Глава 1.
Солнце заходило за горизонт, когда машина дяди выехала на центральную дорогу нашего городка, лес остался позади, теперь тут и там замелькали разноцветные крыши домов и запестрели белые, пурпурные, розовые и синие соцветия различных цветов, высаженные вдоль придомовых заборов.
— О! — воскликнула мама и похлопала меня по плечу.
Я вынула один наушник и в замешательстве посмотрела на нее, но увидела лишь ее затылок. Мама что-то рассматривала в окне, затем, повернувшись ко мне, радостно произнесла:
— Можно считать, мы уже дома!
Я вымученно улыбнулась, но промолчала.
— Уже дома? — сонно переспросила моя младшая сестра и, приподняв голову с маминых колен, взглянула в окно. Мама ласково потрепала Лику за хвостик.
— Не совсем, — улыбаясь, ответила она, — мы еще, по крайней мере, минут двадцать будем в пути. Так что, — мама нежно вернула голову Лики на свои колени, — можешь еще подремать.
Лика не стала возражать и, поудобнее устроившись, закрыла глаза.
— Сколько, ты говоришь, нам ехать?! — вдруг с долей иронии дядя обратился к маме, не сводя глаз с дороги. И не дожидаясь ответа с досадой добавил, — ох, Полина, ты недооцениваешь мой старенький, но мощный минивэн.
— Да я, в принципе, не разбираюсь в машинах, Нил, — отшутилась мама.
— Так, — с наигранным возмущением протянул дядя, — что ты можешь сказать в защиту своей жены, братишка? — теперь он обратился к отцу.
Отец в свою очередь рассмеялся и, подняв руки вверх в знак поражения, обернулся с переднего сидения к маме:
— Это сущая правда. Полина ни черта не смыслит, цитирую, «в этих железяках», — и нежно погладив маму по колену, вернулся в прежнее положение. Мама лишь смущенно улыбнулась.
Дядя громко и заразительно рассмеялся, так что улыбка коснулась каждого из присутствующих в машине. Затем он начал рассказывать один забавный случай, который с ним приключился. Мы с мамой многозначительно переглянулись. Дядины рассказы славились своей легкостью и ироничностью, но были весьма однообразными, поэтому слушать их из раза в раз было крайне нелегко. Но, поймав на себе дядин взгляд, мама улыбнулась и сделала вид, что слушает его рассказ, я же была лишена этой участи и поэтому, вернув наушник в его законное место, продолжила слушать музыку.
В открытые окна ворвался медово-цветочный аромат вперемешку с вечерним зноем, я выглянула из окна и окунулась в это позабытое благовоние. Свежий соленый ветер обдал мое лицо приятной прохладой. Так и застыв у окна, я любовалась привычными пейзажами под исходящую из наушников песню «The Way It Was» одной их моих любимых групп «The Killers».
Мы ехали в окружении домов еще некоторое время, и уже через мгновенье перед нами показалась крохотная набережная с белоснежной балюстрадой и угольными ажурными фонарями с поблекшими и пожелтевшими от времени плафонами. А за ней открывался завораживающий вид на морскую бухту, едва ли чуть больше самой набережной, я с искренним интересом наблюдала, как солнечные лучи заходящего солнца играли в плещущихся волнах, словно видела это впервые, и не сразу заметила, что машина остановилась.
Мое внимание привлек мальчишеский смех, донесшийся до меня сквозь музыку в наушниках. Оторвавшись от своих наблюдений, я посмотрела в сторону исходящего шума — компания ребят переходила дорогу, что-то обсуждая и громко смеясь, они направлялись к набережной. Ребята пересекли набережную и, спустившись к пляжу, направились к небольшому лесистому холму. Заметив у одного из них висящую за спиной гитару, а у другого в руке пакет, из которого чуть ли не вываливались бутылки с различным содержимым, было несложно догадаться, куда они направлялись. Там, за холмом, по уже протоптанной дорожке сквозь кусочек соснового леса можно пройти на дикий пляж, или «костер», как многие называют. «Костер» — это маленький клочок пляжа, где собирается огромное количество подростков нашего и соседних городков. Название «костер» объясняется просто — по вечерам здесь разводят большой костер, рассаживаются вокруг него и поют под гитару песни. А еще знакомятся между собой и делают все обычные вещи, которые делают подростки, — это мне когда-то сказала мама. По молодости они с папой тоже там собирались с друзьями. Сама я пока там не бывала и не уверена, что смысл фразы «все обычные вещи, которые делают подростки» мы с мамой понимаем одинаково. И мне стало не по себе от того, что это место в скором времени должно было стать и для меня чем-то вроде «своим», а я не была к этому готова.
