Букет чайных роз

Март, 1993 год

Теплый весенний ветерок колыхал пока ещё голые ветки деревьев, было слышно веселое щебетание птичек и детей, резвящихся на улице и радующихся приходу тепла. Начало марта в этом году выдалось довольно-таки теплым, снега на дорогах уже не было, хотя синоптики и обещали похолодание.

Сегодня была пятница, и Юля занималась уборкой. Помимо законной субботы, воскресенья и понедельника в честь восьмого марта, Борис Альбертович решил расщедриться и дать своим подопечным выходной еще и в последний рабочий день недели. Видимо, начало весны и хорошая погода даже такого вечно недовольного ворчуна как Фролов, могли заставить пойти на уступки.

Работа давалась девушке легко, хотя поначалу и присутствовали косые взгляды от коллег в её сторону, ведь они сами с большим трудом устраивались сюда, а тут пришла какая-то девчонка, только-только закончившая институт и тут же получила должность, даже не проходя собеседование под суровым взглядом босса. Но после новогоднего корпоратива, где всем удалось познакомиться поближе, все изменилось в лучшую сторону.

В семейных отношениях царило полное взаимопонимание и любовь. Пчёлкина, еще до замужества, боялась, что они с Витей утонут в быту. Но к счастью, у них все получалось слаженно. Еще в начале девяносто первого, когда они съехались, Колесникова сразу решила разгладить острые углы: всю работу по дому они с Витей должны выполнять вместе. Девушка отчетливо дала понять, что носить тяжелые пакеты из продуктового, собирать его носки, а потом стирать их, она сама не будет.

Естественно, Пчёлкин ни черта не смыслил в выборе продуктов и до сих пор не видел различия между сливочным маслом и маргарином, поэтому, встречая жену с работы, ходил за покупками с ней. С готовкой тоже возникали проблемы. Яичница, которой изредка удавалось не сгореть на сковородке, была верхом кулинарных талантов мужчины. Юля как-то пыталась научить его варить борщ, но все закончилось тем, что Витя порезал себе все пальцы острым ножом, пока пытался нарезать капусту ломтиками.

Именно поэтому, чтобы обезопасить себя и мужа от пересоленной или подгоревшей еды, она взяла приготовление в свои руки. Бывали, конечно, моменты, когда на это времени не было вовсе из-за работы, тогда они ужинали в ресторане.

С чистотой, зато проблем никаких не было. Пчёлкин был, как называла его девушка, чистоплюем. Приходя с работы, сразу складывал вещи в шкаф, а после трапезы старался, если не был сильно уставшим, мыть за собой и Юлей посуду.

В общем, жизнь текла размеренно, своим чередом.

Родители Юли и Вити, когда те их навещали, не уставали каждый раз заводить разговоры о том, что пора бы им уже задуматься о детках. Особенно этого ждали родители Пчёлкина.

Витя лишь отшучивался, что они работают над этим. Работали каждый раз слишком усердно, до дрожи в ногах, со стонами шепча имена друг друга, комкая телами шёлковые простыни под собой. Им сейчас, и правда, хотелось пожить для себя. Ведь ребенок - это ответственность на всю жизнь, им нельзя поиграть и выбросить на улицу, как старую ненужную игрушку.

Время близилось к шести часам вечера. Юля, поставив гладильную доску в спальне, водила раскаленной пластиной по ткани, разглаживая ту после стирки. По телевизору шел какой-то сериал, а на стене рядом висел снимок со свадьбы. Тот самый, где они целуются на фоне салюта. Витя настаивал, что висеть он должен именно тут. Пчёлкина была погружена в свои тревожные мысли, которые буквально давили на виски.

Валентина Степановна опять находилась в больнице. Почему опять? Первый раз её забрала скорая в начале февраля с подозрением на инфаркт. Пробыв там десять дней, женщину выписали, прописав пить кучу таблеток. Инфаркт, к слову, не подтвердился.

Врач шутил, что с таким здоровым сердцем можно даже в космос смело лететь. Однако женщина продолжала плохо себя чувствовать. У неё постоянно кружилась голова, она плохо спала, часто жаловалась на головные боли и полную потерю аппетита, вследствие чего сильно потеряла в весе.

Мама Юли настояла на посещении другого врача. Приехав на машине в другую больницу, к хорошему знакомому Сергея Николаевича, женщине стало плохо прямо во время осмотра. Голова резко закружилась, и тошнота подкатила к горлу. Врач тут же настоял на госпитализации, и сейчас бабушка Юли лежала в неврологическом отделении одной из московских больниц. Врачи никак не могли найти причину недомогания. По всем анализам женщина была полностью здорова.

