Букет чайных роз

14 октября, 1992 год

Юля нервно заламывала пальцы, пока сзади мама, взяв Соню и Тому в помощники, затягивала корсет платья. Стоя перед зеркалом, девушка себя не узнавала. Сквозь отражение на неё смотрела взрослая девушка, которая через каких-то полчаса станет законной женой.

- Ну, доча, красавица, - закончив со шнуровкой, Татьяна Викторовна обняла дочь за плечи. Юля заметила слезы, собравшиеся в уголках её глаз.

Корсет поспособствовал тому, что дышать стало ещё тяжелее. Колесниковой казалось, что легкие периодически перестают выполнять свою функцию, замирая на несколько мгновений. Юля не знала, нормально ли это, переживать так сильно, но Филатова с Беловой поспешили заверить её, что чувствовали себя точно также. Не каждый день, все-таки, выходишь замуж.

Ей со вчерашнего вечера кусок в горло не лез. Сегодня утром от завтрака она тоже отказалась, выпив лишь стакан теплой воды. Живот скручивало тугим спазмом волнения от мысли, что совсем скоро они с Витей увидятся. В горле все время пересыхало, поэтому последние двадцать минут она то и дело прикладывалась к небольшому термосу с чаем, делая аккуратные глотки, чтобы не смазать помаду.

В небольшой комнатке Грибоедовского ЗАГСа, того самого, в котором была роспись у Беловых, отведенной специально для того, чтобы брачующиеся могли привести себя в порядок, стало слишком душно. Юлю вообще бросало то в жар, то в холод. Мама даже предложила ей таблетку успокоительного, от которой она отказалась.

Эту ночь они провели, как и полагается, порознь. Витя после офиса поехал к своим родителям, а Юлю после работы встретила мама, и вместе они поехали в салон, забирать платье. Она специально не везла его домой, чтобы Пчёлкин, который намеревался подглядеть, в чем же будет его невеста в день торжества, не увидел платье раньше времени.

Колесникова сегодня плохо спала. Вертелась в постели почти до трёх часов ночи, а потом сама не заметила, как веки потяжелели, и все её мысли и переживания улетучились в царство Морфея.

Регистрация брака была назначена на три часа дня, поэтому утром у неё было достаточно времени привести себя в порядок. Парикмахер, пришедшая на дом в десять утра, сделала прическу и, владея тонким искусством макияжа, скрыла то, что Юля плохо спала. Синяки под глазами не были видны, а бледность от волнения удалось перекрыть тонким слоем персиковых румян.

Взяв все необходимое, а именно чехол с платьем и фатой, коробку с туфлями и, на всякий случай, небольшую косметичку с таблетками, заколками и косметикой, Юля с мамой спустились вниз, к ожидавшей их машине.

Юля с Витей коллективно решили, что выкуп устраивать не хотят. Не понимали они этих странных конкурсов, когда жених должен сочинять стихи и отвечать на глупые вопросы, засовывая вместе со свидетелем подружкам Юли деньги в карманы. Он и без дурацких конкурсов с частушками весь мир к её ногам готов кинуть. И хоть как родители настаивали на том, что это традиция, переубедить молодых так и не смогли.
Пчёлкин этой ночью тоже долго не мог уснуть. Пялясь в потолок своей старой комнаты, которая продолжала хранить моменты детства и юности шебутного парня, он понял, какие же крутые повороты совершила с ним жизнь за какие-то пять лет.

Сначала он долго и упорно выбивал себе место в авторитете у «шишек» на Рижском, а сейчас сам держит этот авторитет над другими. Раньше ему не были интересны длительные отношения, да даже в коротких он не нуждался. Так, перепихнуться на одну ночку и разбежаться. А сейчас он до беспамятства влюблён в девушку, которая скоро станет его женой. Будучи школьником, он лишь посмеивался над своими одноклассниками, которые мечтают о детях. А сам последние пару месяцев задумывался, как будут выглядеть его дети. Их с Юлей дети. Он почему-то был уверен, что их будет двое - мальчик и девочка.