Машина тронулась, ребята и это «место» остались позади, но чувство паники и безысходности не исчезло, а лишь усиливалось по мере приближения к дому. Ведь дома меня уже поджидала одна из «причин», почему в мой привычный мир должны были вот-вот ворваться изменения. Из раздумий меня вывел резкий толчок в плечо. Я вынула один наушник и услышала ломающийся голос младшего брата:
— Эй! Дай шоколадный батончик! — не попросил, а скорее потребовал он.
Это для него стало свойственным в последние несколько месяцев, так же, как и его ломающийся голос: то басит, то чуть ли не визжит — нас с Ликой это сильно смешит, а Данила злится и раздражается. Мама говорит, что у него начинается переходный возраст и что нам не стоит смеяться над братом. Переходный возраст в одиннадцать лет!
Я посмотрела на мирно спящую Лику на маминых коленях. Ей тоже одиннадцать, они с Даней дизиготные близнецы. Но пока я не замечала никаких изменений в ней и надеюсь, что ее спокойный характер не изменится, так как бурного характера Дани нам всем хватает с головой.
— А повежливее можно? — развернувшись к нему лицом, обратилась я.
— А быстрее можно? — парировал он и наигранно улыбнулся.
«Ладно», — про себя подумала я и отвернулась от него. Вынула из кармана рюкзака шоколадку, снова повернулась к брату и, проговорив: «На здоровье», — бросила эту шоколадку в него и тут же отвернулась. Сзади меня прозвучало:
— Эй! — и протянутое. — Спасибо.
Отец с улыбкой посмотрел на меня, но при этом неодобрительно покачал головой. Я лишь пожала плечами в ответ и снова продолжила слушать музыку.
Когда машина остановилась у подъездной дорожки, Кира уже с приветственной улыбкой поджидала нас у калитки. Я улыбнулась ей через стекло и вышла из машины.
— Привет! — радостно воскликнула подруга и, подлетев ко мне, стиснула меня в своих дружественных объятиях.
— Привет, — пискнула я и обняла ее в ответ настолько крепко, насколько смогла. Так хорошо было оказаться в ее объятиях, еще крепче сжав ее хрупкие плечи, я уткнулась ей в шею, которую закрывала густая копна темно-каштановых волос, и, вдохнув привычный ежевичный аромат, расплылась в блаженной улыбке.
— Я так соскучилась, — прошептала Кира мне над ухом.
— Я тоже, — проговорила ей в шею.
Когда все вещи из машины были перенесены в дом, мы с Кирой наконец могли подняться в мою комнату. Войдя, подруга бросилась к Норе, мирно спавшей на моей кровати, с возгласом: «Вот ты где пряталась!» Кошка лишь спросонья мяукнула и более не возражала на тисканье.
Я осмотрелась и тихо произнесла:
— Странно...
Но Кира меня расслышала и уточнила, что я имела в виду. Я снова осмотрела комнату, примечая, что после моего отъезда в ней ничего не изменилось, и проговорила:
— У меня такое двойственное чувство: вроде бы комната моя и в то же время не моя. Словно она стала меньше, или я стала больше. Словно находишься в миникопии своей комнаты. Вот это и странно.
— Ты просто отвыкла, — улыбнувшись, ответила Кира и, опустив Нору на пол, подошла ко мне.
— Я знаю, — и улыбнулась в ответ, — также я знаю, что уже завтра утром это чувство пройдет, а может, и к концу этого дня. Просто так необычно ощущать подобное, словно смотришь на все со стороны.
— Эй! Верните мне мою Александру, — заявила подруга, глядя в потолок.
— Да ладно тебе, — отшутилась я. — Меня не было почти два месяца здесь. Я не помню, когда в последний раз так надолго уезжала, так что могу и попереживать по поводу своего приезда, — скрестив руки на груди и выпятив нижнюю губу, наигранно обиженно отвернулась. Та, в свою очередь, не сдержав смех, крепко меня обняла и еще раз напомнила, что она по мне соскучилась.
Вдруг заиграла мелодия, и Кира, разомкнув объятия, потянулась к заднему карману.
