Вне времени. Том I

К событиям того вечера Рэн часто возвращалась. Пыталась вспомнить внешность незнакомца и подробно воспроизвести в голове все, что происходило. К ее удивлению, она не могла описать своего спутника, но, что более странно, принцесса не находила объяснения: каким образом она оказалась в закрытом помещении поместья Диккенсов. Возможно, то была игра ее воображения, и на этом историю можно было бы закончить. Вот только присутствие Генри рушило ее теорию. Почему он побежал именно туда? Что им движело? Вряд ли то была сверхинтуиция. Рэн пыталась найти объяснение в учебниках, но единственно верным выводом для нее оказался страшный диагноз – шизофрения.

"Если бы у меня был такой недуг, разве он не носил бы систематический характер? Совсем не сходится!" – Здравый смысл подсказывал Рэн попытаться забыть тот вечер и сосредоточиться на текущих задачах. Очередные волнения, что она сочла не приоритетными, вновь отложены в долгий ящик ее будущих вечерних размышлений. Университет – все силы были брошены на подготовку к скорому отъезду. В довесок к случившемуся, ее постигли новые переживания, касаемые социализации. Сможет ли она с той же легкостью, без помощи родных, подружиться с кем-нибудь? Давно известно, местная аристократия знакома друг с другом сызмальства, чем юная наследница похвастаться не могла. До своего совершеннолетия отец не разрешал дочери появляться на светских раутах, и хоть многих членов высшей касты принцесса знала уже лично, она до сих пор ощущала себя белой вороной.

Омрачало ее настроение и несбывшаяся мечта стать врачом. Лорд Эндрю в своей привычной манере напомнил дочери об ее статусе и обстоятельствах. В тот вечер поместье словно погрузилось в гнетущую тишину, ожидая пока хозяин дома грозно отрежет:

– Не обсуждается, Эстер.

Она пришла к нему, не успев переодеться после конкура: стояла перед массивным столом, загруженным документами, точно на экзамене. Позади лорда Эндрю возвышался Себастьян, их новый дворецкий. Мужчина с неким сочувствием глядел на принцессу.

– Зачем же позволили изучать мне медицину, раз сейчас отказываете?

– Я не смог предсказать сложившиеся обстоятельства. – Мужчина отпил виски, стряхнул пепел, и наконец отвлекся от своих бумаг. – Мы не в том положении, чтобы выбирать себе путь. На наших плечах большая ответственность за страну.

Рэн завела руки назад, чтобы скрыть дрожь. Она не смела терять лицо даже перед собственными родителями, представляла, как им самим тяжело: мало того, что за последние три года в королевской семье погибли ее братья и сестра при загадочных обстоятельствах, так теперь и на отца навалились проблемы государственной важности. И все же, упертый нрав, порой, вырывался наружу.

– Вы беспечно кинули мне обгладывать кость, а сейчас требуете выбрать новое направление. И мне остается лишь жалеть о потраченном времени.

Напряжение в кабинете росло, дворецкий, не мигая, следил за эмоциями госпожи. И хоть ей безразличны все внешние проявления, все же она чувствовала себя будто под микроскопом. Обратила внимание на слугу, и он тут же отвел взгляд – подлил лорду немного виски.

Отец потушил сигарету и залпом осушил стакан.

– Мне жаль, что ты родилась под несчастливой звездой. – Он свел руки перед лицом, испытывающе наблюдая за бледным лицом дочери. – В Сент-Эндрюс ты отправишься осенью. В качестве компенсации мы отстроим для тебя лабораторию. Применяй свои навыки, как пожелаешь.

От услышанного она взволнованно поддалась вперед, растерянно глядя на отца. Сложно поверить в сказанное. Лорд Эндрю не позволял ей проводить испытания без присмотра приезжих дилетантов, которые в один голос говорили, что все ее эксперименты с созданием биосферы ни стоят и гроша. Она считала их глупцами, которые, по всей видимости, отрицали историю развития медицины. Рэн не нравилась подобная перспектива, и практические испытания постепенно перетекли на тетради. Она не хотела больше дискутировать с учеными, которые, как убедилась, не стоят своих званий.

– Вы правда это сделаете?

В этот раз Эндрю посмотрел на свою дочь с нежностью, с такой любовью, которая должна быть присуща родителям. Она видела, что и ему непросто быть строгим к ней. Стало легче.

– Это меньшее, что я могу.

Отец был сух на слова. То ли из-за военно-политической деятельности, а может из-за груза ответственности, но всю любовь Рэн получала от матери и слуг. Вопреки всему, она знала: лорд Эндрю желал ей только лучшего.

– Мне достаточно и этого.

Они улыбнулись друг другу, и принцесса покинула кабинет. Решение принято: Рэн позволили свободно изучать медицину и проводить эксперименты на средства Сазерлендов при одном условии – ее хобби не должно влиять на текущую успеваемость. Так она погрузилась в управленческие дела и начала углубленно изучать политику. Дом снова наполнился профессорами, но уже из другой сферы. За баснословные деньги им поставлена нелегкая задача – уложить в голову принцессы пропущенные знания и подготовить к поступлению.

Сбросив с себя нахлынувшие воспоминания, Рэн скучающе оглядела кипу книг. Подперев рукой щеку, она провела пальцем по форзацу, тяжело вздохнув.

"Шея болит, хочу спать". – Услышав резкий стук в дверь, тут же выпрямилась, взяла ручку и негромко произнеслаа:

– Войдите.

