Глава 30
Я испуганно смотрю на дверь, словно она может дать мне ответ, что там происходит. Слышу звон стекла и пугаюсь не на шутку.
Да, ладно тебе! Может, просто разбилась стеклянная кружка Джина? Хотя вряд ли.
Я выхожу из комнаты, вытягивая шею, словно могу так растянуть её, что удастся заглянуть за угол.
Но ведь шея у меня не как у жирафа. Чтобы увидеть, придётся войти на кухню.
– Охренеть, – выдыхаю я.
Джин и Чонгук практически лежат на стойке. Рядом бутылка. Хм.
Я подхожу ближе. О господи, от них несёт похлеще, чем от нашего дяди Мина. А он трезвым бывает только раз в год – на Восьмое марта.
– Эй, – я трясу Джина за плечо.
– А-ш-в-ш-а-с, – буркнул он, открыл глаза, слегка приподнял туловище, глупо улыбнулся и снова бухнулся на столешницу. Да так сильно, ещё и лицом вниз.
– О-у, – я сморщилась. Должно быть больно.
Не могу же оставить его здесь. Я смотрю на второго овоща. С ним позже разберусь.
– Джин, – позвала я его, потянув на себя. – Вставай. Я тебя до кровати доведу. Эй! Джин!
– Лиса-а-а-а, – пьяно затянул он, отрывая голову от стойки. – Это ты!
– Конечно, я, кто же ещё, – проворчала. – Вставай! Сначала тебя доведу, потом уж вторым займусь.
Джин потянулся ко мне, улыбаясь. Я смутилась, но потом сказала себе, что он просто пьян.
Он закинул руку мне на плечи, пытаясь слезть со стула. Боже, какой же он тяжёлый! Я его, естественно, не удержала. Он рухнул как девица-красавица.
Мы недавно на лекциях по русско-народному фольклору проходили тему свадьбы и сватовства. Долго смеялись по поводу традиции «рушиться». Невеста должна ни с того, ни с сего рухнуть на глазах жениха. Поймает – свадьбе точно быть и жених надёжный. А не поймает... придётся свадебку отложить на пару месяцев, подождать пока у невесты заживут травмы. Кстати, падать она должна была лицом вниз – с ума сойти!
Вот и Джин сейчас рухнул, а я поймать его не смогла – уж больно тяжёлый. Он застонал, встретившись с полом. Я ойкнула и потянулась за ним.
– Тебя-то по ровной дорожке не могу довести, – ругалась я, – а как я его, – мотнула головой в сторону Чонгука, – по лестнице потащу? Может, вас вместе положить? Точно-точно.
Я кое-как подняла Джина на ноги, благо он и сам был не против.
– Лиса, – выдохнул он, закинув руку на мои плечи, и прижал меня к себе, – ты такая красивая.
– Ага, – согласилась я, усмехаясь. Чего только не скажешь в пьяном угаре. – Пойдём. Господи, у меня завтра экзамен, к которому я совершенно не готова! А тут должна свами возиться!
Джин делает ещё одну попытку поцеловаться с паркетом, но я чудом удерживаю его в вертикальном положении.
– А это не просто какой-то препод, – пыхтя, продолжаю жаловаться я неизвестно кому. – Это ведь Пак! Говорят, что у него невозможно списать! Похоже в следующем семестре не понадобится мне комната. Если я завалюсь на его экзамене, выкинут меня пинком под зад. И поеду я домой. А вы тут нажрались, словно других дел нет.
Медленно, но верно мы добрались до его кровати. Я толкнула его, Джин как стоял, так и упал. Ладно хоть в этот раз на матрац. У кого-то завтра болеть будет все тело.
– Сам виноват. Нечего было столько пить!
Я не стала его укрывать или раздевать – не моё это дело. Холодно станет – сам укроется. Впереди меня ждёт испытание посложнее.
Я возвращаюсь на кухню. Чонгук в том же положении, что и был. Не сдвинулся ни на миллиметр. Я аккуратно, словно могла его разбудить, подошла к нему, села рядом.
