Давай дружить?

Говорила, что мне становится легче? Накаркала.

Как седовласый и говорил, он зашёл ко мне в комнату на следующий день и попытался поднять на тренировку, но, испугавшись чего-то (скорее всего, моего жалкого вида), схватился за аптечку, напичкал меня медикаментами и перебинтовал руку. Да, мне всю ночь было чертовски хреново. Бросало в жар, била дрожь, боль пульсацией проносилась по всему телу. Потому весь этот день я так и проспала.

Следующий день был таким же. Охотник что-то говорил, его голос казался приглушённым, а смех — чуть слышным и нерешительным. Я не различала слов, лишь видела его, словно сквозь тонкую, полупрозрачную пелену, что застилала глаза белой дымкой.

Прошло около двух недель — дни слились в однообразную череду, и я уже потеряла счёт. Каждый рассвет встречал меня с пугающей точностью, повторяя контуры предыдущего дня, но за последние сутки, словно по волшебству, мне стало заметно лучше. Охотник не смыкал глаз ночами, не раз рискуя выбираться в город за медикаментами. Глядя на его осунувшееся, сонное лицо, я испытывала жгучую совесть. Порой он засыпал прямо на стуле, склонившись рядом со мной. А ещё меня неотступно преследовал тревожный призрак того, что монстры всё же смогут нас найти.

Каждую ночь, когда я могла заснуть, я разговаривала с Иной. Она всячески подбадривала меня, хотя и казалось, что сама выглядит так, будто на пороховой бочке сидит.

— Это обычная реакция организма на возможные микробы в ране и на сильную кровопотерю. Не бойся, — однажды тихо произнесла моё второе «я», её голос звучал на удивление спокойно.

Действительно, через пару дней я уже могла самостоятельно подняться с кровати и даже выйти наружу, ведь до этого моим пределом была лишь уборная, и то с помощью парня.

Минул месяц. Целый месяц на нас не нападали. Мы жили бы почти спокойно, если бы не моя слабость. И если бы Охотник так часто и так мучительно не кашлял. Это напрягало и порождало тревожные мысли, но он лишь отмахивался, прося забыть. Я же упорно пыталась достучаться до него, ведь Охотник стал для меня не просто защитником, но и верным другом. И кого-то он мне сильно напоминал, когда запрещал какие-либо вещи, что заставляло лишь сильнее привязываться к нему.

Сегодня мне предстояло слегка размяться и совершить лёгкую пробежку вокруг хижины вместе с мужчиной, чтобы тело, застывшее от долгого пребывания в постели, окончательно не одеревенело. Честно говоря, левая рука всё ещё ныла, но я справилась. Охотник похвалил меня, и его голос звучал неуверенно, когда он сказал, что теперь можно приступать к полноценным тренировкам. Иная порадовалась этому, язвительно заметив, что было бы до смешного нелепо наблюдать за моими жалкими попытками. Ну-ну.

Ещё немного мы выполняли несложные упражнения, после чего я снова рухнула в сон от внезапно нахлынувшей усталости.

— У меня две хорошие новости и одна плохая. С какой начать? — деловито начала Иная, когда я снова встретилась с ней. Пришлось усесться на невесомые кресла, созданные мною же в ландшафте собственного сознания, и нетерпеливо махнуть рукой.

— Мне без разницы. Давай всё сразу.

— Хорошо, начнём с хорошей. Твои боли заметно уменьшились и, возможно, если монстры от тебя отвяжутся, в будущем можно будет сделать протез.

— Ключевое слово «если», не так ли? — ядовито поинтересовалась я. Иная небрежно взмахнула рукой и что-то неразборчиво пробормотала.

— Вторая хорошая новость — всё-таки здесь нас найти не смогут, — уже громче продолжила она. — Думаю, можно спокойно перекантоваться у альбиноса год-другой, а потом уже и свалить домой. К тому времени наверняка тебе найдут замену или попросту забудут.

— Может быть ты и права. Но не думаешь, что, во-первых, невежливо оставаться на такой долгий срок здесь? И, во-вторых, не думаю, что Безликий так просто махнет рукой.

— Но уже прошёл месяц и нас не нашли, верно?

— Так ответ на этот вопрос в твоей же второй хорошей новости — барьер работает. Либо... Они могли бы просто дать нам передышку. Не замечаешь, что мы будто идём по чётко отработанному сценарию? Короче, давай уже плохую новость.

— Сегодня довольно близко с барьером проходила собака, порода хаски, вроде, или лайка. И мне кажется, что она не случайно здесь была. Здесь, во-первых, глубокий лес, — Иная стала загибать пальцы. — Во-вторых, собаки так далеко не забегают, и в-третьих, если она была здесь, то и хозяин должен быть неподалёку.

Я ничего не ответила, лишь молча переваривая информацию. Слова Иной послужили дополнительным поводом задуматься о собственной осторожности.