В проеме показался их дворецкий. Слуга с подносом поклонился. Себастьян появился в их доме пару лет назад в связи с неожиданной смертью прошлого дворецкого. Врачи сказали, что у мужчины случился сердечный приступ. Рэн не следила за работой Себастьяна, но даже она успела отметить, как быстро тот добился авторитета у слуг, коих было слишком мало для семьи герцога. Эндрю избирателен в выборе, он проводил с каждым собеседования и лично составлял индивидуальные договора. Насколько принцессе было известно, в этих документах, среди прочего, прописывалось правило о неразглашении информации, которая могла бы всплыть в особняке Сазерлендов. Кроме того, их слуги обязаны следить за своим физическим здоровьем и владеть базовыми навыками самообороны. Учитывая, что в детстве на Рэн совершались неоднократные покушения, параноидальный склад ума Эндрю вполне объясним. Он оберегал дочь и Элизабет всеми доступными способами.

Рэн расправила плечи и отодвинула тетрадь.

– Моя госпожа. Уже довольно поздно.

Он прошел к столу, поставив перед ней чайник с чашкой. Завел поднос за спину, проговорив:

– Леди Элизабет велела приготовить для вас травяной чай.

Принцесса бегло посмотрела на Себастьяна, отставив ручку.

– Благодарю. – Она не любила травы, но мать упорно пыталась найти предлог напоить ее своими отварами. Элизабет глубоко верила в их целительные свойства, да настолько, что утверждала, будто чай может вылечить от серьезных заболеваний, с чем Рэн была не согласна, однако сил на опровержение ее религии не осталось. Она покорно принимала наивность матери. – Я пытаюсь уместить в голове новый блок знаний совершенно меня не интересующий.

Себастьян, не мигая, смотрел на принцессу. Небесные глаза с прищуром ловили каждое действие. Он участливо спросил:

– Вам не близка военная политика?

– Предпочитаю не избегать проблем мирного времени за толщей войны.

– Иногда война необходима.

Принцесса отпила чай и взглянула на дворецкого.

– Позвольте, это когда?

Себастьян ответил на ее взгляд и хитро улыбнулся, наклонившись.

– Когда нужно избавиться от этой войны человек берется за оружие. Ради мирного времени.

– Верите, что мирное время все же настанет? – Она удивленно подняла брови.

Себастьян выпрямился, взглянул в окно.

– Возможно. Мир – это ведь тоже религия, разве не так? Мы все в него охотно верим и молимся на тех, кто этот мир нам может подарить.

"Религия?" – Принцесса растерянно посмотрела на свои записи. Голова гудела еще больше, а проклятый травяной чай придавал тревожности, а не желанного успокоения. "Да что же за травы в этом чае?"

Рэн закрыла книгу, небрежно откинула ручку на стол и встала со стола. Резкость в движениях удивила дворецкого – мужчина сделал шаг в сторону, освобождая ей проход к двери. Она бросила через плечо:

– Судя по вашей логике, мой отец – священник.

Дворецкий ухмыльнулся дерзким мыслям своей госпожи и последовал за ней. Чай остался недопитым.

В тот вечер она серьезно задумалась, что могла бы сделать для общества. Ведь спасать людей можно не только с помощью скальпеля, но и твердым словом. Для нее никогда не наступит по-настоящему мирного времени, Сазерленд всегда будет нужна людям, поэтому неважно, чем она будет заниматься, эту деятельность необходимо направить на благо общества, решила принцесса. Возможно, в положительном влиянии на учебу повлиял один из редких разговоров с Себастьяном, а может Рэн просто приняла действительность как должное, но училась она уже с охотой, и знания укладывались в голове с большей легкостью.

С наступлением весны в жизни Рэн началась новая веха жизни в виде построенной лаборатории и помолвке с Генри Диккенсом.

Все свободное от учебы время принцесса проводила за опытами. Лорд Эндрю был щедр на исполнение желания дочери. Лаборатория юной госпожи могла бы сгодиться для небольшой научной группы. Созданная в качестве пристройки к особняку, в этом помещении Рэн часто оставалась на ночь и терялась во времени.

В одно солнечное майское утро принцесса трудилась над экспериментом со светом. Наконец, после стольких часов тяжкой перестановки зеркал, у нее вышел желаемый результат. Из лаборатории выпорхнула взбудораженная Рэн. Она побежала к оранжерее, заглянув в окно, нашла Себастьяна и громко прокричала, махая рукой:

– Себастьян! Идите сюда!

Мужчина удивленно обернулся и, оставив лейку, быстрым шагом направился к принцессе.

– Моя госпожа. Что-то случилось?

Она не медля, схватила того за руку, от чего он еще больше удивился, и повела внутрь лаборатории. Слуга редко видел свою госпожу переполненной эмоциями и совсем не понимал, как реагировать. Покорно следуя за Рэн, зашел в лабораторию.

Странное, почти волшебное сияние охватило просторное помещение. Свет, точно живое существо, вспыхивал яркими бликами, отражая лучи, которые переливались всеми цветами радуги.

Каждое движение воздуха казалось наполненным светом, который танцевал вокруг, создавая причудливые узоры. Голубые, зеленые, красные и желтые оттенки смешались вместе, образуя невероятную палитру цветов, которая плавно переходила одна в другую. В этом моментальном хаосе света чувствовалась какая-то магия, словно природа решила показать свою истинную сущность. Пространство вокруг наполнялось теплом, будто время остановилось, а внешний мир перестал существовать. Рэн улыбалась, в ее глазах отражалась вся красота волшебного эксперимента. Широко разведя руки, она покрутилась вокруг себя.

– Вы видели нечто подобное?

– Никогда. – Себастьян ответил с придыханием, наблюдая за ее яркими эмоциями. Принцесса не смотрела на дворецкого, иначе бы заметила, что взгляд на результат ее утренней работы был совсем мимолетным.

