Букет чайных роз

Пчёлкин выпускал сизый дым из легких, откинувшись на спинку своего удобного офисного кресла, свободной от сигареты рукой стянув галстук и расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки.

Несмотря на июньскую жару, которая вовсе не ощущалась в стенах «Курс-Инвест», и в кабинете Пчёлы в том числе, из-за работы кондиционеров и вентиляторов, его всё равно изнуряла духота. Пересохшее горло он периодически смачивал коньяком, не брезгуя прикладываться каждый раз губами к горлышку. Ладони потели, и чувство это было настолько гадким, что мужчина вытирал их о ткань черных брюк.

До конца рабочего дня оставалось пару часов, а думать о работе он не мог. На столе из темного дуба, на кипе важных документов и договоров, к которым он за сегодня даже не притронулся, лежало заключение врача. То самое, где написано, что он скоро станет отцом.

На белоснежных листах оно выделялось, будто растекшееся чернило. Как клякса, которую поставили перьевой ручкой. Витя водил голубыми глазами по потолку, на первый взгляд, казалось бы, вовсе бездумно. Но так только казалось.

Мысли в кудрявой голове крутились роем насекомых, а в ушах стоял до жути противный звон.

«У нас скоро будет ребенок. Я беременна».

Витя часто думал, как именно Юля скажет ему эти слова и когда именно это произойдет. Они ведь пока детей не планировали, рассудив, что хотят пока пожить для себя. А тут вдруг она огорошивает его такими заявлениями.

Насекомые в голове на секунду перестали жужжать, когда тяжелая дубовая дверь в кабинет главного финансиста отворилась, впуская в просторное помещение Белова.

- Чё хмурый такой, а, Пчёлкин? - поинтересовался брюнет, удобно разместившись в кресле напротив друга, из кармана брюк доставая пачку «Мальборо».

- Ничё, нормально все, - затушив окурок в пепельнице, мужчина облизнул пересохшие то ли от жары, то ли от сильного волнения губы. - Заебись просто.

- Чё-то случилось? Неприятности какие?

- Да так, по-мелочи, - отмахнулся Пчёлкин.

По-мелочи. Он только что назвал беременность своей жены мелочью. Ахуенно, Виктор Павлович! Толпа безмолвствует, стоя аплодируя!

- Колись, давай, я ж вижу, что руки вон ходуном ходят, - стряхивая пепел, настаивал Белов. - С Юлькой погрызлись, что ли?

- Типо того, - Витя протянул товарищу заключение врача.

- Ну, нихуя себе, Пчёла! - засмеялся Белов, после того, как вчитался в «диагноз». - Поздравляю! - Пчёлкин неохотно пожал протянутую ему руку. - Сыновья почти ровесниками будут.

В семье Беловых также в скором времени ожидалось пополнение - Ольга находилась сейчас на пятом месяце беременности. Реакция Саши тогда существенно отличалась от Витиной: он, закричав словно мальчишка, подлетел к супруге, расцеловывая её щеки.

В голове у главного бригадира тогда словно замигала красная лампочка, оповещающая о том, что он первый среди своих друзей станет отцом, что не могло не вызвать чувства легкой гордыни и превосходства над остальными членами Бригады.
И хоть Оле удалось настоять на том, что пол ребенка они знать заранее не хотят, Саша был уверен - родится сын.

- Спасибо, - сухо ответил белобрысый, доставая из пачки песочного цвета очередную никотиновую палочку.

- А ты чё, не рад, получается? - догадался Саша, слегка прищурившись.

- Да я не то чтобы не рад... - протянул Витя, неопределенно пожимая плечами. - До сих пор просто не могу понять, как так получилось.

- Ну, ты даешь, брат! - хохотнул бригадир, затягиваясь. - Забыл, откуда дети берутся?

- Блять, да не забыл я нихера! Мы не планировали сейчас, понимаешь? - вставая со своего места, Пчёлкин подошел к окну, рассматривая машины, стоявшие на заднем дворе. - Она мне как сказала, у меня всё, пелена перед глазами. Я ж даже не знаю, что делать-то нужно будет с ним. Они ведь все такие маленькие рождаются, хрупкие. Вдруг, на руки возьму и сломаю ему случайно что-нибудь? Как кормить его, пеленать и прочее?

