почему я?

Снова эта боль.. Уже четвертый месяц подряд одно и то же. Одни и те же сны..
Руки, обмотанные чёрной изолентой, ею же заклеен рот. Антон лежит на твердой скрипучей кровати, из глаз капают горькие слезы боли и обиды. Как же хочется просто расствориться и исчезнуть из этого жестокого мира. Парень сильно зажмуривает свои глаза, лишь бы не видеть этот темный силуэт, который оставляет липкие прикосновения на талии паренька. На Антоне уже давно нет никакой одежды, поэтому по коже пробегают мурашки от этих противных прикосновений

Шаст уже давно потерял счёт времени, по его подсчётам он здесь уже всю ночь, хотя на деле прошло только минут двадцать. Парень лежит, отвернув голову к стенке, пока его шею выцеловывает этот противный мужик. Глаза Антона уже давно ничего не отражают, солёные дорожки от слёз давно застыли на щеках, неприятно стягивая кожу. Уже нет желания исчезнуть, просто хочется чтобы этот кошмар побыстрее закончился и свернуться калачиком, чтобы никто не трогал. Но чужие руки и дальше продолжают касаться такой нежной и молодой кожи, пока подросток даже не сопротивляется, ведь уже и незачем. Сбежать отсюда всё равно не получиться, уже пытался, только заработал сильный удар в солнечное сплетение. Когда губы и руки пропадают с тела, Антон думает что всё закончилось, но его надежды тут же обрываются, когда рядом с головой бросают смазку и презерватив.

В нос парня уже давно въелся запах насильника. Такой ненавистный и противный, что хочется вырвать и сменить нос, лишь бы больше не слышать это запах. Но, увы, это не возможно. Антон забывается в своих мыслях, и не замечает ничего вокруг, но как только к его сжатому колечку мышц подносят палец, смазанный в смазке, и аккуратно разглаживают, проникая внутрь, по телу пробегает неприятный удар током, и теперь только больше хочется исчезнуть, чтобы никто никогда парня больше не видел.

— Какой хорошенький. Уже и не сопротивляешься. Может, я и смягчу тебе проникновение, за то, что ты такой послушный. – в голосе насильника слышится усмешка, и к первому пальцу добавляется ещё один. Теперь становиться больнее, но Шаст все равно послушно терпит, лишь бы все быстрее закончилось.

За что он всё это заслужил? Шёл же себе спокойно по аллеей, никого не трогал, даже не темно ещё было. Да и не в каком-то тёмном переулке произошло нападение. Почти центральный парк Питера, но ведь именно Шастуну должно было так повезти, что его решили затолкать в машину и привезти в это незнакомое помещение. А терпеть все эти действия насильника. А ведь он даже имени его не знает и внешности не видел. Только темная челка показалась перед глазами в первые секунды нападения. Но этот запах, запах самого ужасного в мире человека, который решил поиздеваться над шестнадцатилетним подростком. От него пахло мятным шампунем, терпким одеколоном с ароматом мускатного ореха, пеной для бритья и алкоголем. Очень сильно пахло крепким алкоголем, хотя на движениях насильника не было заметно что тот пьян. Ужасная, по мнению Шастуна, смесь ароматов, хотя многие девушки на этот запах велись.

Наконец, когда почувствовалась опустошённость внутри, парень услышал звук разрывающейся упаковки презерватива. Не было уже сил бежать, подросток просто зажмурил глаза, и отвернул голову в другую сторону, не желая видеть морду этого ублюдка. Послышался звук разкатывающейся резины. Через несколько секунд его схватили за подбородок и грубо поцеловали в губы, проникая языком внутрь и проводя им по ровным зубам. Из уст напротив послышался глухой стон, в то время, пока Антон пытался ещё сильнее зажмурить глаза, что появились яркие пятна.

Внутрь парня грубо толкнулись. Шаст не чувствовал уже ни боли, ни обиды, ни жестоких толчков. Даже слезы не текли по бледным щекам. Подросток просто лежал и смотрел в потолок, пока в него грубо толкались.