С самого утра он скурил уже полторы пачки сигарет. Космос, которому в этот день была отведена роль свидетеля, приехал в дом родителей Пчёлы около двенадцати, застав друга, нервно затягивающим галстук у зеркала. Алла Александровна, уже собранная, копошилась на кухне, а Павел Викторович, тоже полностью подготовленный к свадьбе отпрыска, сидел в гостиной, листая каналы телевизора.

- Чё, брат, руки дрожат, небось? - хохотнул Холмогоров, привалившись плечом к стене, глядя на попытки белобрысого затянуть правильно узел. - Гляди, в первую брачную ночь не испугайся так. Облажаешься ещё по полной программе, а Юлька с воплями убежит и на развод подаст, - Космос, как и всегда, был в своем репертуаре, не переставая шутить идиотские, по мнению Вити, шутки.

- Вот щас не смешно нихера, Кос, - возмутился Пчёлкин, срывая злосчастный галстук с шеи, громко вздыхая. - Помог бы вон лучше, я уже заебался с ним.

- А я-то чё? Мне самому батя помогал, я в этих удавках тоже не смыслю нихера.

- Сынок, давай я, - на помощь пришла Алла Александровна. Ловко справившись с задачей, она взглянула на сына. - Как же ты вырос-то так быстро, Витюша? - из глаз тонкими дорожками покатились слезы.

- Мамочка, ну ты чего? - поспешил успокоить мать Витя, обнимая её за плечи. - Все же хорошо.
- Мать, ну ты чего тут сырость развела? - в разговор вмешался Павел Викторович, появившийся из гостиной. - Чай не девку замуж выдаем, а ты ревешь.

- Действительно, чего это я? - женщина утерла небольшим карманным платочком слезы.

Холмогоров с улыбкой наблюдал со стороны эту картину. Признаться, он всегда завидовал Пчёлкину. Белой завистью, конечно. У друга была полная семья, любящие родители, и пускай жили они небогато, у брюнета эта квартира ассоциировалась с уютом, чего не скажешь про его дом. Мамы у него не было, отец сутками пропадал на работе, поэтому мальчик был предоставлен самому себе. Их большая квартира казалась ему всегда пустой и холодной. А Алла Александровна, ровно, как и Татьяна Николаевна - мама Саши, любила шебутную компанию её сына, поэтому всегда радовалась, когда дети после прогулки забегали к ней на чай с вкусными домашними пирожками.

Из грёз его отвлек голос Пчёлкина-старшего:

- Ну, раз все готовы, можем ехать?

У стен ЗАГСа машин было не много. Вся братва и остальные гости подтянутся уже в ресторане. Сейчас только родственники и самые близкие друзья.

В комнатку, где собиралась Юля, постучали. Приоткрыв дверь, в проеме показался Филатов. Сегодня именно он поведет сестру к алтарю.

- Тук-тук, можно? - спросил Валера, шире открывая дверь.

- Можно, Валерка, заходи, - подтвердила Татьяна Викторовна, цепляя Юле, присевшей для удобства на стул, фату.

- Мы через пять минут заходим, - оповестил мужчина.

- Как через пять минут? Уже? - взволнованно спросила Колесникова. Если она будет так переживать, то точно грохнется в обморок.

- Так, отставить волнение, гражданка Колесникова, - подойдя ближе, строгим, но в то же время ласковым голосом, успокоил Филатов. - Все идет строго по плану. Гражданин Пчёлкин, вместе с остальными гостями уже на своих позициях, все ожидают только нас.

Юля глубоко вздохнула, вставая со стула, ощущая, как сильно дрожат коленки. Она боялась, что если сделает шаг, то точно упадет.

- Все, доченька, мы пошли, - поцеловав дочь в щеку, сказала Татьяна Викторовна. - Все будет хорошо, - и вместе с Тамарой и Соней удалилась к остальным гостям, в зал регистрации.