Одного взгляда хватило, чтобы желудок сжался, а сердце встрепенулось, словно птичка в клетке.
Почему я никак не могу выкинуть его из головы? Как долго мне ещё его избегать? Смогу ли я когда-нибудь спокойно смотреть на него? Без желания обнять его, прижаться к нему, вдохнуть его аромат и раствориться в нём?
Я ходила в деканат. Пока ни одна комната не освободилась, но у них есть несколько претендентов на вылет, поэтому комната без проблем появится после этой сессии. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить жить здесь – наглость, конечно, но выбора у меня нет. Мама по-прежнему думает, что всё прекрасно, а я всеми силами избегаю Чонгука.
Это сложно, потому что мне все время хочется его увидеть. Хотя бы на секунду скользнуть по нему взглядом.
Я усердно делаю вид, что с головой погрузилась в учёбу, но это не так. На самом деле я бесцельно смотрю в книги, пытаясь заучить все, что понадобиться на экзамене. Но всему есть предел. Я устала. Я так больше не могу.
Голова Чонгука спокойно лежит на твёрдой столешнице. Он спокойно спит – счастливчик. Я тоже хочу закрыть глаза и погрузиться в сладкую негу забытья. И именно этот человек каждый раз мешает мне это сделать, преследуя меня в моих же снах.
Я тянусь к нему, но не могу коснуться. Я зову его, молю посмотреть на меня, но он уходит. Я просыпаюсь, сгорая от желания, закрываюсь, убегаю, чтобы спрятаться, скрыться от тех чувств, что переполняют меня.
Я скрещиваю руки на столе, кладу на них голову, чтобы приблизиться к Чонгуку. Я должна отвести его спать и вновь закрыть за собой дверь. Но пока он без сознания, я могу чуть-чуть на него посмотреть? Всего несколько минут? Чонгук все равно не узнает.
Я не останавливаю порыв, протягиваю руку, чтобы легко коснуться его лба, на котором почему-то появились складки, двигаюсь по волосам, сдерживая всхлип. Как же приятно к нему прикасаться.
Нет!
Одёргиваю руку.
Нельзя!
– Чонгук? – Я трясу его за плечо. – Не надо спать здесь. Давай в комнате, а?
Он пошевелился, что-то пробурчав. Точь-в-точь как Джин.
– Чонгук? – Я повторяю движение, немного потянув за плечо, чтобы поднять со столешницы. – Пойдем в кроватку, – неожиданно нежно произношу я.
Я подхожу к нему вплотную, закидываю его тяжёлую руку на свое плечо. Он не сопротивляется. Я тяну его вверх, и он поднимается на ноги. Немного неуклюже, но он лучше держится на своих двоих, чем предыдущий кандидат.
Я делаю шаг, стараясь двигаться медленно, чтобы он поспел за мной. Но Чонгук резко разворачивается и прижимает меня к себе, утыкаясь носом в мою шею, а подбородком в плечо.
– Чонгук! – взвизгнула я. Мои ноги пошатнулись, но он крепко удерживает мою спину.
Хм. Кто ещё кого поддерживает, да?
Может он не так уж и пьян?
Стоило мне только об этом подумать, как Чонгук навалился на меня всем телом, обмяк. Я снова взвизгнула, мне пришлось стиснуть зубы и до невозможности напрячь ноги, чтобы не грохнуться назад.
– Пойдем! – рыкнула я на него, потянув в сторону комнаты Джина. Пьяный к пьяному. У меня нет сил, чтобы тащить его на второй этаж.
Мы вышли из кухни, я начала поворачивать его, но Чонгук, словно бульдозер, попёр вперед, к лестнице.
– Чонгук, нет! – возмутилась я, но мы уже начали подниматься.
Это оказалось намного легче, чем я думала. Он что, на автопилоте?
Мы преодолели лестницу быстрее, чем я сделала пару вздохов. И вот мы уже в его комнате. Я толкаю Чонгука на кровать, чтобы наконец избавиться от покалывания во всем теле. Но Чонгук не убрал руку с моего плеча, повалился на постель, потянув меня за собой.