— О, это Фил, — смущенно пролепетала она и ответила на звонок. А мое веселое настроение тут же улетучилось, уступив место ранее возникшему чувству паники.
Я присела на край кровати и стала озадаченно наблюдать за Кирой, которая расхаживала взад-вперед по комнате, то и дело, теребя низ футболки. Нора, потянувшись на кровати, встала, одним прыжком перебралась ко мне на колени и, свернувшись калачиком, шумно замурчала.
— Привет, — прошептала я и, наклонившись, обняла кошку. Выровнявшись, я посмотрела на Киру, она стояла ко мне спиной и молчала, затем тихо начала отвечать в телефон, и до меня долетали только обрывки ее фраз: «Я же говорила тебе...», «Хорошо, постараюсь...», «Я у подруги...». Последнее предложение прозвучало с явным раздражением.
Кира резко развернулась и, убрав телефон в задний карман, подсела ко мне.
— Извини, — тихо проговорила она, смотря на свои руки. Я, было, хотела ответить, что все нормально, но она тут же продолжила. — Знаешь, мы с Филиппом встречаемся только две недели, а он уже начинает меня бесить! Как думаешь, это нормально? — Кира посмотрела на меня с таким видом, словно ей под нос подложили что-то явно дурно пахнущее. Не выдержав, я рассмеялась в голос.
— Что? — уже тоже посмеиваясь, спросила подруга.
— У тебя такое выражение лица...
— Знаю, знаю, — подруга обхватила руками свои щеки. — На самом деле я пыталась сделать серьезное выражение лица, — грустно улыбнулась она.
— Пыталась? Так ты серьезно к этому относишься или нет? — все еще посмеиваясь, уточнила я.
— Перестать, — Кира шлепнула меня по руке. — Честно, я даже не знаю, как должна к этому относиться. Так ты как думаешь? — она внимательно посмотрела на меня.
— Я не знаю, — вырвалось у меня. — Ты же знаешь, я профан по этой части. Но если честно, я думаю, это нормально, когда люди периодически подбешивают друг друга, — я пожала плечами.
— Наверно, — немного приободрившись, проговорила подруга. — А насчет «профана», так мы это быстро исправим, — уже веселым тоном пропела она.
— О, нет, нет и нет, — запротестовала я.
— Поздно, — ответила подруга.
— Как?! Я только что приехала, и меня там никто не знает.
Кира, посмеиваясь, пояснила:
— Если ты раньше не общалась с этой компанией, это не значит, что тебя никто не знает. Многие ребята учатся в нашей школе.
— Это меня так успокоило, — с сарказмом проговорила я и обреченно плюхнулась на кровать.
— Некоторые парни спрашивали о тебе, — не унималась подруга.
— Можешь не продолжать. Я не хочу никаких свиданий вслепую или что ты там напридумывала, — поднявшись на локтях, я как могла грозно посмотрела на Киру.
Подруга обиженно выпятила нижнюю губу и посмотрела на меня исподлобья.
— Нет, — твердо ответила я.
— Но один парень настойчиво интересовался тобой...
Не дав ей закончить предложение, я добавила:
— Мне и так предстоит поход в малоизвестную компанию. И ты знаешь, что я не визжу от восторга при этой мысли.
— Потому что ты бука.
Я пропустила слова подруги мимо ушей и продолжила:
— Дай мне время. А там посмотрим, ладно?
— Ладно, — нехотя согласилась подруга. — И я тебя все-таки уговорю, и точка.
Я лишь закатила глаза в ответ.
В этом была вся Кира. Упрямая. Если что-то вбила себе в голову, то непременно будет этому следовать. Романтичная. Везде видит любовную подоплеку. Будь то просто взгляд или улыбка, обязательно нафантазирует невесть что в своей голове. Поэтому я не удивлюсь, если обо мне просто кто-то из ребят спросил что-то вроде: «Эй, а где твоя подружка, с которой вы все время ходите вдвоем?» — и все. А она уже нафантазировала, что я ему нравлюсь. Кира может.
Какое-то время мы лежали молча: я, болтая ногами, рассматривала потолок, Кира то и дело теребила пальцами кончик хвоста, явно что-то обдумывая.
- Ладно, - лениво проговорила подруга, потянувшись на кровати. – Где твой фееричный рассказ о том, как ты съездила к родне?