Пчёлкина не сразу услышала трель собственного мобильника. Какая-то необъяснимая тревога разыгралась внутри. На небольшом экранчике темным шрифтом было написано «Валерка».

- Привет, Валер, - прислонив мобильник к уху, она всячески пыталась скрыть свой по неясной причине дрожащий голос.

- Юль, ты дома сейчас? - Филатов, что было для него нехарактерно, с сестрой не поздоровался. И тон его голоса был холодным и напряженным. С Юлей он так никогда не разговаривал.

- Дома. А что, что-то случилось? - девушка выключила утюг из розетки, присаживаясь на кровать. Во рту пересохло.

- Случилось, - по ту сторону послышался тяжелый вздох. - Приезжай в больницу. Срочно.
Едкое чувство страха стало печь в груди.

***

Пчёлкина припарковала автомобиль - неожиданный подарок от мужа в честь восьмого марта, который он преподнёс ей еще в начале февраля, у главного входа больницы. На улице уже стемнело, и в свете фонаря девушка увидела Валеру, выдыхающего сигаретный дым. Юля знала, что брат не курит, поэтому увиденное вызвало у неё удивление и ещё большую панику.

Что может сподвигнуть человека, прежде не курившего, закурить? Видимо, действительно случилось что-то плохое. Хлопнув дверцей черного автомобиля, Юля поспешила навстречу Филатову.

- Привет, - голос мужчины по-прежнему оставался напряженным.

- Привет, - ответила она. - Что случилось?

- Пошли, - выбросив бычок в урну, он кивнул в сторону входа.

Юля молча последовала за ним.

В кабинете врача пахло смесью медикаментов и дорогого парфюма. На стене висели памятки предотвращения инсульта, оказания человеку первой медицинской помощи и много плакатов с изображениями человеческого мозга в разрезе. Последнее вызвало у девушки явное отвращение. Она, конечно, знала, что и внутри её мозга находятся куча сосудов, таких как на картинке, но представлять вживую все это не хотелось.

- Прошу вас, присаживайтесь, - добродушно сказал мужчина, на вид лет пятидесяти.

- Вы, может, скажете уже, что происходит? - Валера нетерпеливо отстукивал носком ботинка по паркету.

Он приехал сюда пару часов назад навестить бабушку, но врач, почему-то, в палату его не пустил, а наоборот, отвел к себе в кабинет, попросив, чтобы ещё кто-то из родственников приехал. Филатов сразу набрал сестре, поскольку знал, что Татьяна Викторовна и Сергей Николаевич работают до позднего вечера и сорваться посреди рабочего дня не смогут.

- Понимаете ли, сегодня у вашей бабушки было назначено еще одно обследование...

- Слушай, Доктор Айболит, давай ближе к сути.
Пчёлкина не слышала прежде, чтобы брат так общался с кем-либо. Обычно в его голосе всегда присутствовали нотки доброты и уважения, а сейчас же он был пропитан холодом. Такой тон больше подходил для Вити, но никак не для Филатова - самого спокойного из всей Бригады.
- На сегодня была назначена магнитно-резонансная томография головного мозга, - продолжил доктор, невзирая на раздражение родственника пациентки, - во время, которой у вашей бабушки случился приступ: она начала паниковать, бояться ложиться на кушетку и нам пришлось ввести ей наркоз, - седоволосый мужчина тяжело вздохнул. - В общем, результат, к сожалению, не утешительный.

Юля с Валерой непонимающе переглянулись.

- Ну, вы скажете уже или мы так и будем до утра тут сидеть? - Филатов от злости сжимал кулаки.

Он был уже готов зарядить доктору кулаком в нос, если тот сейчас же не скажет что за чертовщина тут творится.

- Мы обнаружили новообразование в мозге, - продолжил мужчина, обводя поочередно молодых людей взглядом. - Иными словами, у Валентины Степановны рак и судя по размерам опухоли - последняя стадия.