– Это простой эксперимент, но мне прежде результат не нравился. Я хотела сделать свечение определенных тонов и чтобы вышло масштабно. Наконец, у меня получилось правильно выставить зеркала и стекла. А еще вот!

Она достала из шкафчика большого размера алмаз и покрутила в руке.

– Я хочу сконцентрировать свет и сжечь алмаз. – Рэн внимательно всматривалась в камень, направляя его на лучи.

– Зачем? – Удивленно поинтересовался дворецкий.

– Удовлетворить любопытство. – Она повернулась к нему, опьяненная своей победой. – Хочу посмотреть, что будет. Вы можете присутствовать.

Себастьян поклонился, дотрагиваясь до своей груди. На губах играла легкая улыбка.

– Для меня честь.

Их обмен любезностями нарушил учтивый стук Клауса. Сначала слуга с восторгом посмотрел на результат эксперимента, затем, встретившись с холодным взглядом небесных глаз дворецкого, пришел в себя и поклонился.

– Прошу прощения, госпожа, прибыл лорд Диккенс.

– Ему назначено? – спросил Себастьян.

Принцесса также обернулась.

– Нет. Он с сюрпризом и желает видеть леди Эстер.

– Подайте ему чай, а я пока переоденусь, - сухо ответила Рэн.

Она бегло посмотрела на свои потрепанные брюки и пыльную белую рубашку. Длинные волосы разобрались по плечам, на руках осела сажа от печи. Образ явно не подходил для приема гостей. Принцесса сняла очки и направилась к выходу.

– Мне спровадить графа? – подал голос Себастьян.

Принцесса улыбнулась ему и вышла в сад, попутно бросая:

– Это дурной тон. Я догадываюсь, зачем он приехал в отсутствие родителей.

Клаус и Себастьян шли следом. Дворецкий спросил:

– Позвольте поинтересоваться?

Рэн хотела ответить, как ее отвлек голос Генри. Граф, по всей видимости, не желал долго ждать прибытия принцессы и, проигнорировав слуг, направился прямо на задний двор.

– Добрый день, леди Эстер! Прошу прощения, ведь вы меня совсем не ждали. – Его шаги были быстрыми, а на лице читалось нескрываемое волнение. Казалось, он сдерживался, чтобы не схватиться за сердце.

Себастьян и Клаус остановились позади в ожидании, никто из них не подозревал об особенностях отношений между ними. Рэн сделала несколько шагов навстречу к Генри. Она не могла привыкнуть к его спонтанному характеру, совсем не укладывающемуся в привычную манеру поведения аристократа.

– Добрый день, лорд Диккенс. Не стоит переживать, двери для вас всегда открыты. – Рэн отчасти говорила правду, ведь ее родители обожали Генри, в особенности Элизабет.

"Нет смысла спорить или грубить с тем, кто станет частью моей семьи".

Диккенс глубоко задышал, решаясь сказать нечто важное. В глазах отразилась уверенность, точно он решил внутренний конфликт.

– Я понимаю, что формальности завершены. И все же, как настоящий джентльмен, я не мог оставить все как есть. Хотел бы пропустить пустую прелюдию о погоде и завтраке. – Он подошел к ней совсем близко и вытащил бархатную коробку. – В честь нашей помолвки. – Граф сел на одно колено и посмотрел на нее с надеждой. – Я сам хочу просить у вас руки и сердца и сделал бы это даже без заключения сделки!

Клаус, удивленный столь неожиданным новостям, прокашлялся, обратился к не менее удивленному Себастьяну:

– Наша госпожа уже помолвлена? Когда успели?

Себастьян ничего не ответил: прожигая взглядом Диккенса, он сдвинул брови к переносице, сжав руки в кулак.

"Я бы отказала, но мои слова ничего не решат. Мама была права – его одолела любовь". – Рэн вытянула руку, и Диккенс порывисто надел кольцо с внушительным драгоценным камнем на безымянный палец.

– Мой ответ вы уже знаете.

Диккенс быстро подавил в себе возникшие вопросы, широко улыбнулся, всматриваясь в глаза Рэн. Поднялся с колен и пролепетал:

– Обещаю, вы не пожалеете!

Спустя неделю Сазерленды и Диккенсы торжественно объявили об официальной помолвке старших наследников.

– ...Это будет сильный, потрясающий союз, – закончил герцог Эндрю, поднимая бокал перед собравшимся людьми в доме Сазерлендов.

Генри стоял рядом с Рэн, отвечая на восторженные взгляды улыбкой, как и принцесса. Он не мог похвастаться высоким ростом и правильным лицом, о нем можно отозваться, как о харизматичном юноше с очаровательной улыбкой с большими серыми глазами и добрым сердцем. С таким человеком ощущается легкость и постоянный комфорт, какой бывает на променаде при ласковых лучах солнца. Раньше Рэн бы не смогла дать подобную характеристику, ведь их знакомство началось с унизительных слухов. Кто бы мог подумать, что с того времени граф так проявлял свою симпатию.

Диккенс пригладил свои русые волосы, слегка поклонился гостям. Рэн периферией заметила, как Себастьян прожигал ее жениха взглядом, но, увидев, что принцесса наблюдает, вдруг переменился и после короткого поклона удалился к официантам.

– Эстер, – Генри тихо произнес ее имя, привлекая внимание к себе, – поверьте, в нашей совместной жизни вы не прольете слез. Я обещаю.

"Сколько же ты обещаешь, Генри. Глядя на тебя, вспоминаются слова моей тетушки, что твердила об удачной партии".