Пчёла мог с уверенностью заявить, что он испугался. Испугался ещё нерожденного ребенка. Блять, это даже звучит смешно! Человек, каждый день, глядевший прямо в глаза опасности и смерти, пустивший пулю в лоб не одному десятку человек, испугался новости о том, что скоро станет отцом.

Сегодня утром он просто-напросто сбежал, оставляя Юлю в растерянности одну. Сбежал просто как мальчишка. Как вообще, блять, он мог проглядеть момент, когда Юля забеременела?

Неужто ты, Пчёлкин, двадцатитрехлетний мужик, не знал, что если постоянно заниматься сексом, не предохраняясь при этом, то из этого вполне может получиться ребенок?

Витя помнил те ночи, когда девушка, после своих кошмарных сновидений, ластилась к нему словно беззащитный котенок, в попытке обрести спокойствие. И он дарил ей это спокойствие. Они забывались в объятиях друг друга, порой на всю ночь, абсолютно не думая о чем-то. В том числе и о презервативах. Это вообще не входило тогда в список их забот, а если и входило, то занимало самое последнее место.

Но, при всем этом, как бы Витя не был ошарашен этой новостью, об аборте он даже вскользь ни разу не подумал. Об этом не могло быть и речи.

- Пчёл, ты дурак совсем ,что ли? - спросил Белов. - Дети, это же ведь такое счастье. Я вот тоже испугался поначалу, когда Олька мне сказала, а потом понял, что дети - это, вроде как, некий шанс на исправление, понимаешь? Шанс, что вырастет он не таким, как я, - мужчина похлопал друга по плечу, подойдя ближе. - А ты щас там одну её оставил, ушел, так и не сказав ничего. Прикинь, как она тоже переживает сейчас? А нервы ей сейчас нахер не нужны.

Пчёлкин глубоко вздохнул, языком проводя по нижнему ряду зубов. Белов, безусловно, был прав. Юля там, наверняка, сейчас сидит и заливается слезами, думая, что он будет настаивать, чтобы она избавилась от ребенка.

- Я раньше уйду сегодня, окей? Хочу извиниться перед ней.

- Да можешь хоть щас бежать, папаша.

***

Витя замер около входной двери, не решаясь вставить ключ в замочную скважину. В подъезде гулял сквозняк, о лампочку, висевшую над створками лифтовой кабины, бархатистыми крылышками бились мотыльки.

Машина жены была припаркована около подъезда, на своем привычном месте, что означало, что она либо уже вернулась с работы, либо же вообще сегодня никуда из дома не выходила.

Квартира встретила его тишиной и темнотой. Без лишнего шороха, мужчина снял обувь, скинул пиджак на стоящий рядом с обувницей пуфик, направляясь вглубь квартиры.

Он осторожно приоткрыл дверь в спальню. В комнате негромко работал телевизор, свет от которого падал на девушку, лежащую на кровати. Витя присел на свою половину, оказываясь напротив жены.

Юля, несмотря на летнюю жару, была закутана в плед, мило уткнувшись туда носиком, словно замерзла. Пчёлкин аккуратным движением убрал спадающую на закрытые глаза каштановую прядку. От этого едва весомого движения девушка зашевелилась, но не проснулась, лишь что-то пробормотала во сне, переворачиваясь на спину.
Откинув с себя плед, она, будто интуитивно, накрыла ещё плоский живот рукой, устроив ладонь в районе чуть ниже пупка. Витя перевел взгляд туда, едва заметно улыбнувшись. Какой же он идиот! Его жена носит их будущего ребенка, плод их любви, а он, как дурак, ушел сегодня утром, ничего не объяснив.

Выключив пультом телевизор, от чего спальня погрузилась в темноту, мужчина вышел в гостиную, прикрывая двери.