Охнув, я приземлилась на него. Чонгук шумно выдохнул, резко поворачиваясь и подминая меня под себя. Я и опомниться не успела, как он накрыл меня своим телом.
Одна его рука обвивала мою талию, а вторая придержала голову. В комнате темно, но я привыкла. Я поднимаю глаза, встречаясь с угольным блеском его глаз.
– Лис, – выдыхает он.
– Да, – поджимаю губы, – поэтому отпусти.
Но Чонгук не шевелится. Лишь его взгляд скользит по моему лицу, словно он впервые меня видит.
Я напоминаю себе, что он пьян. И, возможно, даже не понимает, что делает.
Но его глаза вспыхивают, а рука сильнее сжимает талию. Я закусываю губу, стараясь отогнать бурю чувств, что уже зарождается в груди.
Чонгук поднимает руку вверх, пройдясь по моему животу, почти невесомо касается ложбинки между грудными мышцами: я резко втягиваю воздух. Его пальцы ведут дорожку по ключице, поглаживают нежную кожу на шее. Я вся покрываюсь мурашками.
– Ванильная, – хрипит он, обдавая мои губы горячим дыханием.
Я зажмурилась, понимая, что проигрываю. Я так соскучилась по этому нелепому прозвищу. Только он меня так называет, и мне неизвестны причины. Моё бестолковое сердце хочет видеть в этом скрытый смысл, словно я особенная для него.
Я могла избегать Чонгука неделями, но мне не выиграть в лобовом столкновении. Не тогда, когда он вот так касается меня, когда я слышу его неровное дыхание. Мой пульс учащается, замедляя мыслительный процесс.
Я вытягиваю руку, чтобы дотронуться до его щеки – шесть недель насмарку. Он закрывает глаза, издав приглушённый стон. Ему нравится?
Все эти недели я стискивала зубы, отводила взгляд, скрывалась за грудой книг. И хватило одного его нежного прикосновения, чтобы вся моя защита пала к ногам, а я сама растаяла, словно шоколад на батарее.
– Чонгук? – Я упираюсь в его плечи, делая последнюю попытку прислушаться к настырному голосу разума, пытаясь отстранить его тело от себя, но он ещё больше наваливается на меня.
Чонгук проводит большим пальцем по моей нижней губе. Я приоткрываю рот, со свистом втягиваю кислород. Его лоб прижимается к моему, а губы почти соприкасаются. Мне стоит двинуться на миллиметр, и они сольются. Но никто из нас не шевелится. Я боюсь разрушить этот момент. Кажется, что даже воздух вокруг нас потрескивает.
– Это невыносимо, – шепчет он в мои губы, словно ему больно. – Я больше не выдержу.
Что?
– Не беги от меня. – Его лоб сильнее давит на мой. – Остановись. Обернись. Посмотри на меня. Смотри только на меня. Я всегда позади тебя.
– Чонгук, – зову его, – ты пьян...
– Да, – он горько усмехается, – я пьян. Это оправдывает меня? Что мне сделать, чтобы ты осталась здесь? Чтобы перестала меня отталкивать?
Его голова перемещается вниз. Чувствую его губы на своем подбородке, они соскальзывают на мою шею. И вот уже его язык очерчивает круг, юркает в чувствительное местечко за ухом.
Моё тело прогибается против моей воли. Я хочу узнать, каково это – быть с Чонгуком.
Его зубы прикусывают мочку уха: я всхлипываю.
Он поднимает лицо, оставляя моё ухо в покое. Он смотрит на меня сверху вниз. Я часто моргаю, впиваясь ногтями в его плечи. Чонгук глубоко вдохнул, словно решаясь, затем молниеносно прижал свои губы к моим, выбивая из моих легких весь кислород.
Я попыталась сделать вдох, но в нос ударил только запах алкоголя, отрезвляя хлеще холодного душа.
Чонгук пьян. Он снова ничего не соображает. Ему неважно, кто под ним – я или любая другая.
– Нет! – рыкнула я, откидывая голову назад, разрывая контакт. – Ты пьяный! Нет!