- Ну, сеструха, красавица, - обнимая Юлю за плечи, улыбнулся Филатов. - Пчёла рухнет, когда тебя увидит.

Колесникова лишь улыбнулась, прижимаясь к брату.

***

Стоя перед массивными дверями цвета слоновой кости с золотыми вензелями, Юля хваталась за локоть брата, словно утопающий хватается за соломинку, способную спасти ему жизнь. Пальцы левой руки впивались в дорогую ткань пиджака Валеры, а сердце, которое было зажато в тески тугой шнуровкой корсета, хотело вырваться наружу. Колесникова отчетливо слышала, как оно отстукивает свой ритм, эхом отдаваясь в ушах. За дверью слышались негромкие перешептывания гостей. Ладошки потели, из-за чего на атласной ленте, которой были перевязаны стебли небольшого букетика, оставался едва заметный след.

- Ну что, сестренка, готова с головой окунуться в семейную жизнь? - шепотом спросил Филатов.

Юля не стала ничего отвечать, лишь кивнула головой. Ротовая полость была высушена до такого состояния, словно воды она не пила за всю свою жизнь ни разу. Из-за таких нервов и поседеть раньше времени можно.

Шепот стих, и на смену ему пришла негромкая музыка. Двери медленно распахнулись, впуская в небольшой темный коридорчик яркий свет. Она сделала первый несмелый шаг, боясь свалиться, хотя и невысокий каблук был устойчив.

Белый свет ударил по глазам. Юля под руку с братом не спеша двигались по красной дорожке, которая дорого смотрелась в сочетании с полностью белыми стенами. Все взгляды были направлены на неё. По обеим сторонам были расставлены стулья, на которых сидели самые дорогие для них люди, а там, впереди, стоял Витя, не в силах оторвать от неё взгляд.

Подол платья едва слышно шуршал, касаясь пола, когда Филатов подвёл Юлю к Вите, удаляясь сразу на своё место рядом с Тамарой и родителями Колесниковой.

Пчёлкин аккуратными движениями приподнял фату, откидывая её назад, открывая лицо своей почти жены. Она отчего-то смутилась, но все равно улыбнулась ему самой нежной улыбкой на свете. Глаза её, веки которых были подведены аккуратными стрелочками, блестели. В них отражались все самые яркие краски мира. Пчёла медленно тонул в них. Сейчас он еле сдерживал себя, чтобы не впиться в её сладкие губы поцелуем. Вместо этого он лишь взял её руки в свои, целуя поочередно тыльные стороны ладоней.

Мужчина не знал слов, какими бы можно было сейчас описать его невесту. Красивая? Слишком просто. Шикарная? Безусловно, но тоже не то. Платье А-силуэта открывало вид на острые ключицы и хрупкие плечи, подрагивающие сейчас от волнения. Платье струилось по её телу, от юбки, что была обшита блестящими нитями и маленькими, едва заметными глазу, камушками, отскакивал свет. Каштановые пряди, убранные в низкий пучок, дополняла заколка, к которой крепилась фата.

Регистратор, стоявшая за стойкой украшенной цветами, говорила что-то о вечной любви и новой ячейке общества, но молодые её, кажется, не слушали вовсе. Они просто смотрели друг другу в глаза, молча в очередной раз, признаваясь в любви. Свои самые главные слова они сказали еще тогда, в январе, когда Витя сделал предложение, а Юля ответила согласием.

- Согласны ли вы, Колесникова Юлия Сергеевна, взять в законные мужья Пчёлкина Виктора Павловича и находиться с ним в богатстве и бедности, здравии и болезни?

- Согласна.

- Согласны ли вы, Пчёлкин Виктор Павлович, взять в законные жены Колесникову Юлию Сергеевну и находиться с ней в богатстве и бедности, здравии и болезни?

- Согласен.