На следующий день, заново промыв и аккуратно перемотав бинтами раненую руку, мы вышли на небольшую поляну, где торчали десять кольев с мишенями для дартса. Охотник вручил мне пять метательных ножиков и начал учить правильной технике броска. Попасть в мишень одной рукой было практически невозможно, но, приспособившись к новому движению, я стала достигать цели. Пусть лишь одна из пяти, и только во внешние круги, но это был уже хоть какой-то прогресс. После этого — небольшая пробежка, затем снова метания, и снова пробежка. Ходить на эти тренировки было неимоверно сложно — усталость накатывала волнами, и постоянная боль в левой части тела отвлекала, вытягивая силы. Но приходилось не останавливаться, переступая через боль, через тихое «не хочу» и назойливое «да зачем оно мне?».

Позже альбинос решил показать небольшие приёмы самозащиты и атаки, а также несколько видов подножек. Как я ни старалась, но запомнила лишь около половины нужного. Впрочем, нет, я забыла их уже на следующий же день.

Сегодня снова была тренировка. Охотник заявил, что теперь выходных для меня не будет, поскольку с моей забывчивостью это совершенно недопустимо. Лучше отточить все навыки до уровня рефлексов, а уж потом отдыхать. Мне пришлось лишь согласиться; в конце концов, он точно знал, о чём говорит. Иная тоже, на удивление, одобрительно промолчала.

— Осторожно! — крикнула я, когда случайно метнула ножик в его сторону. Но альбинос с лёгкостью, будто отмахнувшись от надоедливой мухи, уклонился, сделав шаг в самый последний момент.

— Быстро учишься, молодец, — похвалил он, улыбнувшись. Я вымученно улыбнулась в ответ. И сразу же кинулся ко мне с кулаками. Еле успела блок поставить!

— Стой, стой! — закричала я, когда терпимая боль в обрубке руки заметно усилилась. Однако альбинос остановился лишь после подножки, из-за которой я смачно упала и ударилась головой. Слава богу, земля мягкая, и удар пришёлся не сильным. Конечно, ведь всё внимание было переключено на руку...

— Чёрт... — прошептал Охотник, — у тебя рана открылась, похоже. Кровь идёт.

— Так тащи бинты! — невольно вырвалось у меня, в голосе прозвучал почти панический страх снова потерять много крови и провалиться в забытьё. Охотник стремительно бросился в хижину за медикаментами, а я крепко зажала рану здоровой рукой. Алая кровь быстро впитывалась в рукав серой рубашки, любезно одолженной альбиносом, а затем начала падать крупными каплями на землю.

Пришлось полезть в карман штанов — я предусмотрительно запаслась обезболивающим, но пользовалась им только в самых критических случаях. Сейчас было именно такое время. Трясущейся рукой достала пару таблеток и проглотила их всухую, после чего снова прижала руку.

— Ааргх, как больно! Будь оно проклято, действуй уже, — прорычала я, зажмурившись.

Через мгновение, показавшееся вечностью, прибежал Охотник. Со стремительной скоростью перемотав мне заново обрубок руки, предварительно продезинфицировав рану и внимательно осмотрев её, мужчина облегчённо выдохнул, как и я, ведь действие таблеток наконец началось, принося желанное облегчение.

— Ну и проблемная же ты, — вздохнул он, поднимая меня с земли и отряхивая одежду от пыли.

— Какая есть.

«Вообще, ты действительно такая проблемная!» — хихикнула Иная. Ну да, знаю. — «И такие люди как ты долго не живут».

Последнее Иная сказала с полной серьёзностью, отчего у меня мурашки по позвоночнику пробежались.

— Ладно, хватит для тебя, пойдём, — альбинос, откинув с лица длинную седую чёлку, развернулся и уже потянул меня в дом.

«Стой!»— резко крикнула Иная, её голос зазвенел в моей голове, что заставило меня вздрогнуть и застыть на месте.

— Что такое? — тут же обернулся мужчина и сузил глаза, осматривая меня.

«Повернись на сорок пять градусов», — скомандовала вторая «я».

Я повернула голову в правую сторону, но ничего такого не нашла.

«Дура, черт возьми!» — рукалицо от Иной. — «Влево! Влево!» — снова крикнула она.

Я резко обернулась в другую сторону и стала вглядываться в густые кустарники и тенистые деревья. Увидела некое шевеление. Охотник тоже это заметил, и теперь в его руке блеснул нож, готовый к действию.

Тут, прямо перед барьером, выползла собака, которая тщательно обнюхивала тропинку. Она подняла на нас взгляд, и через мгновение на месте обычной собаки появилось нечто иное — странное, гротескное чёрно-красное существо. Её морда была будто приплюснута, нос напоминал свиной пятачок, а шерсть на спине отросла густой, жёсткой гривой. Хвостов у этой... «собаки» было около шести, их колыхание создавало зловещий силуэт. И какой оскал у неё был... Я даже пошевелиться от страха не могла. Казалось, что эта адская тварь с лёгкостью разорвёт нас на мельчайшие частички своими мощными, острыми клыками, плотно усеявшими её огромную пасть.