- Ха-ха, - я посмотрела на нее. – Помнишь спустя одну неделю, как я пробыла там, я тебе писала, что бабушка каждый вечер балует нас наивкуснейшей выпечкой? И о том, что деда заставляет нас с Ликой и Даней учить стихи, чтобы мы не слонялись без дела?
Кира кивнула.
- Так вот это весь рассказ.
- Да ладно тебе. Ты же писала, что вы часто ходили в гости к другим родственникам.
- Ходили, особенно когда родители приехали: мы из гостей не вылезали вплоть до дня выезда, - я устало улыбнулась. – Но поверь, тебе это будет не интересно слушать: набитые животы вкусной, но очень жирной едой и нескончаемые разговоры, воспоминания. Поначалу мне было интересно слушать истории и вкусно кушать, правда. Но когда я поняла, что эти истории я слышу уже не первый и даже не второй раз, как-то и интерес поубавился. Да и живот к концу отдыха уже начал бунтовать от такого количества еды.
Кира хихикнула и добавила:
- Понимаю, у нас также. Ну..., может, ты там с кем-нибудь познакомилась? – Кира с любопытством взглянула на меня.
- С кем? Ровесников там не было либо младше, либо старше. И я приглядывала за близнецами и соответственно таскалась везде за ними. Даже в казаки-разбойники с малышней играла.
- Ого! – подруга в удивлении изогнула бровь. Мне нравилась эта игра.
- Мне тоже. Года четыре назад. Ребята, что постарше сначала шутки в мою сторону отпускали, что я с малышней играю, а потом сами с нами в казаки-разбойники играли. Это было весело и страшно.
- Так, - Кира в удовольствии потерла ладони. – А вот тут поподробнее.
- Кира, мы играли. Все.
- Да ладно! Не верю!
- Хорошо, был один парень. Когда меня ловили, он больше остальных меня мучил и даже горящую спичку к коленкам подносил. Если он так проявлял свою симпатию ко мне, то мне не понравилось.
- А может, правда, ты ему понравилась?
- Спасибо, не надо, - я с ужасом посмотрела на подругу.
- Эх, - Кира громко вздохнула. – И что же это все?
- Может, и было бы еще, что рассказать, если бы я хоть раз согласилась пойти с ними гулять вечером....
- Но ты не согласилась, - закончила за меня подруга и скептически посмотрела на меня.
- Что?! Они не вызывали доверия. Мне было не по себе, когда они всей своей мальчишеской компашкой ловили меня в игре, а уж идти с ними куда-то не хотелось вообще. Я и с девчонками из этой компании познакомилась, но мне они показались не дружелюбными, что ли. Все косились на меня и шептались...брр, - меня аж передернуло от воспоминаний.
От разговора меня отвлекла вибрация моего телефона в нагрудном кармане джинсового комбинезона.
— Это от Луки, — намеренно сказала я вслух. — Он еще раз извиняется, что не смог прийти сегодня, и спрашивает, как дела.
— А, — лишь ответила Кира.
Я изучаю реакцию подруги: она лежит, скрестив руки на груди, и смотрит в потолок. Внешне выглядит спокойно, но я заметила, что она все это время покусывает нижнюю губу. Ага! Кира нервничает.
Заметив, что я наблюдаю за ней, обернулась ко мне с вопросом:
— Что?
«Что?!» — этот вопрос я хочу задать ей. Но молчу. Смотрю в ее графитовые глаза, словно хочу разгадать их секрет с Лукой. Что между ними произошло после моего отъезда? Не то чтобы они дружили, Лука, скорее, — мой друг, и Кира с ним общается, поскольку мы гуляем все вместе. У них что-то вроде обоюдной «нелюбви», которая выражается в общении на повышенных тонах, неприличных знаках и подколах друг над другом. Но, тем не менее, они общались и могли находиться на одной территории. Что еще больше меня сбивает с толку — это сообщение Луки чуть больше месяца назад, в котором он писал: «Кажется, мы с Кирой сдружились?! Очуметь, да?» И никаких подробностей, и что означает «сдружились», стоит только догадываться. У меня, конечно, не такая бурная фантазия, как у Киры, но все же под этим «сдружились» закралось слово «симпатия». Так как я уже начинала догадываться, что Кира нравится Луке, я даже их «нелюбовь» в шутку называла брачными играми. И после сообщения Луки мои догадки укрепились. Но Кира ни разу не обмолвилась о Луке в сообщениях. И это настораживало. Более того, через несколько дней подруга мне написала, что наконец-то познакомилась с Филиппом. Еще через несколько дней на мой телефон обрушился шквал девичьих эмоций — Кира и Филипп начали встречаться. И здесь я окончательно запуталась.