Я принялась брыкаться, чтобы стащить его с себя. Чонгук свалился на бок, и я уже было подумала, что свободна, но стоило только рвануть вперед, как его руки тут же подхватили меня, разворачивая и вновь прижимая к себе.
Я уткнулась носом в его шею. Чонгук же крепко обвил руки вокруг меня.
– Всё хорошо, – зашептал он. – Ты права: я пьяный. Я ничего тебе не сделаю. Ничего. Просто полежи так пять минут. Пожалуйста.
Голова пошла кругом, когда я окунулась в аромат его тела. Желание сопротивляться тут же пропало.
Он слегка покачивал нас, словно пытался убаюкать. Его руки не двигались. Он просто обвивал меня ими, словно спасательный обруч.
Я нуждалась в этом, чтобы все вдруг стало на свои места. И моё место вот здесь. В его объятиях. В которых так тепло и уютно. Я слышу, как часто бьется его сердце. Но этот звук лишь успокаивает меня, ведь оно вторит моему.
Я решаюсь. Я не хочу уходить. Пусть он пьян и завтра, возможно, даже не вспомнит об этом, но я хотя бы немного почувствую себя нужной, любимой им.
Его губы касаются моей макушки. Я закрываю глаза, слушая его невнятный шёпот.
О чем он? Что пытается мне сказать? Я ничего не слышу. Сейчас весь мой мир – это его запах и постепенно выравнивающийся стук сердца.
* * *
Тепло. Комфортно. Голова не болит.
Не помню, когда последний раз чувствовала себя так хорошо. И не помню, когда вообще просыпалась...
Ой.
Почему так тяжело? Это явно не одеяло.
Я распахиваю глаза.
Боже.
Чонгук.
Я замираю, утыкаясь глазами в его подбородок.
Он практически лежит на мне. Нога закинута мне на бедро, а рука крепко прижимает к своему телу. Я медленно поднимаю глаза вверх. Он спит. Его грудь размеренно поднимается и опускается.
Я должна свалить отсюда! Не хватало ещё, чтобы он проснулся и обнаружил меня здесь. Не хочу даже представлять, что он подумает и как отреагирует.
Я принялась тихо выкарабкиваться из его объятий, что было не так-то просто. Чонгук буквально вцепился меня. Я подняла голову. Сквозь задёрнутые шторы ещё не пробивался дневной свет.
Который час? Я посмотрела на электронные часы, стоящие у него на рабочем столе. Семь часов.
Я чуть не простонала, вспомнив, что у меня сегодня экзамен. А я вместо того, чтобы всю ночь зубрить или писать шпоры, дрыхла в руках Чонгука. Хотя не скажу, что мне не понравилось. Я спала, как убитая.
Я медленно, но верно сползла с кровати. Чонгук пошевелился, недовольно пробурчав, но не проснулся. Я ещё раз взглянула на него, ощущая приятное тепло в груди, после чего на цыпочках вышла из комнаты.
Я выдохнула, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустилась вниз и тут же подскочила на месте. Джин выползал из своей комнаты – иначе не скажешь.
Я остановилась, наблюдая за ним и надеясь, что он не видел, как я спускалась по лестнице. Но ему, казалось, не до меня.
Джин заметил меня, остановился. Его глаза стыдливо опустились к полу, к которому он вчера так стремился.
– Доброе утро, – говорю ему я. – Как самочувствие?
– Доброе, – с трудом выговаривает он. – Уже проснулась?
– Ага, – стараюсь улыбнуться, хотя сегодня это оказалась намного легче, чем вчера. – У меня через два часа экзамен. Может, сделать тебе кофе?
– Я не...
– Не парься, – спокойно говорю я, – кофе понадобится не только тебе. – Я указываю пальцем вверх. – Кому-то он тоже пригодиться. Вы ведь вчера вместе уставали.
Мне показалось, или Джин правда покраснел. Я усмехнулась, обошла его, направилась на кухню.
– Можешь пока умыться.
Я сварила кофе, заварила себе чай, когда на кухне появился заметно посвежевший Джин.
– Готова к экзамену? – спрашивает он. – Надеюсь, ты не сидела всю ночь за учебниками?
