его ты тоже часто будешь видеть, ведь так? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона.

— К чему ведешь? — нахмурившись, спросил у нее Малфой.

Глотнув сжимающего легкие пространства, она решила снова испытать судьбу.

— Если ты не хочешь делать это от себя, то я могу стать тем, кто будет связываться с Орденом и информировать их, — отчеканила Гермиона, не дав себе ни одной паузы. — Я обещаю, что не выдам твое имя и придумаю достаточно весомую причину, чтобы все это обосновать. Тебе нужно будет продолжать поддерживать свой имидж на его глазах и передавать мне сведения и стратегии.

Она говорила это с такой скоростью, что вряд ли все слова могли дойти до окончательного смысла без помощи проводника, но Малфой уловил запутанные звуки.

Он снова обнажил клыки, подавшись ближе.

— По-твоему, он поверит, что я внезапно проникся к нему чувством верности? Не заподозрит ничего в моем горящем интересе и желании быть рядом с ним? — прорычал Малфой, опаляя ее гневом. — После смерти матери, которую он на моих глазах пытал?

Дернувшись от оглушающе звенящего хлопка, которым Малфой саданул о подлокотник, она судорожно содрогнулась, ощущая мертвый холод во всех мышцах.

Ей показалось, что в груди образовалась полость. Что ей только что кто-то вогнал в сердце клинок.

Малфой, задыхаясь, прожигал ее вновь обнаженным взглядом.

Несколько секунд назад он обнажил не только взгляд.

— Малфой, — сдавленно выдохнула Гермиона.

Он резко отвернулся.

— Мне не нужна ебаная жалость, — выплюнул Малфой. — Прекрати так на меня смотреть.

После смерти матери, которую он на моих глазах пытал.

— Он не тупой, — выплюнул Малфой, развернувшись с каменным лицом и взяв себя обратно в руки. — Он меня и близко не подпустит ни к чему и сразу догадается, кто будет крысой у него в рядах.

Отложив сковывающие разум мысли об услышанном, она заставила себя сглотнуть зыбучую слюну.

— Но ведь... сейчас, — невнятно начала шевелить губами Гермиона.

— Сейчас мое задание никак не связано с его... стремлениями в целом, — тщательно подбирая слова, сказал Малфой.

Она нахмурилась, но спрашивать не стала, медленно кивнув.

После смерти матери, которую он на моих глазах пытал.

Малфой устало запустил ладонь в волосы.

— Мне пора, — глухо пробормотал он, встретившись с ее зрачками. — Я планировал поспать до того, как... уйти.

— Хорошо, — выдохнула она тихо.

Вставая одновременно со своих мест, они остались в нескольких упертых сантиметрах друг от друга.

После смерти матери, которую он на моих глазах пытал.

— Пока, — не сдвинувшись, сказал ей Малфой.

— Пока, — повторила Гермиона.

Постояв еще полминуты в тишине, он шумно затянулся воздухом и развернулся, унося свой образ прочь.

— Малфой, — заставив опустить ладонь, что занеслась над ручкой, она окликнула его.

Это был тот момент, когда вокруг все в мире замирает. Когда и руки, и ноги — ничто отныне не подчинено. «Оно само», — так в детстве говорила Гермиона.

И сейчас тот самый миг.

Она подошла вплотную к обернувшемуся Малфою и, не смея заглянуть в глаза, медленно прижалась к его телу, обвивая торс и утыкаясь в грудь.

Гермиона почувствовала, как он напрягся, оставаясь хмурой неподвижной статуей стоять безвольно около нее.

Вдохнув запахи сандала, кедра и теплеющего льда, она приподнялась на цыпочках, опираясь на него, и выдохнула в ухо:

— У тебя все получится. Ты сможешь, — прошептала она прямо внутрь, разнося свой голос по его вискам. — Я верю в тебя, Драко. Все будет хорошо.

Оторвавшись от горящих мочек, Гермиона мягко опустила губы на разлитый шелк, которым ощущалась кожа на его щеке.

Вернувшись в мир, она отстранилась от него, нервно сжимая пальцы за своей спиной.

Малфой безмолвно вглядывался в пустоту, продолжив неподвижное стояние.

Через четыре вдоха он сглотнул, переведя туманные зрачки на недышащую с ним рядом Гермиону.

Сведя на переносице серебряные брови, он еще несколько секунд смотрел в ее лицо, прежде чем развернуться и уйти.

В одинокой Башне, что укрылась в темноте, одно сжимающееся от криков сердце отчаянно желало, чтобы ночь открылась исцеляющим потоком света для оставшегося острой пылью на глазах, унесшего с собой ее дыхание, потерянного парня.