Время подходило к девяти вечера, завтра нужно поехать в офис раньше обычного, чтобы разобраться с бумагами, до которых ему сегодня не было никакого дела, а вот сон упорно не шел. Заварив крепкий кофе, он вышел на балкон, подкуривая сигарету. Москва погрязла в темноте, освещаемая лишь фонарями и яркими подсветками билбордов. На площадке все ещё резвились дети, радуясь длительным летним каникулам, а где-то вдалеке шумела автомагистраль.

Медленно выдыхая дым, мгновенно растворяющийся в легком, едва слышном, теплом летнем ветерке, и оседающий горечью на кончике языка, он думал о том, что он завтра скажет Юле. Конечно, он бы мог разбудить её сейчас, потревожить столь сладкий сон и без остановки говорить, какой же он кретин и придурок. Но зная свою жену понимал, что вряд ли она стала бы его слушать сейчас.

Несмотря на довольно высокую температуру в спальне, подушка встретила его холодом. От наволочки исходил приятный аромат стирального порошка. Удобно устроившись, он, поправив чуть сползший плед с плеча жены, и тоже прикрыл глаза, стараясь уснуть.

***

Юля проснулась сегодня раньше обычного. Шумная столица тоже потихоньку разлепляла глаза.

Доказательством тому было шарканье метлы дворника об асфальт около их подъезда, и проезжающие одна за другой машины. Плотные шторы не давали назойливому солнцу просачиваться в комнату. Рядом мирно спал Пчёлкин, уткнувшись лицом в подушку. Он всегда так спал, и Юля порой удивлялась: как ему там вообще хватает кислорода, чтобы не задохнуться?
Пшеничные волосы, которые он каждое утро укладывал с помощью геля и лака, сейчас находились в полнейшем беспорядке. Когда они только начали встречаться, девушка часто шутила, что он похож на одуванчика. Смешно, правда? Человек, уже тогда, в двадцать лет, носивший с собой пистолет и знавший как с ним обращаться, похож на одуванчика. Такой весь из себя скромный и стеснительный.

Без лишнего шума покинув спальню, она направилась в ванну, по пути ставя чайник на огонь. Расчесывая волосы, Юля смотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Опухшие веки и чуть красноватые белки выдавали вчерашнюю истерику.

Когда за Пчёлкиным минувшим утром захлопнулась входная дверь, слёзы наполнили изумрудные глаза. Она обессилено смотрела в ту сторону, где скрылся муж, не зная, что ей делать дальше.

Юля боялась, что Витя будет настаивать на аборте. Прикладывая руку к животу, где с каждым днем развивался их ребенок, она не представляла, что в один момент все может оборваться. Не представляла и то, как ей придется лечь на гинекологическое кресло и, погрузившись в недлительный наркоз, попрощаться со своим малышом. С малышом, который с помощью обычной гинекологической кюретки выйдет из неё обильными сгустками крови.

Бывшая Колесникова, будто в резко проснувшемся материнском инстинкте, от таких мыслей закрывала живот руками, стараясь таким жестом защитить плод.

Выключив свистевший на плите чайник, девушка залила обжигающим кипятком крупнолистовой бергамотовый чай. Выраженный сладковато-терпкий аромат разнесся по просторной кухне. Завтракать особо не хотелось, кусок в горло не лез. Закинув в рот пару печеней, запивая уже начавшим остывать напитком, Юля стала собираться на работу. Вчера она там не появилась, позвонила утром Фролову, предупредив, что ей нездоровится. Поэтому сегодня нужно будет ещё и объяснительную писать.

Они столкнулись у входной двери.

Девушка застегивала замочек на сережках, уже полностью собравшись, стоя напротив зеркала. Витя, тоже полностью одетый, вышел из спальни, зачесывая волосы назад. Юля замерла, боясь что-то произносить и смотреть в его глаза.

- Доброе утро, - первым произнес Пчёлкин, подходя ближе.

- Доброе.

- Юль, - тихо произнес мужчина. - Послушай, по поводу вчерашнего...

- Вить, я не хочу сейчас об этом.

- А когда ты захочешь? - остановив её, пытавшуюся уйти, за локоть, он притянул к своей груди почти вплотную, нависая над ней. - Послушай, пожалуйста, и не перебивай, ладно? - она медленно кивнула. - Я не знаю, чё ты там надумала себе вчера, но скажу сразу - я не против ребенка. Не против, слышишь?