— Какой же ты сладкий. Такой миленький, глаза такие живые. Ты был бы отличной игрушкой. Жаль только, что я не использую никого дважды. – сквозь сбитое дыхание приговаривал брюнет. Но тело под ним ничего не слышало. Была аппатия, желание не выжить после такого. Но никаких эмоций больше.
Все закончилось так же быстро и непонятно, как и началось. Антон не помнит ничего с того момента, как насильник вошёл в него. Помнит только как смотрел в темный потолок. А дальше пустота. Никаких звуков, никаких слёз, никакой боли.

Парень очнулся лежащим на скамейке в каком-то парке. В радиусе двухсот метров совершенно никого не было. Шастун не помнил как он добрался до дома. Не помнил как залез под горячие капли в душе. Не помнит как прошел в свою комнату и зарылся в одеяло с головой. Не помнил как уснул. Не помнил как вечером с работы вернулись родители и задавали обеспокоенные вопросы, на которые у парня не было ни сил, ни желания отвечать. Так продолжалось ещё около месяца.
Подросток не отвечал на вопросы, совершенно ничего не ел, постоянно находился в своих мыслях. Был тише воды, ниже травы. Если бы не безжизненная оболочка, то можно было бы подумать что в комнате, где находился все время парень, пусто.

Но в один день все изменилось. Мама, которая вернулась пораньше с работы, тихо вошла в комнату к сыну. На первый взгляд могло показаться что Антон просто спит, но разбросанные рядом пустые бластеры и баночки от таблеток резко бросились в глаза. Мама с ужасом накрыла рот ладонью чтобы не закричать. Глаза сразу наполнились слезами, но быстро собравшись, женщина подбежала к сыну чтобы проверить пульс. Его совсем слабые отголоски ещё пытались разогнать кровь по венам, но это становилось все сложнее. Мама в ужасе ухватилась за телефон, набирая номер скорой и мужа, который скоро должен быть дома.

Антон очнулся в больнице. Это было понятно по запаху лекарств, летающему вокруг; по мельтешащей медсестре, которая что-то говорила, но сложно было разобрать что из-за шума в ушах. Но главное было не это. Главной была мысль *Зачем? Зачем меня спасли? Для чего?* Парень так хотел прекратить свои мучения, но в итоге все получилось в точности да наоборот. Теперь он будет только больше мучатся. *Даже сдохнуть нормально не можешь, урод!* По щеке скатилась одинокая слеза.

Дверь внезапно отворилась, пропуская внутрь обеспокоенно смотрящих на сына родителей. Мама быстро подбежала к сыну, хватая его за руку, кинулась своим лбом в его плечо. Отец вел себя более сдержано, но всё равно смотрел с беспокойством и жалостью. Мама что-то тихо шептала себе под нос. Антон зажмурился, чтобы ничего не слышать и не видеть, но перед глазами резко всплыли картинки из недавних событий. Парень резко открыл глаза и вздрогнул, от чего мама подняла свои заплаканные глаза к сыну. Родители пытались расспросить мальчика о причине суицида, но парень не хотел говорить вообще. За весь этот месяц после ужасного события, парень не выдавил со своих уст ни слова.
Сейчас ситуация не сильно поменялась. Говорить парень что-либо отказался, просто отвернувшись к стенке и накрывшись одеялом с головой, как бы уползая в свой мир, где тихо и спокойно.

В таком темпе прошло ещё два с половиной месяца. Парня пытались разговорить, но ни у кого это не получалось. Антон начал посещать психолога, ведь родители понятия не имели от чего их сын так сильно изменился всего за какие-то жалкие пару часов. Парню все чаще снились кошмары с событиями той самой ночи, от которых парень просыпался в холодном поту и с затруднённым дыханием. О внешнем виде и говорить нечего — темные круги под глазами, впалые глаза, которые уже не светили так ярко своими изумрудами как раньше. Они погасли. Скулы стали ещё более острыми, чем раньше, а тонкая кожа обтягивала сильно торчащие кости. Вес у парня так же кардинально упал, что совсем не радовало родителей. На их глазах когда-то жизнерадостный сын превратился в ходячего мертвеца, иногда днями не выползающего из своей комнаты.