Когда рябит картинка телевизора, раздается шум. Белый шум. После него красочная картинка сменяется серым фоном. Такой же белый шум сейчас был у Юли в голове. Точно такая же красивая картинка, которой можно было описать её жизнь до этого момента, сейчас резко померкла.
На стол перед ними доктор положил какие-то бумажки. Дрожащими руками она медленно взяла их, пытаясь вчитаться в текст. Напечатанными буквами на небольшом клочке бумаги с мокрой печатью было написано:

«Заключение: на серии полученных томограмм головного мозга в глубинных медиальных отделах височной и затылочной частей, слева визуализируется патологическое тканевое образование практически без четких контуров неоднородной структуры, состоящей из нескольких узлов, размерами около 30 и 40мм в диаметре, с зоной умеренного перифокального воспаления. Определяется компрессия и, возможно, проростание в левый боковой желудочек».

На следующей странице была фотография. На снимке отчетливо были видны полушария мозга, а другим цветом, более светлым, было выделено образование. Круглой формой оно чем-то напоминало грецкий орех в скорлупе.

- Подождите, - врач что-то продолжал рассказывать, но Юля его не слушала, нагло перебив, - но ведь можно же сделать операцию, назначить какое-то лечение? - девушка еще со школы знала, что рак хоть и коварная болезнь, но есть случаи, когда люди путем правильно подобранного лечения, сумели побороть его. Сейчас она пыталась ухватиться за любую возможность.

- Девушка, я уже достаточно давно в медицине и не первый раз сталкиваюсь с подобным. Я мог бы, конечно, назначить дорогостоящее лечение, сказать, что операция сможет спасти вашей бабушке жизнь. Но я вижу, что вы действительно её очень любите, поэтому врать вам мне не хочется. Как я уже говорил, судя по размерам - это уже последняя стадия и операция тут не поможет.

- Получается, вариантов нет вообще? - спросил Филатов после небольшой паузы.

- Понимаете ли, опухоль находится в таком месте, что чтобы нам до неё добраться, нужно будет полностью вскрыть весь череп. Не стоит забывать, что она уже в возрасте, плюс страдает давлением и сахарным диабетом. Она просто не перенесет наркоз. Остается только ждать.

- И сколько ждать?

- По моим подсчетам, думаю, что до лета она не доживет.

- К ней можно сейчас? - дрожащим голосом поинтересовалась Пчёлкина.

- Вообще, время посещения уже давно закончилось, - доктор посмотрел на наручные часы. - Но для вас сделаю исключение. Идёмте.
Мужчина оставил их у двери, сказав, что они могут провести тут не более пятнадцати минут, после чего удалился обратно в свой кабинет.

Юля слегка толкнула дверь, та со скрипом приоткрылась. Палата была одноместной, небольшой и вмещала в себя кровать, небольшой комод, телевизор и умывальник.

Девушка перевела взгляд на Валентину Степановну. Та лежала под капельницей с закрытыми глазами.

Пчёлкина медленно приблизилась, присаживаясь на рядом стоящий стул. Валера так и остался стоять в дверном проеме. Вся его природная уверенность, кажется, испарилась вмиг. Он не мог найти в себе силы переступить порог, ноги будто приросли к паркету.

Юля взяла руку бабушки, к которой была подведена трубка капельницы, и несильно сжала её. Женщина также несильно, едва ощутимо, сжала в ответ. Кожа её была холодной и приобрела синюшный оттенок.

У девушки хлынули слёзы. Она не могла поверить, что перед ней сейчас её бабушка. Её бабушка, с которой она провела все детство и которую безмерно любила.

Женщина слегка приоткрыла веки, видимо, из-за услышанных всхлипов. Она ничего не говорила, а лишь приоткрывала рот, как рыба, в попытке вымолвить хоть что-то.

Юля никак не могла понять, как всего за сутки состояние человека может ухудшиться так резко. Она буквально вчера навещала её, и все было нормально. Но, как оказалось, лишь на первый взгляд.

В палату, чуть оттеснив стоящего на пороге Валеру, вошла медсестра.

- Извините, но доктор просил передать, что время вышло, - она подошла к женщине, вынимая из кожи иголку, закончив процедуру с капельницей.
Юля понимающе кивнула, вытирая слезы.

- Скажите, ей больно сейчас? - спросила она.

- Сейчас уже нет.

Перед тем как покинуть палату, Пчёлкина поцеловала холодную ладонь бабушки, пообещав, что придет к ней завтра. Валентина Степановна её уже не услышала, погрузившись в мгновенный сон после лекарств.

Обернувшись напоследок, Юля вышла в коридор. В больнице было тихо, видимо, все пациенты уже отдыхали. Время было около девяти вечера.