Я хочу об этом расспросить подругу, но вместо этого говорю:
— У тебя появился парень... — потому что эта тема меня интересует не меньше.
Кира с секунду смотрела на меня с удивлением, затем рассмеялась в голос. Тональность ее смеха все нарастала и нарастала, и вот уже согнувшись пополам, Кира хохотала навзрыд.
Я не совсем понимала причину ее истерического смеха: может, она почувствовала облегчение от того, что я не стала расспрашивать ее о Луке? Но, тем не менее, ее смех заразителен — я заметила, что уже в голос смеюсь вместе с ней.
— Прости, — проговорила Кира, чуть успокоившись. — Не знаю, что на меня нашло, — и шумно выдохнув, развернулась ко мне лицом.
Я тоже больше не смеюсь. Повернувшись к ней так, чтобы наши лица были на одном уровне, прошептала:
— Как думаешь, наша дружба теперь изменится?
По глазам было видно, что подруга не ожидала этого вопроса, но спокойным голосом ответила:
— Я бы этого не хотела.
Я знаю, она ответила честно, не то чтобы я хотела услышать демонстративное: «Нет! Что ты!» — вовсе нет. Но и ее ответ почему-то колким ударом отозвался в груди.
Мы снова молчим. Я изучаю ворсинки на бирюзовом покрывале с нежно-розовым узором. Кира по-прежнему смотрит на меня, я намеренно не встречаюсь с ней взглядом. И вдруг она говорит:
— Не беспокойся. Они нормальные ребята. Тем более, там буду я с Филом, Тая, Макс... — Кира начала перечислять имена ребят, с которыми мы общаемся в школе.
— И Лука, — добавила я.
Кира на долю секунды замолкла и, быстро добавив:
— Да, — села на кровати и, поправляя хвостик, сказала. — И Лука.
Я гипнотизировала спину подруги и думала над ее словами: конечно, я переживаю из-за новой компании, но больше меня интересует наше дальнейшее общение с Кирой. Если первый месяц моего отъезда мы списывались каждый день, то после того, как у нее появился парень и все нахлынувшие по этому поводу эмоции были выплеснуты в СМС, она стала реже мне писать, могла сутками не отвечать на мои сообщения. И в новой для меня компании мне бы хотелось, чтобы она была со мной не просто на одной территории, а действительно рядом. Но тут же ловлю себя на мысли, что это отдает эгоизмом: у моей подруги завязались отношения с мальчиком, который ей нравился еще с весны, и я как подруга должна радоваться за нее. А не распускать нюни. Поэтому ответила:
— Да, ты права. Все будет нормально, — и для убедительности улыбнулась.
Кира в пол-оборота посмотрела на меня и одобрительно кивнула. И мы отпустили эту ситуацию.
Следующий час мы болтаем, словно как прежде, разбираем мой чемодан, принесенный папой, не удержавшимся от ехидного комментария, что вся его жизнь вместилась бы в этот чемодан. Я в сотый раз ему отвечаю, что в нем еще и вещи Лики, но он, широко улыбаясь, подмигивает мне и уходит, так ничего не сказав. Затем мы с Кирой ужинаем с моей семьей заказанной пиццей и дружно смеемся над шутками Данилы. В скором времени Кира собирается уходить, сказав, что хотела бы успеть заглянуть на костер и зовет меня с собой. Я не соглашаюсь, сославшись на усталость, что является правдой.
— Постараемся увидеться завтра? Проводим последний день лета, а? — спросила подруга и крепко меня обняла.
Я уже знаю, что завтра мы всей семьей поедем в город, чтобы купить канцелярию и кое-какие вещи к учебному году, и это займет, по крайней мере, целый день, и вряд ли у меня останутся силы и желание куда-либо выходить, тем более в новую компанию. Но мне не хочется все это говорить Кире, она и так это знает, у нас так почти каждый год проходит последний день лета, поэтому я ответила:
— Постараемся, — и обняла в ответ.
Кира выходит, и я еще некоторое время стою у открытой двери и смотрю ей вслед. Она оборачивается, улыбается и машет, я делаю то же самое, это наш ритуал. Но закрыв дверь, я поняла: меня не покидает ощущение, что у нас уже не будет все как прежде.