от него помощи нету
Через несколько дней Чую с малышом Юки выписали. Когда они приехали домой, Дазай вообще перестал появляться дома, считая, что орущий ребенок мешает его спокойствию. Таким образом, малыша Юки тянул один Чуя и няня, которую нанял Дазай.
Чуя был измотан. Бесконечные кормления, колики, бессонные ночи – все это ложилось на его плечи непосильной ношей. Няня, конечно, помогала, но основная забота все равно оставалась на нем. Дазай же, словно испарился. Он появлялся лишь изредка, когда Юки спал, чтобы убедиться, что все в порядке, и тут же исчезал, ссылаясь на важные дела.
Чуя чувствовал обиду и злость. Он понимал, что Дазай, возможно, не готов к отцовству, но все равно надеялся на его поддержку. Ему нужна была помощь, моральная и физическая, но Дазай, казалось, намеренно отстранялся, оставляя его один на один с этой новой, сложной реальностью. Чуя все чаще ловил себя на мысли, что он один воспитывает ребенка, словно отца и не было.Однажды, не выдержав, Чуя позвонил Дазаю. Гудки тянулись мучительно долго, словно подчеркивая пропасть между ними. Когда Дазай наконец ответил, в его голосе не было и намека на тепло или заботу.
-Дазай, ты вообще собираешься домой?, – спросил Чуя, стараясь сдержать дрожь в голосе. -Юки растет, ему нужен отец. Мне нужна твоя помощь.-
В ответ он услышал лишь короткое "Я занят" и гудки отбоя. Чуя сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и разочарования. Он посмотрел на спящего в кроватке Юки и пообещал себе, что несмотря ни на что, он вырастит его сильным и счастливым, даже если для этого ему придется быть и матерью, и отцом.
С этого дня Чуя перестал ждать Дазая. Он сосредоточился на Юки, на его потребностях и развитии. Он учился быть родителем, совершал ошибки, но никогда не сдавался. Он знал, что у Юки есть только он, и он сделает все, чтобы его сын ни в чем не нуждался.Чуя кормил малыша Молоком из бутылочки а потом
чтобы животик у малыша не болел положил его голову себе на плече и слегка побил по спинке. Малыш довольно засопел, прижимаясь щечкой к рыжей шевелюре. Чуя осторожно покачивался, напевая тихую колыбельную, которую слышал когда-то в детстве от своей матери.
Юкт был спокойным ребенком, но все равно требовал внимания. Чуя, конечно, не был готов к роли отца, но обстоятельства сложились так, что он стал единственным, кто мог о нем позаботиться. И, черт возьми, он старался изо всех сил.
Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время испытывал странную нежность к этому маленькому существу. Маленькие пальчики Юки крепко держали его за воротник рубашки, словно боясь, что Чуя исчезнет.
Спустя некоторое время Чуя почувствовал, что Молко заснул. Он аккуратно переложил его в кроватку, укрыл одеялом и долго смотрел на него, прежде чем тихо выйти из комнаты. Теперь у него были новые обязанности, и он собирался выполнить их, чего бы это ни стоило.Чуя хотел чтобы дазай хотя бы приходил домой и успокаивал его чтобы ему хотя бы так было легче а с Юки он справиться и сам. Ему не нужны были советы, не нужно было, чтобы кто-то решал его проблемы. Ему просто нужно было присутствие Дазая, его молчаливая поддержка, ощущение, что он не один во всем этом кошмаре.
Он понимал, что это эгоистично. Дазай тоже переживал, у него тоже были свои демоны. Но сейчас Чуя чувствовал себя как ребенок, потерявшийся в толпе, отчаянно нуждающийся в знакомом лице. Он хотел просто уткнуться в его плечо и выплакаться, зная, что его поймут без слов.
Юки… о Юки он позаботится. Он сильный, он справится. Он вытащит их обоих из этой ямы. Но сейчас ему нужна была минута слабости, минута утешения. Минута, чтобы почувствовать, что он не рухнет под весом всего этого.
Каждый день он ждал Дазая, всматривался в темноту коридора, надеясь увидеть его силуэт. Но Дазай не приходил. И с каждой ночью Чуя чувствовал, как его надежда угасает, а вместе с ней и вера в то, что он сможет выдержать все это в одиночку.
Он продолжал улыбаться Юки, готовить ему еду, играть с ним. Он был хорошим отцом. Но внутри него росла пустота, которую никто не мог заполнить. И имя этой пустоты – Дазай.