Клятвы они поочередно закрепили подписями в своем первом семейном документе. Космос, стоявший все это время за спиной Юли, держал сейчас перед ними небольшую красную подушечку, где лежали два кольца.

Девушка, отдав букет невесты в свободную руку Холмогорова, взяла с подушечки кольцо, размером чуть больше, надевая его на палец мужчины, со счастливой улыбкой заглядывая в его глаза. Пчёлкин, не медля, тоже надел колечко на тоненький безымянный пальчик Юли, вновь губами припадая к её ладони. Теперь их было там два: помолвочное и обручальное.

- Объявляю вас мужем и женой, - послышался откуда-то со стороны голос регистратора. Колесникова плохо слышала голоса вокруг, уши будто заложило. - Можете поздравить друг друга первым семейным поцелуем.

- Я люблю тебя, - прошептал ей в губы Пчёлкин, прежде чем накрыть их поцелуем.

Сейчас он ощущался по-другому, не так как раньше. Юля положила руки ему на плечи, отвечая на поцелуй.

Гости словно соревновались между собой, кто громче будет кричать «горько!». Холмогоров даже крикнул что-то вроде того, что остался он один, в их команде, которого еще никому не удалось окольцевать.

Татьяна Викторовна и Алла Александровна обнимались, попутно утирая слезы счастья за детей, а Павел Викторович и Сергей Николаевич пожали друг другу руки, поздравляя с тем, что они теперь одна семья.

- Я тоже тебя люблю, - когда поцелуй закончился, а гости продолжали громко поздравлять молодых между собой, ответила Юля. - Больше жизни люблю.

Все вышли на улицу, ожидая молодых. Пчёлкин в это время, стоя за спиной девушки, помогал ей надеть симпатичную коротенькую шубку. Хоть на улице, не смотря на середину октября, было ещё тепло, прохладный ветер иногда вздымался, поднимая в воздух пыль от сухих листьев, что лежали на дороге.

- Ты очень красивая, - губы его поцеловали её за ушком. Она прижалась к нему спиной, мигом утонув в крепких объятиях. Она положила свои руки поверх его, умостившихся на её талии. - Я люблю тебя.

- Ты уже говорил это сегодня, забыл? - поворачиваясь в кольце его рук к нему лицом, спросила она. Большим пальцем стёрла след своей помады с уголка его губ, который остался там после поцелуя.

- Я каждый день теперь говорить это буду.

- И мне не скрыться никуда уже от этого?

- Нет, - улыбнулся он, пальцем проводя по её щеке. - Никуда ты от меня не денешься.

Массивные двери отворились, выпуская их наружу. Витя, подхватив Юлю на руки, крепко держа под коленками, спускался со ступеней. Отовсюду слышались громкие поздравления, а лепестки роз, которыми осыпали молодых, застревали в волосах.
Пчёлкин, поставив девушку на ноги, вновь припал к её губам. Друзья не переставали гудеть, а Космос и Соня поднесли молодым бокалы наполненные шампанским, осушив которые, они сразу разбили о землю, чтобы, как гласит традиция, было счастье в семейной жизни.

***

Столы ломились от блюд, а сладкая пена шампанского, которое в бокалы дамам галантно разливал Космос, оставляла следы на скатерти, которые теперь вряд ли отстираются.

Один из ресторанов Подмосковья гудел от современной музыки и интересных рассказов ведущего.

Юля с Витей вошли туда в сопровождении красивой музыки, когда все гости уже сидели на своих местах. Пчёлкиным же пришлось слегка задержаться: фотограф не хотел отпускать их, пока они не подобрали идеальный ракурс для фото около озера с лебедями, которое располагалось на территории ресторана.

Мамы встретили их, как и полагается, с караваем, сверху на котором стояла маленькая стеклянная посудинка с солью. Витя отломил кусок гораздо больше, чем Юля, да ещё и насолить хорошенько напоследок не забыл.