– Надеюсь, вы сдержите свое свое слово, – ответила она с теплой улыбкой.

– Потанцуем?

– С удовольствием. – Принцесса вложила свою руку в его, и пара спустилась в зал.

Рэн желала не отвечать на его внимательный взор, концентрируясь на родинке под глазом. И пока танец не завершился, ее мысли поражали философские противоречия. Что за странная судьба, одаряющая людей тяжелым путем? Судьба, что с рождения возложила камни на плечи. Судьба, подводящая людей к неукротимой жажде свободы. Она опустила взгляд и закусила губу.

"На кого мне стоит свалить свои обиды, чтобы стало легче?"

– Вы плачете? – Генри, не прерывая танца, обеспокоенно всматривался в ее лицо.

Принцесса часто заморгала, будто очнувшись ото сна, подняла голову и по-настоящему взглянула на Диккенса. Кажется, ее тревога начала проявляться не в самых подходящих ситуациях.

– Перенервничала.

– Пообещал вам жизнь без слез и уже нарушил слово, – горько отозвался Генри.

Заметив, что он поник, она поспешила его успокоить.

– Ничуть. Вы говорили про нашу жизнь, а она еще не успела начаться. Поверьте, – Рэн, покрутившись, приблизилась к Генри, – слезы счастья к данному слову не относятся.

Принцесса старалась вычленять дарованные возможности и смиренно попрощалась с романтическими иллюзиями о трепетной любви, что воспевались в романах. Ее жизнь проходила будто во сне – без эмоциональных потрясений, смеха и слез. Иной раз, Рэн просто молчала, и со временем высказывалась только при необходимости. И эта "необходимость" наступила как раз во время традиционной игры в шахматы с Элизабет. Принцесса догадывалась, зачем ее позвали на игру, но не ожидала, что теория обретет свое подтверждение. Месяцем ранее королевская семья столкнулась с настоящей трагедией – кровавая ночь в загородном поместье лишило Англию последнего наследника на престол. Королева не могла позволить скорби распространиться по стране, поэтому прибегла к своему скрытому козырю.

– Эстер, мы не сможем избежать войны. В ней все участвуют. – Последние новости из газет пестрили тревожными заголовками и резкими заявлениями мировых политиков. Рэн понимала, что предстоящий мировой кризис расставит новые приоритеты и отразится на людях. Мама констатировала очевидное с привычной сухостью и без капли сопереживания, словно войны в их семье приравниваются к ежедневной трапезе.

Рэн с безразличием рассматривала фигуры на шахматной доске, затем, выпрямившись, безучастно двинула слоном.

"Политические игры перенеслись на широкое поле". – Она не спешила делиться своими мыслями, коих у нее и не возникало в голове с тех самых пор.

– Ты примешь корону в назначенный день, – продолжила Элизабет.

Рэн подняла голову, мельком заметив, как их дворецкий напрягся. В отличие от принцессы, дальнейшую судьбу своей госпожи он не знал, поэтому шок для слуги был очевиден. Виду старался не подавать, лишь впер взглядом в Рэн.

"Наверное, для него – события в моей семье напоминают книгу с плот твистами". – Принцесса оперлась руками о мягкий подлокотник. Ей стоило приложить усилия, чтобы скрыть свое беспокойство. Сначала свадьба с Генри, теперь ей даже не дадут попробовать себя в роли врача. После смерти ее братьев и сестер родители поставили принцессу перед короной, не спрашивая о желаниях дочери. В текущих обстоятельствах проявлять волю бесполезно, Рэн понимала, в какой семье растет.

– Разве у меня есть право? Насколько я помню, отец отрекся от королевской семьи.

Элизабет загадочно улыбнулась, подперев рукой подбородок.

– Эндрю расставил приоритеты, – она повела головой в сторону, будто смахивая непрошенные воспоминания. – Наши министры слишком расслабились в своих креслах, страна без цели. Столько ресурсов вникуда... – Женщина замолчала, рассматривая в руках черного ферзя. Подняла на дочь взгляд, продолжив. – Твои братья и сестры покинули наш мир. Эстер, – она потянулась к дочери, – ты единственная наследница. Королева приняла решение. Я говорю тебе об этом сейчас, чтобы ты смогла с достоинством принять ее предложение.

Рэн усмехнулась, взглянув на свое положение на шахматной доске. Слова матери органично коррелировали с цугцвангом на доске – любой ход только ухудшит ее позицию.

– От предложений можно отказаться, в отличие от приказов.

– Не стоит воспринимать свою судьбу в таком ключе. Мы сделаем страну лучше. – Элизабет отпила чай. – В эти тяжелые времена с тобой будут отец и супруг.

– Генри устроит статус консорта?

– Его устроит все, что связано с тобой. Это ж надо заявиться без предупреждения и просить уже поданной руки. – Элизабет с усмешкой поставила ферзя на свое место. – Тебе повезло заполучить открытое сердце.

Принцесса потерла переносицу. Есть ли смысл спорить с мулом?

– Закончим в следующий раз. Меня клонит в сон, – девушка поднялась с кресла, направляясь к выходу, поравнявшись с дворецким, который намеревался пойти за принцессой. Ее окликнула Элизабет:

– Страна в твоих руках станет первой экономикой мира. Тени не гасят солнца. А ты станешь настоящим солнцем для наших граждан.

– Я мало общалась с людьми, не способна анализировать их поведение и могу окружить себя лжецами. Это как минимум большой минус. – Рэн повернулась к ней. – У меня узкий кругозор, я росла в закрытом мире. Мне нечего дать людям.

– Ты обесцениваешь себя.