Охотник, видимо, разделял мои мысли, его взгляд был прикован к чудовищу.

Внезапно собака сделала к нам шаг, смотря точно в глаза альбиносу, но тут же врезалась в барьер. Она попыталась пройти ещё раз и ещё, но безуспешно. Тогда эта тварь принялась бегать вокруг, рыча и издавая глухие, утробные звуки. Это было не собачье лаянье, а мощный, ядрёный рёв, больше похожий на рычание самого дьявола, от которого у меня едва не подкосились ноги. Краем глаза я заметила, как побледнел Охотник, но его трясущиеся руки уже доставали ружьё из-за спины.

Эта кровавая дрянь заметила движение парня, остановилась и стала усиленно вглядываться в его глаза.

И тут произошло то, чего я не ожидала.

Альбинос мелкими, неуверенными шагами, словно ведомый невидимой силой, медленно двинулся в сторону чудовища! Иногда он останавливался и пытался отступить, его тело дрожало, будто он сопротивлялся невидимому притяжению.

«Это гипноз! Останови его! Быстрее! Иначе он УМРЁТ!» — заорала не своим голосом Иная и будто подтолкнула меня. Я пробежалась до парня и стала тянуть его одной рукой на себя, но тот не поддавался. Однако, как только собака перевела взгляд на меня, Охотник замер, посмотрел на меня мутным, ничего не выражающим взглядом, взял меня за руку и стал тянуть к выходу из барьера. От первозданного, сковывающего ужаса я просто взвизгнула, стала кричать и отбиваться, изо всех сил, но ничего не помогало.

В итоге парень остановился в двух метрах от рычащей собаки, которая теперь смотрела прямо на меня. Казалось, что взглядом эта тварь выжигает мою душу, пытаясь подчинить себе, но никак не может.

«Конечно, не может, — гордо оповестила меня Иная, которую я всё чаще называла про себя своей второй личностью, — я же установила запрет на ментальные вторжения в твой разум!» Я до сих пор не могла понять, кто она теперь — выдуманная личность, порождённая безумием, или уже совершенно реальная сущность, просто вселённая в меня, наподобие «две души в одном теле».

— Смайл! Ты нашёл её? — из кустов вышел ещё один. Белая кожа лица, чёрные выжженные веки с покрасневшими глазами и кровавая улыбка, вырезанная ножом. Джефф.

Меня будто молнией прошибло — в ладони он держал... Мою оторванную руку...

Смайл, как его назвал Вудс, резко развернулся к хозяину, из-за чего гипноз к Охотнику пропал, и обнюхал потерянную конечность. Альбинос пришёл в себя и отпустил мою руку.

— Тихо, — шепнула я ему, ответом стал кивок.

— Ты, бл*ть, издеваешься, да? Мы на этом месте уже час крутимся! Как это мы стоим на месте? Да я эту поляну уже сотый раз обошёл! Что? Да иди ты ко всем х*ям собачьим!

Дальше последовал отборный мат от Недоджокера, и он, взяв пса за гриву, повёл его от этого места. Смайл оглянулся напоследок и рыкнул, смотря на меня.

— Ещё чуть-чуть и нам бы был конец, — прошептала я и посмотрела на парня. Тот стоял, со всех сил закрывая себе руками рот, а по пальцам текла кровь. Тут он резко стал откашливаться и упал на землю, удерживая свой вес руками. На траву попал знатный сгусток крови.

— Чёрт, — фыркнул мужчина, отворачиваясь.

— Что с тобой? — наклонилась я к альбиносу, но тот снова замотал головой в отказе.

— Тебе не стоит это знать.

Я лишь измученно кивнула. Не хочет лишней помощи — не буду заставлять. Но дотащить его до дома мне всё-таки пришлось. Нужно как можно быстрее привести в себя Охотника после такой встречи. Мне-то не привыкать. А вот ему...

— Странно, что эта псина могла нас видеть, но не смогла пробраться через барьер.

— Неудивительно, — хриплым голосом ответил Охотник, рассевшись в своём кресле. Я же стала закидывать рядом лежащие дрова в камин и поджигать их.

— Почему же? — по привычке вырвался вопрос.

— Ну, если учесть, что эта собака по внешности чуть ли не из самых глубин Ада, да плюс этот гипноз... Неудивительно. Кстати, лекарства кончаются, как и еда. Завтра я схожу в город, тебе же советую не выходить из хижины ни под каким предлогом. Не хочется, чтобы повторилась сегодняшняя история.

— Хорошо, — покорно кивнула.

— Пообещай, что не выйдешь завтра из дома. Ни под каким предлогом! — строго приказал парень, уже вернув себе полный контроль.

— Обещаю, — тепло улыбнулась я, подставив руку к камину, чтобы согреться.