Я тихо прочистила горло, потому что именно в этот момент со второго этажа спустился Чонгук. Выглядел он куда лучше Джин, словно он не напился вчера до беспамятства.
Волосы всё ещё растрёпаны после сна, но он уже успел умыться, побриться и переодеться.
Я быстро отвернулась, понимая, что Джин ещё ждёт мой ответ.
– Нет, – качаю головой. – Я... хм, спала.
– О, Чонгук, – замечает его Джин. – Голова не бо-бо?
– С чего она должна болеть? – Его голос все ещё хриплый после сна. – Я прекрасно выспался.
По телу пробежались мурашки.
– А меня словно всю ночь били, – вздохнул Джин, я прыснула.
Знал бы он, сколько раз вчера упал.
– Наконец-то, – говорит Джин. Я поворачиваюсь, не понимая, о чем он.
– Что?
– Ты улыбаешься, – Джин тоже растягивает губы.
Чонгук же пристально смотрит на меня. Под его взглядом невольно съеживаюсь. Очень надеюсь, что он не помнит всё то, что произошло ночью. Я этого не вынесу.
– Ладно, – быстро говорю я. – Кофе готов. Вот бутерброды. – Ставлю на стойку тарелку, подхватываю пустую бутылку и выбрасываю её в мусорное ведро. – Я пошла собираться.
Я снова сбегаю. Теперь смотреть на Чонгука станет ещё сложнее. Я буду мучиться от неизвестности. Он помнит или нет?
Хотя я-то все помню! Помню, как его руки крепко обнимали меня и нежно ласкали. Помню, как его губы покрывали шею поцелуями.
Я закрыла глаза, тихо зарычав. Через три часа экзамен! Я едва удержалась, чтобы не стукнуть себя по щекам, приводя в чувства.
Соберись, тряпка.
Я услышала, как хлопнула входная дверь, затем скрипнула дверь комнаты Джина. Значит, ушел Чонгук. Я опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат колени.
Куда он ушёл так рано?
В груди больно заныло. Скорее бы прошёл этот экзамен, я смогу уехать домой на каникулы, а затем и вовсе съехать.
Я сходила в душ, высушила волосы, аккуратно заплела их в две косички. Надела белую водолазку, чёрную юбку, темные колготы. Надеюсь, что это хотя бы создаст образ прилежной ученицы. Я сжимаю кулаки, обещая себе, что в следующем семестре обязательно ею стану. Если, конечно, меня после сегодняшнего не выкинут.
Я прибежала в универ за полчаса до начала, нашла свою группу. Она уже кучковалась возле нужной аудитории.
– Готова? – спрашивает меня Розэ.
Я выдохнула, опустив плечи и глаза.
– А я вот, смотри, – она слегка приподняла свою юбку, чтобы показать шпоры, закрепленные обычной резинкой.
– Зря старалась, – хмыкает Сонхун.
– Это ещё почему?
– Ты ведь староста, а не слышала? – Сана не могла не вставить свои пять копеек. – Все знают, что у Пака невозможно списать. Он бдит, словно коршун! Мало того, на столе он допускает только ручку и листочки с печатью кафедры, которые он сам и раздает. Если надеешься его перехитрить – лучше сразу прячь зачётку.
Я сглотнула. Хотя я ведь даже шпор не приготовила. Мне крышка.
– Да слышала я! – шикнула на неё Пак. – Просто запаслась на всякий случай.
– Эй, привет, Лиса!
Поворачиваю голову, вижу девушку из компании Чонгука. Чонён, кажется? Я широко раскрыла глаза, затем заморгала.
Она встала возле меня, развязно жуя жвачку, словно бросала вызов общественным нормам приличия.
– Волнуешься?
– Ч-что? – только и смогла я выговорить.
Вокруг нас наступило гробовое молчание. Все растопырили и напрягли уши, чтобы подслушать. Мне и самой было интересно, с чего это она решила ко мне подойти?
– Да не ссы! – Она улыбнулась мне, надула жвачный пузырь, щёлкнула им, затем подмигнула. – Гук не даст тебе провалиться.