– Я озвучиваю сухие факты, – дрожащей рукой принцесса заправила прядь волос за ухо и вновь развернулась к двери.

Элизабет лишь скучающе добавила:

– Ищи возможности в сложившейся ситуации, а не преграды. И, кстати, тебе шах и мат, милая. – Элизабет улыбнулась, – Себастьян, приготовь на ночь Ее Высочеству травяной чай.

– Слушаюсь, миледи.

Выйдя из кабинета, она быстро зашагала в комнату, как ее окликнул Себастьян.

– Ваше Высочество.

Остановилась, взглянув на него через плечо в ожидании.

– Если с престолом ваш путь предопределен, то с браком все обстоит иначе.

Принцесса хотела рассмеяться этим словам. Ее поразила наивность дворецкого.

– И что вы предлагаете? Убить его?

Дворецкий почтительно поклонился, сверкнув голубыми глазами.

– На то ваша воля.

Девушка недоуменно вскинула бровь. Тихо вздохнула, понимая, что лишь потратила время на пустой разговор.

– Это ни к чему. И, Себастьян, – он поднял на нее вопрошающий взгляд, – чай мне не нужен.

Мужчина хотел прыснуть со смеху, но вовремя сдержался. В поместье каждому слуге известно, что любые эмоциональные выпады дочери мать Эстер пытается решить травяным чаем.

– Как изволит моя госпожа.

Ближе к июню, Рэн попрощалась с родителями и уехала в Шотландию в Сент-Эндрюс. Один из древнейших университетов, куда приезжают дети элитарных семей всей Англии. Именно здесь воспитываются будущие правители страны, и Рэн не стала исключением. К ее удивлению, всхожесть в местное общество прошло более чем успешно: в общежитии она сдружилась с виконтессой Матильдой Мортимер, экспрессивной особой, отличавшейся громким топотом и заливистым смехом. Узкого круга общения принцессе хватало, чтобы в полном спокойствии погрузиться в учебу, и со временем девушка нашла тот самый золотой баланс – ее не беспокоили, но и одиночества она не ощущала.

Больше всего Рэн полюбилась обширная библиотека, которую посещала с особым удовольствием. Принцесса не очень любила читать, она видела в книгах лишь средства добычи необходимой информации, поэтому и художественную литературу часто обходила стороной. Воспользовавшись советом своей одногруппницы, Рэн, вопреки собственным убеждениям, решилась на этот эксперимент. Оказалось, именно романы позволяли той отвлечься от реальности и забыться. Зал был настолько огромным, что походил на лабиринт из бесчисленных полок с книгами. Среди студентов даже ходила легенда о страшном хранителе библиотеки, который ненавидел лишний шум и по вечерам с особой чуткостью напрягал свои огромные уши. Студент, чьи действия показались ему неправильными, в тот же день пропадал. Глупая байка, однако в Сент-Эндрюсе действительно фиксировали исчезновения учащихся. Некоторые ученики связывали похищения с мистической Белой Леди, пресса события университета не освещала, но и внутреннее расследование не двигалось. Складывалось впечатление, что пропажи людей – норма Сент-Эндрюса. В противовес можно было поставить тот факт, что в университете училась знать. Неужели никого не волновала пропажа аристократа?

Рэн была не из пугливых и списывала мистические события на внутренние разборки, которые со временем разрешатся сами собой. Она считала, что страшилки не должны мешать ее привычному маршруту. И в этот день, принцесса запланировала углубленное изучение мировой политики, поэтому первым делом направилась к стойке регистрации. К ее разочарованию, кресло библиотекаря на этот раз пустовало. Ее разум ненароком воспроизвел известную легенду. В тишине, изредка прерывающийся шумом перелистывания страниц, девушка осторожно оглядывалась в поисках сотрудника. И, когда она вновь повернулась к стойке, не сдержавшись, подскочила от страха. Перед ней стоял высокий молодой человек, облаченный в черный костюм. Смуглое лицо резко контрастировало с голубыми глазами. Он с нежностью посмотрел на прибывшую гостью.

– Прошу прощения, я отходил на минуту. – Библиотекарь с бейджиком "Джон" улыбнулся и сел на свое место, но, заметив волнение на лице принцессы, с опаской спросил. – Вы в порядке?

"Успокойся. Я просто не услышала, как он подошел. Пора бы перестать верить этим слухам", – пронеслось у нее в голове.

Девушка быстро вернула самообладание, натянув улыбку.

– Ваше появление было довольно...неожиданным. Все в порядке.

Молодой человек откинулся на спинку кресла, прищурившись, оглядел ее с ног до головы, затем, поправив пиджак, повернулся к записной книге.

– Чем могу помочь?

– Я бы хотела взять несколько книг на изучение.

– Ваши имя и фамилия.

– Эстер! – Рэн перевела взгляд на проем двери, откуда весело махал рукой юный граф Диккенс.

"Он приехал быстрее, чем я рассчитывала". – На ее лице промелькнуло разочарование. Она надеялась, что его "семейные обстоятельства" продлятся до зимы, но, возможно, проигнорировала сообщение об его скорейшем прибытии. Сама виновата, почту от Диккенса Рэн ни разу не вскрывала.

Граф широким шагом пересек расстояние между ними, не прерывая зрительного контакта. Очевидно, Диккенс не заметил смену эмоций у его невесты от переполнившей его сердце радости. Граф оперся о стойку регистрации, расплываясь в широкой улыбке.

– Генри! Не ожидала так скоро вас увидеть.

– Возникли сложности, но теперь я здесь. Узнал, что вы в библиотеке и решил, почему бы не присоединиться. Нам стоит больше времени проводить вместе! – Он растрепал волосы, бегло озираясь по сторонам. – Чем занимаетесь?