В просторный зал, украшенный, как и хотела Юля, множеством живых цветов, не переставали входить новые и новые лица. Люди, которых девушка прежде не видела, а вот Пчёлкин знал их прекрасно.

Братки, иначе их было не назвать, дарили практически одинаковые подарки. Так, на специально отведенном столе стояло уже несколько бутылок элитного алкоголя, ружье в специальном защитном футляре, чем-то даже походившее на то, которое подарили на свадьбу Белову. Юле же преподносили пышные букеты в корзинах, которые приходилось ставить на пол. Братва наперебой толкала тосты о семейном счастье, деньгах и о скором появлении на свет наследника. Теперь уже бывшая Колесникова на словах о первенце сыне поджимала незаметно от Вити губы. Какая разница, кто родится первым?

Моментами собственная свадьба напоминала ей торжество Беловых. Много незнакомых лиц, которые, по словам Пчёлкина, очень важны для процветания их бизнеса, чересчур дорогие подарки. Юля даже боялась представить, сколько стоит тот «Colt» с именной гравировкой, который Пчёле преподнёс некий Вован.

Но в целом, атмосферу можно было назвать приятной. Мама Вити, на пару с мамой Юли не переставали пускать слёзы счастья за своих детей. Их всячески пыталась приободрить Екатерина Андреевна - тётка Белого, то и дело, под шумок, подливая им вино в бокалы, толкая незаурядные тосты.

Бригадиры решили не изменять традициям, поэтому Саша, толкая тост, достал из кармана пиджака связку ключей. Но только не от квартиры на Котельнической, а от небольшого уютного домика, находившегося в одном из поселков Подмосковья. Что-то по типу дачи, на которой, по словам лидера ОПГ, они в старости будут жарить шашлыки и смотреть, как резвятся их внуки.

Ритмичная музыка, после слов ведущего о первом танце молодых в качестве мужа и жены, сменилась на медленную. Под проигрыш Юля с Витей вышли в центр зала. Музыку для их первого танца Колесникова выбирала сама. Если бы она поручила это дело Вите, они бы точно танцевали под какой-нибудь блатняк.

Это была какая-то английская песня, которую Юля недавно услышала по радио. И хоть язык этот она знала не очень хорошо, поняла сразу: там поется о любви.

Kiss me hard before you go
Summertime sadness
I just wanted you to know
That baby you're the best.
I got my red dress on tonight
Dancing in the dark in the pale moonlight
Done my hair up real big, beauty queen style
High heels off, I'm feeling alive.

Витя неотрывно смотрел в её глаза, ведя в танце. Основное освещение в зале выключили, лишь множество свечей, стоявших на столах, освещали их лица.

Oh, my God, I feel it in the air
Telephone wires above are sizzling like a snare
Honey I'm on fire, I feel it everywhere
Nothing scares me anymore.
Kiss me hard before you go
Summertime sadness
I just wanted you to know
That baby you're the best.

I've got that summertime, summertime sadness
S-s-summertime, summertime sadness
Got that summertime, summertime sadness
Oh, oh, oh.

Пчёлкин, на последнем куплете, уже не в силах сдерживать себя, глядя на губы своей жены, впился в них поцелуем, ощущая сладкое послевкусие шампанского.

I've got that summertime, summertime sadness
S-s-summertime, summertime sadness
Got that summertime, summertime sadness
Oh, oh, oh...

Вслед за медленным танцем, Юля бросала букет. Витя удалился обратно на свое место, а в центр зала, выстраиваясь за спиной невесты, вышли все незамужние дамы. Поучаствовать решила даже Екатерина Андреевна, которая следом за собой вытянула и маму Саши из-за стола.

Букет Юля бросала не свой, а сделанный отдельно на заказ. И как бы тётя Белова не старалась поймать цветы, чем приводила публику в восторг, букет все же достался Соне, которая сориентировалась раньше остальных.