Чонён без предупреждения и совершенно неожиданно толкнулась в мою сторону, обняла меня, словно медведь.
– Сегодня вечером у нас будет Легион в подвале Лётчика. Приходи и друзей своих приводи. Отметим окончание сессии. – Она похлопала меня по спине, после чего развернулась и пошагала в обратную сторону.
– Что это было? – воскликнула Розэ. – Не знала, что вы так близки!
– Я тоже не знала, – в шоке ответила я, все ещё открывая и закрывая рот, словно рыбёшка. – Что такое Легион?
– Вот ты деревня, – прыснул Сонхун.
– Это сленг, – объяснила Пак. – Братья говорят, что это тусовка для своих. Раз Чонён пригласила тебя – значит, ты теперь своя.
– Она и вас позвала.
– Здорово! – воскликнул Намджун. – Вновь затусим со столичными детками!
– Если переживём этот экзамен, – сглатывает Сонхун, наблюдая, как препод открывает аудиторию и приглашает нас внутрь.
Меня не интересует приглашение на вечеринку. Больше волнуют её слова о Чонгуке. Что значит, он не даст мне провалиться?
Я тяну билет. Профессор Пак просит назвать номер билета и прочитать вопросы. Я прочитала дрожащим голосом. Моё сердце скрылось в пятке. Вот и всё.
Я сажусь на стул, занимая парту сбоку, ближе к выходу, понимая, что пора собирать свои манатки.
Эх, вот тебе и красная медалистка! Влюбилась и нюни распустила!
Слышу, как в голове тикают часики, отмеряющие сколько мне ещё осталось.
Тик-так. Тик-так. Тик-так...
Я закрываю глаза. Прошло уже полчаса. Нельзя сказать, что я совсем ничего не написала. Иногда в голове проскальзывали здравые мысли, но их было чересчур мало.
Мы все разом вздрогнули, когда в дверь постучали. Она немного приоткрылась и показалась голова Лётчика, друга Чонгука. Невысокий блондин самым наглым образом протиснулся в кабинет.
– Учитель, можно?
– Тэхён? – удивился преподаватель. – Что случилось?
– Я к вам по просьбе по Тэёна.
– Тэёна? – Брови профессора соединились на переносице.
– Да, – Тэхён подошёл к столу, как ни в чем не бывало, – он просил меня зайти к вам и показать его реферат.
– А где он сам?
– Тэн... Тэён заболел, но реферат не может ждать, вот я и здесь. – Тэхён развел руки в стороны.
– Хорошо, – выдыхает Пак. – Оставь здесь, я посмотрю потом. Если ты не заметил, у меня экзамен.
Он пристально обвёл взглядом аудиторию.
– Чего замерли? Уже готовы отвечать?
– Не могу, Учитель. Я ведь должен отнести реферат обратно Тэёну. Он сказал, что у вас был вопрос к последней главе. Не могли бы вы прочитать её и сразу сказать, нужно ли ему ещё что-нибудь подправить. А за них, – он указывает на нас, – не бойтесь. За пять минут они не успеют списать, да и я за ними присмотрю.
Профессор нахмурился. Ему эта идея явно не понравилась, но затем он взглянул на реферат, который положил перед ним Тэхён, поджал губы и кивнул.
– Хорошо. Если увижу, что кто-нибудь списывает, поставлю автоматом два, поняли меня.
Мы дружно промолчали.
Пак посмотрел на Тэхёна. Тот сделал усердно-серьезное лицо и невозмутимо ответил на взгляд. Но стоило преподавателю опустить глаза в реферат, как тут же на губах заиграла довольная ухмылка, он слегка повернул голову, махнул рукой в мою сторону.
Только тут я заметила, что дверь осталась открытой. И прямо сейчас в аудиторию медленно, на корточках входит Чонгук. На нём нет ботинок, вместо джинсов мягкие трико. Он двигается абсолютно бесшумно. И раз он практически ползёт, то его ещё и не видно.
Чонгук движется от одной парты к другой, прищурившись на каждого, как бы говоря: только дернись и тебе хана. И все молчат, понимая, что с ним лучше не связываться.