– Регистрируемся. – Холодный голос библиотекаря заставил к нему обернуться. Джон навис тучей над студентами, выжидая нужного момента, чтобы заговорить. – Библиотека – не место для общения.

Рэн вскинула руки, чуть закрывая собой Диккенса, чем заставила еще больше нахмуриться Джона.

– Прошу прощения, что заставили вас ждать.

– Ваши имя и фамилия. – Библиотекарь вновь сел за стул, приготовившись писать.

– Рэйни-Эстер Сазерленд, факультет международных отношений, первый курс.

– Джон Генри Диккенс, факультет юриспруденции, первый курс.

Тот молча внес их в базу, встал из-за стола, посмотрев на студентов. Поправил очки, хмуря брови.

– Настоятельно рекомендую соблюдать тишину. Продуктивной работы. – С этими словами Джон удалился.

Принцесса развернулась, чтобы уйти. Ей хотелось позаниматься в одиночестве, однако у Генри были свои планы.

– В поездах нынче так холодно! Уж не припомню, сколько чая я выпил. – Тот без умолку болтал, не замечая, как исподлобья за его неряшливой попыткой прикоснуться к Рэн наблюдал посторонний.

– У вас хороший иммунитет.

"И крепкий мочевой пузырь".

– Я слышал, у вас снова сменился дворецкий.

Рэн опустила голову, с грустью посматривая на свои руки. Неделей ранее мама сообщила, что Себастьян скончался от отравления. Новость вызвала глубокую печаль у принцессы: с дворецким она успела подружиться и чувствовала особую связь. Пообещала, что по приезде обязательно посетит могилу и почтит его память.

– В нашей семье, видимо, дворецкие долго не живут.

Генри сочувствующе посмотрел на нее, попытался подобрать правильные слова, но ничего путного в голову не шло.

Вскоре, они скрылись среди стеллажей, усаживаясь за дубовый стол. Рэн разложила несколько книг, достала тетради и принадлежности. Граф же пришел к ней без учебников. Он быстро провел взглядом по книгам, достал первую попавшуюся, оперся на стол перед принцессой.

– "Или-Или", – прочитал Генри на корешке экземпляра.

– Кьеркегор. Полезная книга, – ответила Рэн, не поднимая глаз.

Генри громко выдохнул, закрыл книгу, постучав ей по своей ноге в нетерпении. Затем он встал, обошел стол и сел напротив Рэн, привлекая ее внимание.

– Мое внимание докучает?

Пальцы Рэн замерли над тетрадью. Она прикрыла глаза, отставляя ручку. Выпрямилась, посмотрела на графа. На его лице отражалось слабое отчаяние и неуверенность.

– При таких обстоятельствах оно неуместно.

Пальцы Генри застучали по столу. Он резко отвел глаза, опустив их куда-то в пол.

– Разве лучше узнать свою будущую жену не естественно для мужчины?

Где-то позади Рэн услышала звук падающих книг. Она на мгновение обернулась на звук, затем вновь повернулась к нему.

– Генри, я ценю ваш порыв. – Рэн сглотнула накопившуюся слюну. В горле пересохло от волнения, но она старалась сохранить самообладание. Тон принцессы смягчился. Она дружелюбно улыбнулась, стараясь вложить в свои слова нежность и искренность. – У нас будет целая жизнь для знакомства. Стоит ли торопить события? Я никуда не денусь.

Генри взбодрился, кивнул, потянулся к принцессе. Дотронуться не успел, как пару окликнул строгий голос библиотекаря. Джон угрюмо смотрел из-под очков на графа.

– Здесь не шумят. Вы отвлекаете других студентов. И...-библиотекарь перевел взгляд на протянутую к принцессе руку, – никаких вольностей.

Рэн облегченно вздохнула. Встала из-за стола, прижимая книги к груди.

– Прошу простить, но мне необходимо уединение. Увидимся позже, Генри.

Джон удалился вслед за Рэн. Она остановилась, повернулась к нему.

– Спасибо. – На благодарность библиотекарь ухмыльнулся. Высокомерно и своенравно, в той манере, которая совсем не присуща человеку, самовольно заперевшему себя среди книг.

Принцесса решила списать это на свои шаблонные установки, развернулась на пятках и прошла вглубь библиотеки.

Три года учебы прошли для Рэн незаметно. Диккенс последовал совету своей невесты и более тему отношений не поднимал, однако держался рядом, отгораживая ее от внимания других представителей мужского пола, что казалось уж странной паранойей. Того количества поклонников, о которых думал граф, у Рэн не было. Простую вежливость к принцессе Генри списывал на желание сблизиться. Об искренних чувствах Диккенса неустанно твердила и Матильда.

– Он в тебя влюблен, тут и так все ясно. Зря ты так с ним, видный парень. Если бы он чуточку был похож на Уилбера, я была бы счастлива. – Она говорила о своем женихе, графе Освальде Уилбере, чье семейство владеет чайной империей. Больше денег он любил изысканную еду и, по словам Матильды, его аппетит даровал, помимо сердечных заболеваний, неприглядную внешность.

– Я не отвергаю его чувства. Всему свое время.

Рэн заметила, что со временем она меньше придиралась к Диккенсу, но с горечью осознавала – ее привязанность к нему не более, чем братская. С Генри принцесса приобщилась к одной компании: они вместе учились, проводили досуг и даже нарушали правила, покидая стены кампуса после комендантского часа.

