24
Юлия
Мамаша его напудренная тетка, похожая на куклу с розовыми, кудрявыми волосами. Вся такая расфуфыренная. Видно много денег тратит, пытаясь впрыснуть хоть на старости лет немного покупной красоты в своё лицо и даже, по - моему, в тело. Затянулась до гусеницы, смотреть больно.
Стоит, лицо своё натоналеное скривила, как будто рядом с ней кто - то воздух испортил.
Оно и понятно, судя по муженьку, у него там, в животе наверное такие газовые атаки, с его то пузом.
Отец Дани - маленький толстый мафиози. Неужели и Даня в его возрасте будет таким маленьким и толстым, как его отец. Да ещё и таким старым лисом. Глазки то по мне бегают, что - то ищут. О, нашли. И этот на сиськи уставился. У самого рядом весь шестой стоит, платьем потрескивает, а он на мою грудь девичью уставился.
Мамаше я сразу не понравилась. Она фыркнула недовольно и пошла в дом. Я за ней, не отстаю, показываю большой интерес и заинтересованность.
- Ой, как у вас тут богато. Как красиво. А сколько это стоит? - пальцем во всё тычу.
Там в доме и есть богато и красиво, но нужно ведь акцентировать.
Пусть сразу увидит мою меркантильность. Мамки своих сыночков за меркантильных не отдают. Костьми ложатся, трупами можно сказать. Хоть это и не помогает. Хорошему траху никакая мамаша не помешает.
Но сегодня на их улице праздник не задался. Сегодня я навсегда отобью у них охоту подобных смотрин. Родственнички ещё пожалеют, что требовали у Дани привести невесту. Это желание исчезнет у них, возможно навсегда.
Сели за стол. Папаша тост сказал. Чокнулись, выпили.
Ну, вот вам, нате артистку.
- А у вас дом богатый, большой. У меня много родственников, все поместимся. Три цыганские семьи по двадцать человек в каждой. И ещё дедушка со своими двумя братьями. Они правда, старые уже все и запах от них я вам скажу, фу какой, - помахала перед носом рукой, - А если в туалет дедушка не добежит, так в унитаз никогда не попадет. Привыкли у себя в селе до ветру ходить. Им с унитазами сложно.
Мать Дани смотрит на меня, как на умалишенную. И с каждым словом глаза ее из орбит так и вылезают.
А я по столу руками шарю по тарелкам. Взяла что - то, укусила, жую и дальше рассказываю:
- А мамина сестра так та подпольный притон держит. Не здесь в соседнем городе. Она когда в гости к нам приезжает, так пару работниц древней профессии с собой тащит. Чтоб день не пустовал, заодно и контроль за средствами. Так что мы, когда тут с Данюшей поселился, будем жить все дружно, вы же не возражаете.
Мамка кажется дозрела.
- Так все, я больше не намерена это слушать, убирайся вон из моего дома! - встала и пальцем на дверь указывает.
- Подождите, это я ещё главного не сказала. У мамы брат есть, родной, так он это того, больной на всю голову. Когда с человеком разговаривает, его так трясет, что он даже и наброситься и убить может. Но вы не волнуйтесь, его не сажают, он же псих. Таких полечат немного и опять выпускают.
Мамаша затряслась в трясучке.
- Воооон! Воооон!
Я вскочила и бегом к выходу. Чтоб не передумали.
Даня подскочил.
- Мама, да она врёт все!
- Убирайся проститутка! Чтоб я тебя тут не видела! - мать орёт.
На лице сквозь пудру краснота проступила. За сердце схватилась, папаша к ней
- Любовь, ну ты чего, девочка шутит!
- Вон! - пролепетала она, - дрянь! Шалава! Проститутка!
Даня за голову свалился. Такого не ожидал.
Я у двери задержалась.
- А дядя мой скоро из тюрьмы выйдет! - добиваю уже до последнего, контрольный в голову, чтобы уже никто из них и никогда больше не захотел меня видеть.
- Убирайся тварь!
Я повернулась и пошла на выход.
Фух!
Это было несложно. Ворота открылись сами собой. Видно все слышали как мать орала и поскорее выпустили меня наружу.