Потом они поменялись с Витей местами, и тот кидал своим неженатым друзьям бутоньерку. Колесникова перед этим наотрез отказалась, чтобы перед всеми Витя, забравшись ей под платье, стягивал зубами подвязку. Поэтому пришлось искать альтернативу.

Небольшой нагрудный цветочек Холмогоров буквально выхватил из рук у другого парня. Космос был, как минимум, на голову выше бедолаги, поэтому, вытянув руку вверх, без особого труда поймал добычу.

Витя с Филом и Саней не переставали его подкалывать, что он теперь должен жениться на Соньке. Хотя, что девушка ему приглянулась, было заметно невооруженным глазом: весь вечер они сидели рядом, танцевали каждый танец, так еще и свидетелями были, что обязывало их, по словам Пчёлкина, как минимум переспать, чтобы у них с Юлей была счастливая семейная жизнь.

После различных конкурсов и разрезания торта последовало самое интересное. Молодожены, выйдя на улицу вместе с гостями, подошли к озеру. На темном небе уже давно выступили звезды, а воздух заметно стал прохладнее.

Неожиданно, высоко в небе показались разноцветные красочные штрихи. Они расходились по черноте яркими полосами, будто художник на черный холст случайно пролил все цвета радуги, смешивая их воедино.

Гости ликовали, громко аплодировали и снимали на камеры. Витя крепче прижал Юлю к себе, чтобы та не замерзла. Он нежно прикоснулся к ее губам в тот момент, когда фотограф, стоя за их спинами, сделал красивый кадр: они, целующиеся, на фоне разноцветного салюта. Пчёлкин позже будет настаивать, что этот снимок должен висеть у них в спальне на стене.

Банкет подошел к концу. Распрощавшись со всеми гостями, молодые договорились с ребятами и родителями, что увидятся они после своего медового месяца, куда улетают уже завтра вечером.

В лифте, поднимаясь на их этаж, Вите казалось, что он сейчас сойдет с ума. Он не мог насытиться её губами.

В качестве перестраховки, чтобы и им не подложили гранату под входную дверь, весь день в доме караулила охрана, пугая своим грозным видом всех соседей. Поэтому, дверь в квартиру они открывали не глядя, каждый был не в силах оторваться от губ другого.

Платье, со шнуровкой которого в темноте Витя еле расправился, осталось где-то под ногами в коридоре, вместе с туфлями, пиджаком и рубашкой мужчины. На холодные простыни он опустил её в одном белье и чулках.

Утреннюю тишину спальни, тонувшую в лучах осеннего рассвета, нарушила стрелка настенных часов, уведомив своим стуком о наступлении семи утра и громкий стон наслаждения, раздавшегося в унисон.

Всю ночь напролет они не спали, наслаждаясь телами друг друга. Перерыв они сделали всего дважды: первый раз, когда Юля удалилась в ванную, смывать косметику, второй, когда вышли на кухню около трёх часов ночи, что-нибудь перекусить. К слову, очередной жаркий раунд произошел и на кухне, прямо на столе. Витя, как-то раз даже пошутил, что у него уже болит член, но, тем не менее, не останавливался.

Жена. Жена. Жена. Его жена.

Вот вроде в Юле и не поменялось за один день ничего, но их отношения все равно воспринимались Витей теперь как-то иначе. Он не мог объяснить, что именно изменилось, чувства, возможно, стали еще более глубокими, чем были до этого. Витя смаковал словосочетание «его жена», перекатывая на языке. Довольно необычное ощущение.

Юля, полностью вымотанная вчерашним днем и этой ночью, удобно разместившись на подушке, заснула, мило спрятав носик в одеяло. Пчёлкин, придвинувшись к ней ближе, устраивая руку на её талии, решил, что, действительно, подремать пару часиков, будет хорошим решением. Им сегодня ещё предстоит собирать чемоданы и выдвигаться вечером в аэропорт.

А впереди их ждёт только месяц отпуска, с горячим песком и теплыми волнами Средиземного моря.