Впрочем, мелкие хулиганства не отражались на успеваемости принцессы, и не убавили ее любовь к походам в библиотеку. То ли дело в количестве неизведанной литературы, а может быть в самом библиотекаре, но почти каждый вечер ее можно было встретить на излюбленном месте между полок книг, в то время как покой юной принцессы бдительно охранял Джон.

Сначала их разговоры длились не более пяти минут, но со временем в их взаимодействии родилась приятная традиция: перед уходом Рэн любила обсудить прочитанное с ним за чашечкой чая. Даже после трех лет знакомства с Джоном она с уверенностью могла заявить, что почти ничего о нем не знала. Молодой человек тридцати лет имел разносторонние взгляды. Вечерами принцесса заслушивалась историями про его путешествия. На вопросы о мотивах выбора столь специфичной профессии, Джон уклончиво отвечал, что наткнулся на вакансию в газете, не более. И каждый раз он менял тему разговора. Рэн заключила, что ему либо неприятно говорить о себе, либо он хранит некую тайну. Она была не из тех леди, кто в наглую станет копаться в чужих скелетах и сразу поняла, какие темы в их общении табуированы. С Джоном принцесса забывала о времени и чувствовала себя комфортно, но замечала, что молодой библиотекарь имеет противоречивый характер. Он определенно сдержан и холоден, но мог резко разозлиться или вспылить. Иногда она ловила на себе его наглые и совсем уж откровенные взгляды. Подобные проявления наводили на мысль, что Джон все же с трудом держит эмоции под контролем. Его внешность выдавала в нем южное происхождение. Откуда он родом, принцесса так и не спрашивала, как и более не затрагивала личную жизнь Джона, не интересовалась его прошлым. Словно он сросся с этим помещением.

– Значит вы любите фехтование? – Спросил он, ставя перед Рэн чашку с чаем.

Она кивнула, вглядываясь в осевшие чаинки на дне фарфоровой чашки.

– Отец не разделяет моей любви к холодному оружию. Он хочет, чтобы я больше времени уделяла охоте.

Джон сел напротив, поправил свои очки, блеснув небесными глазами.

– Стрелять вы не любите?

– Стрелок из меня никудышный, – усмехнулась принцесса, отпивая горячий напиток.

Джон прислонился щекой к своей руке, неотрывно следя за каждым действием принцессы. Его лица коснулась легкая улыбка. Рэн продолжила:

– Но я неплохо владею рапирой. Навык исключительно в спортивных целях.

– Способность защищать себя тоже необходима.

Рэн отставила чай, вглядываясь в рисунок на обложке книги.

– Защитить себя я могу словами. Оружие мне ни к чему. Разве что отпугнуть Генри. – Она хотела рассмеяться, но быстро поняла, что сказала глупость. Вскинула руки вверх. – Это была глупая шутка.

Джон, напротив, принял ее слова всерьез.

– Вы не горите желанием проводить время со своим женихом?

Рэн сжала пальцы под столом.

– Возможно, со временем мне удастся, – на последнем слове ее голос перешел на шепот. Принцесса вдруг осознала, что говорит совершенно о другом.

Джон заметно нахмурился, удивив своей реакцией. Она совсем не ожидала, что он начнет говорить с ней на личную тему.

– Я вижу ваше негодование. Но мне не так важно, смогу я быть любимой и любить.

Джон задумчиво рассматривал стекающие капли дождя, вдруг оторвался от созерцания, вперив в нее серьезный взгляд.

– И что же делать тому, кто вас полюбил?

От неожиданного вопроса она почувствовала, как оцепенела. Нервно смяла юбку вспотевшими ладонями и лихорадочно пыталась найти оправдание, искоса посматривая на настенные часы. Долгие минуты молчания прервал Джон. Будто осознав, что сказал лишнее, резко встал с места.

– Я влез не туда.

Принцесса жестом остановила его попытку извиниться, вздохнув с облегчением. Все же ей не стоило раскрываться перед незнакомцем. За три года они не пересекали черту частной жизни, ограничиваясь философскими дискуссиями и редкими фактами из ее биографии. Этот вечер заставил принцессу ощутить неловкость, взглянуть на него в ином свете. Она и сама не задумывалась, почему стремилась в библиотеку. Дело явно не в учебе.

Рэн поднялась вслед за Джоном, попутно собирая вещи. Старалась не встречаться с его взглядом и сдерживать свои порывы.

– Я сама позволила завести разговор на эту тему. Мне пора в кампус. Приятной ночи, Джон. – Она спешно вышла из библиотеки.

В комнату она вернулась уже ближе к вечеру. Хотелось просто отдохнуть и не думать ни о чем. Принцесса оставила сумку на кровати и подошла к окну. Уже темнело, и на небе высвечивались первые звезды, украшая черноту ночного неба. Принцесса с грустью взглянула в даль. Все эти годы в Сент-Эндрюсе раскрыли в ней новые ощущения. Трепет в ожидании беседы с Джоном, радость от полученных приглашений на бранч с друзьями. Рэн прикрыла глаза, ощутив легкость. Она верила, что студенчество дарует ей недоступную ранее настоящую жизнь. Несмотря ни на что, она всеми силами желала пронести теплые воспоминания через года, сохранить образовавшиеся связи и с легкостью принять на себя будущую ответственность. Открыв глаза, принцесса заметила падающую с неба звезду, и это заставило ее слегка улыбнуться.

– Пусть все будет хорошо, и мы все будем счастливы, – шепотом произнесла она, завороженно наблюдая за падением небесного тела.

Принцесса не подозревала, что следующая неделя станет для нее поворотной.