Она подошла к окну, обнимая дрожащие плечи двумя руками. В голове вихрем крутился рой мыслей, от которых начинала болеть голова. Валера молча встал рядом. Они оба молчали, да и говорить-то, по сути, сейчас было нечего.

Из её глаз новым потоком полились слезы, Юля даже прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от боли, медленно разрывавшей на части изнутри. Филатов прижал сестру к себе, утыкаясь подбородком ей в макушку. Отец все детство учил его, что мужчины не плачут, что мужчины должны быть всегда сильными и не показывать свою слабость. Предательские слезы упорно пытались пробиться из глаз, чтобы скатиться по гладковыбритым щекам, но он старался отгонять их. Сейчас он должен быть сильным. Понимал, что если даст слабину, то Юлька расклеится окончательно. Этого допустить было никак нельзя.
- Витя, наверное, уже домой вернулся, - хриплым голосом сказала она, поднимая голову. - Мне пора.

- И куда ты в таком состоянии за руль сядешь? - Филатов остановил её за руку.

- Со мной все нормально, - подозрительно спокойным голосом ответила она, постепенно от него отдаляясь.

- Давай я подвезу тебя?

- Со мной все нормально, - повторила девушка, скрываясь за поворотом, ведущим на лестницу. Валера шумно вздохнул, потянувшись в карман за пачкой сигарет.

***

Юля медленно поднималась на шестой этаж по ступенькам. Звук каблуков отдавался эхом по подъезду, а мобильник разрывался от постоянных звонков. Кажется, Витя её обыскался.

Доехала она домой спокойно, без происшествий. Хотя пару раз была вероятность попасть в аварию. Пелена слез, застелившая изумрудные глаза, размывала всю дорогу впереди, пару раз она, утонув в своих мыслях, не слышала сигналящих сзади машин, уведомлявших, что цвет светофора стал зеленым.

Юля зашла в квартиру, бросила ключи на комод и, не снимая обувь и пальто, прошла в гостиную. Витя с бокалом коньяка и сигаретой, нервно метался по всей квартире, сжимая мобильник.

Он вернулся домой час назад и жену там не застал. На звонки она не отвечала. Пчёлкин, естественно, надумал в своей голове самых различных ужасных сценариев. Уже хотел звонить охране, чтобы те начали поиск его супруги, и если надо, подняли на уши всю страну, как тут она пришла сама.

- Тебя где, блять, носит вообще? - он отбросил трубку на диван, попутно затушив бычок и одним глотком осушив бокал. - И какого хера ты трубку не поднимаешь?

Витя не сразу заметил её состояние. Она молча проследовала вглубь комнаты, усаживаясь на диван. Взгляд у неё был, словно у фарфоровой куклы. Безжизненный, стеклянный и холодный.
- Юль, ты чего? - мужчина прервал свою тираду, присаживаясь рядом с женой. - Что случилось?

Пчёла дураком никогда не был и понял сразу, что произошла какая-то херня. Не будет Юля просто так со слезами на глазах молча пялиться в пол.

- Юль? - ещё раз, уже шепотом спросил он, взяв её ладошку в свою.

- Вить... - она уткнулась носиком ему в плечо, вновь заплакав. Хотя теперь она не плакала, а билась в истерике.

Витя еще пока не знал, что случилось, но понимал, что ей нужно выплакаться, поэтому лишь прижал её к себе сильнее. Соленые слезы впитывались в дорогую ткань его черной рубашки, пока он медленно раскачивал её в объятиях, крепко держа за плечи и шепча успокаивающие слова на ушко о том, что все будет хорошо. Он пока не знал, что ничего изменить уже нельзя.

Когда Юля чуть успокоилась, он помог ей снять обувь и пальто, затем отвел в спальню, укладывая на мягкий плед. На кухне в аптечке нашел какие-то успокоительные капли, накапал примерно двадцать капель, развел водой и предложил выпить это жене.

Руки после успокоительного перестали дрожать, а биение сердца чуть замедлилось. Пчёлкин лег рядом с супругой, привлекая в свои теплые объятия.

Юля рассказала ему все. Сейчас голос был ровным, не надрывался и не перебивался всхлипами. На моменте, когда она огласила диагноз Валентины Степановны вслух, Витя еще крепче сжал её в своих объятиях.

- Я рядом, маленькая, - он успокаивающе поглаживал её по спине. - Мы со всем справимся.
Дыхание стало размеренным и она, кажется, заснула.