Я выпучила на Чонгукс глаза, боясь даже моргнуть. Я затаилась, а он все ближе подбирался к моей парте.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я одними губами.
Чонгук кивает на свою руку, в которой, оказывается, удерживает листок. Я нахмурилась. Вот он уже возле меня. Быстрым взмахом руки он кладёт на мою парту этот листок, в углу которого стоит точно такая же печать, что и на моём. Где он его взял?
Чонгук улыбнулся мне, показав класс освободившимися пальцами.
– Ким! – Профессор ударил по своему столу, быстро подняв голову. – Ты что там делаешь?
Все тут же посмотрели на полноватого одногруппника. Он побледнел, а я, казалось, чуть не лишилась сознания.
– Н-ничего!
Чонгук затаился возле моих ног, практически влезая под парту, чтобы его не поймали. Его руки вскользь коснулись моих ног. Я чуть не всхлипнула.
– Ну что ж, – вновь заговорил Профессор Пак, глядя на Тэхёна, – Тэён исправил все ошибки. Можете передать ему, что такой реферат я приму.
Тэхён обеспокоенно взглянул на меня, понимая, что Чонгук ещё здесь.
– А! – Он стукнул себя по лбу. – Я забыл! Тэён просил ещё вот тут посмотреть!
Тэхён перевернул ещё несколько страниц, тыкая куда-то пальцем.
– Вот здесь ещё прочтите, пожалуйста, – виновато улыбнулся. – А то Тэён будет очень злиться.
Профессор насупился ещё больше, но голову всё же опустил. Тэхён начал подавать знаки уже мне, чтобы я подпнула затаившегося гостя. Что и сделала, слегка коснувшисьего головы. Чонгук понял, быстро вынырнул и пополз к выходу.
Обратно он выбрался гораздо быстрее. Только вот нечаянно зацепился за дверь, отчего та скрипнула. Профессор подозрительно повернул голову, но Чонгука, хвала небесам, там уже не было.
– Здесь все так же, как и было раньше, – укорил преподаватель Тэхёна.
– Да? – почти искренне удивился тот – вот же ж актёр! – Это, видимо, я что-то перепутал. Ну, ладненько тогда, я пошёл. А то у меня у самого сейчас пара.
Он схватил реферат и пулей вылетел из аудитории. А я наконец посмотрела на листок, что дал мне Чонгук. На одной стороне ничего не было. Я перевернула. У меня отвисла челюсть.
Полные ответы на мои вопросы!
Написаны ровным, понятным почерком.
Как? Когда?
Я задышала через рот, в висках запульсировало. Всё, что от меня теперь требовалось, это просто постараться запомнить текст передо мной.
Я вышла из аудитории, сжимая зачётку руками, отбивающими чечётку. До сих пор не верю в произошедшее.
У меня отлично! Преподаватель поставил мне отлично!
Я подняла голову, стараясь выровнять дыхание. Замечаю Чона, сидящего на подоконнике в пяти метрах от меня. Он тоже видит меня, быстро вскакивает.
– Ну как?
Вижу в его глазах обеспокоенность, но ничего не могу сказать. Из глаз брызгают слёзы. Как же я смогу его разлюбить?
– Что случилось? Ванильная? О боже, не плачь!
Он делает шаг ко мне, но я быстрее. Я разгоняюсь и буквально влетаю в него. Он ловит меня, прижимает к себе. Я закидываю руки ему на шею, обнимая так крепко, как только могу.
– Отлично! – вскрикиваю я ему на ухо. Из горла вырывается смех, вперемешку с хлипом.
Сейчас мне плевать на всё. Пусть он меня не любит, но он ведь пошёл на такое ради меня. Невозможно его не любить.
– Слёзы радости? Ура! – радуется Чонгук, отталкивается и начинает кружиться.
Уверена, мы привлекли слишком много внимания, но разве это сейчас важно? Я кладу голову ему на грудь, чувствуя себя самой счастливой.
– Спасибо, – приглушённо говорю я. – Огромное спасибо!
– Ради тебя все, что угодно, Ванильная.