***

Приближался октябрь. Деревья, окружавшие университет, постепенно сбрасывали с себя отжившую красочную листву. Солнце все еще радовало теплыми лучами, но куда чаще студенты учились под звуки шумного дождя. В один из таких дней Рэн получила весть от матери: Франция пала перед Великобританией. В газетах писали, что Парламент отказался от компромисса с Германией и решительно настроен продолжать войну. Значит, все так, как и предсказывалось. Начались тяжелые времена для страны и всего мира. Рэн остановила свой порыв встретиться с Джоном и поделиться переживаниями. Последний разговор показался ей слишком откровенным, отчего чувство стыда заполнило все нутро.

"Возможно, в следующий раз", – промелькнуло у нее в голове. Рэн выбежала из кампуса, намереваясь присоединиться на обед с одногруппниками, но ее быстрым шагом нагнал Джон. Она совсем не ожидала, что "следующий раз" наступит так скоро. Рэн не смогла сдержать эмоций, завидев мужчину вне стен библиотеки.

Из ее уст вырвалось радостное, но короткое:

– Джон!

– Добрый день. – В свете дня его глаза казались почти бесцветными. Теперь девушка могла полностью рассмотреть лицо библиотекаря: тонко сжатые губы, ровный нос, смуглая кожа. Удивительное сочетание таких больших светлых глаз и янтарной кожи. Красив для его возраста и профессии. В голове закралось предположение, что похожего на него человека она уже когда-то встречала, но не могла припомнить, при каких обстоятельствах это случилось.

– Не виделись ли мы раньше? – Вопрос мог бы показаться странным, если бы не контекст сказанного. Конечно, они знакомы, Рэн это понимала, и все же не могла избавиться от сильного дежавю.

Джон, и без того напряженный, приоткрыл губы, но не мог ничего произнести, точно некая сила сдерживала порыв. Немигающий взор будто отвечал на ее вопрос. Понимала ли Рэн, сложно сказать, вопреки всему, тело невольно задрожало. Принцесса мотнула головой в сторону, от чего-то робко посмотрела на него.

– Глупый вопрос. – Она заправила прядь за ухо. – Удивительно встретить вас вне стен библиотеки.

Губы Джона приподнялись в улыбке. Он на миг закрыл глаза, будто решаясь сказать нечто важное.

– Я спешил встретиться с вами. Мне придется уехать на некоторое время.

В сердце больно кольнуло от нахлынувшей вины. Хотелось извиниться, и лишь новость о скором его отъезде остановило принцессу. Будет ли она дальше проводить время в библиотеке, когда Джон покинет стены университета? Она попыталась скрыть разочарование за вежливой улыбкой.

– Надеюсь, ваш скорый отъезд не связан с трагическими обстоятельствами?

– Ничего такого.

Рэн завела руки назад, переплетая пальцы.

– Куда направляетесь?

– На родину, – Джон посмотрел вдаль, зарываясь в своих мыслях. Задумчиво добавил. – В Египет.

Принцессе хотелось его расспросить о семье и доме, как давно он в Сент-Эндрюсе. Может, у него возникли проблемы из-за войны? Вопреки своим порывам, она не могла позволить себе погружаться в его жизнь.

– Буду молиться, чтобы ваша дорога прошла в безопасности.

Джон снова посмотрел на нее, потянулся к ее волосам, но тут же убрал руку. Решил, что для него непозволительно касаться аристократки. Трудно было не заметить его порыв, и по неведомой причине хотелось, чтобы прикосновение все-таки случилось.

– Вам не о чем беспокоиться. Я вернусь обратно через две недели с небольшим подарком.

Она расплылась в улыбке от благодарности. Принцесса никогда не бывала за пределами Англии, и для нее любые сувениры из других стран казались настоящей реликвией. Потупив взгляд вниз, радостно пролепетала:

– Вам не стоит тратиться.

– Все в порядке. Подарок для меня бесплатен.

Хотелось обнять его, настолько ее сердце было наполнено светлым и теплым чувством от осознания, что с этим человеком она все же увидится. Описать Рэн подобные эмоции не могла, да и решиться сделать шаг в сторону Джона тоже. Тихо поблагодарила его, пожелала приятной поездки и спешным шагом отправилась к одногруппникам.

Она не подозревала, что эта встреча с Джоном окажется последней. Все последующие дни для студентов будто слились в один. После возвращения из дома, когда их семье пришлось ехать на званный ужин, весь мир перевернулся. Германия объявила о высадке на острова Англии. Это значило одно: война действительно добралась до них. Впрочем, отсидеться в Сент-Эндрюсе Рэн не смогла. Военные собирали добровольцев среди медиков, однако в списках случилась странная путаница. Рэн не училась на медицинском и точно не должна была отправиться на поле боя. А вот у солдат, очевидно, был другой список. Их не смущало, что она принадлежала к аристократии: военное время будто обнулило все регалии. Естественный страх за свое будущее захлестнуло Рэн, в жалких попытках оправдаться и найти логику в сложившихся обстоятельствах, она шокировано наблюдала, как Генри пытался защитить свою невесту.

– Генри, прошу, свяжись с моими родителями! – Принцесса выходила из здания вместе с военными.

– Вас всех отстранят! Я добьюсь этого! Эстер, потерпите немного! – Генри не мог громогласно заявить о королевском происхождении своей невесты, и ей было жаль, что этот запрет нерушим даже при таких обстоятельствах.

Она закусила губу в попытке сдержать подступающие слезы.

"Как же так вышло?" – Ответа на ее вопросы никто не предоставил. Все сборы и резкий отъезд походил на постановочное шоу, в котором Рэн отвели незавидную роль.

Потупив взгляд, она старалась держаться с тем же достоинством, что и другие студенты.

"Хотела быть врачом, что ж, мечты сбываются".