- А почему тогда отреагировал так вчера? Ушёл и не сказал толком-то ничего.

- Не знаю, Юль, правда, - мужчина неопределенно пожал плечами, поджимая губы. - Испугался, наверное.

- Я, честно, думала, что ты скажешь на аборт идти и...

- Ты с ума сошла? - Витя не дал ей договорить. - Я, может, отморозок полнейший, но своего ребёнка убить не позволю.

Пчёлкин опустил свою широкую теплую ладонь ей на живот. Юле показалось, что у него даже глаза заслезились. Она никогда, за все три года, ни разу не видела, чтобы он плакал.

- Вить, я на работу опоздаю, - с улыбкой сказала девушка. Время, к сожалению, на месте не стояло.
- Юль? - окликнул он её уже у входа.

Она обернулась.

- Я тебя люблю, - тихонько прошептал Пчёлкин. - Вас люблю.

***

Юля чувствовала себя фарфоровой куклой. Коллекционной фарфоровой куклой в дорогой подарочной коробке, которой даже играть жалко - поставил на полочку и любуйся, пылинки сдувай.
Пчёлкин, по всей видимости, решил примерить на себя роль того самого коллекционера, влажной тряпочкой сметая со своей жены невидимые пылинки.

После их разговора его как будто подменили. Девушка даже в шутку спрашивала, куда этот мужчина, проживающий сейчас с ней, спрятал её мужа.

Витя напоминал услужливую домработницу. Нет, ну, правда. Не успевала Юля утром глаза разлепить, как мужчина, если был в этот день не в офисе, сразу же бежал на кухню заваривать её любимый чай, сопровождал и чуть ли не за ручку держал, когда она чистила зубы, по несколько раз промывал яблоки и другие фрукты от бактерий. Будущей маме, это, конечно, было крайне приятно, но иногда Пчёла переходил грань со своей заботой.

Как, например, в тот раз, когда он наорал на какого-то мужика в продуктовом за то, что тот тележкой чуть задел её за локоть. Он тогда чуть ли не за пистолет хватался. И как бы Юля не заверяла, что с ней все нормально и толчка этого она даже не почувствовала, Витя все равно потребовал у охраны, чтобы этого мужчину сюда больше не пускали никогда.

На сегодня назначено первое УЗИ. Беременность девушки, как и у Ольги, будет вести Екатерина Николаевна - тётка по матери Белова. К ней мечтали попасть многие будущие мамочки, специалистом она была, действительно, первоклассным. И Витя не боялся доверить ей свою жену и их будущего ребенка.

- Проходите, дорогие мои, - поприветствовала их женщина, когда медсестра завела их в кабинет.

- Здравствуйте, Екатерина Николаевна, - отдавая свою медицинскую карту и укладываясь на кушетку, задирая футболку, ответила девушка.

- Так, ну давайте смотреть, что тут у нас, - доктор выдавила приятно холодивший в такую жару гель на живот девушки, начиная водить специальным аппаратом. - А тут у нас уже девятая неделя. Плод развивается согласно своему сроку, без патологий. Сердцебиение тоже ровное, кровоток не нарушен.
Витя смотрел в экран и не мог поверить, что сейчас ему показывают его ребенка. Он настолько внимательно слушал то, что говорит Катя, что, казалось, вот-вот достанет блокнот с ручкой и начнет записывать все слова под диктовку.

- Юленька, жалобы есть какие-нибудь?

- Да, есть одна незначительная, - Юля с хитрой улыбкой взглянула на Пчёлкина. - Мой муж уже достал меня со своей заботой. Может, ему можно таблетки какие для усидчивости прописать?

- Очень смешно, - недовольно цокнул Витя, под хохот доктора. - Кать, ты скажи лучше, пол узнать уже можно?

- Ну, пол точно узнать только на двадцатой неделе можно, так что до этого ещё, конечно, далековато. Сердечко слушать будем?

- Будем, конечно, - синхронно ответили будущие родители.

В кабинете, после нажатия женщиной пары кнопок, раздалось биение сердца их будущего малыша. Пчёлкину в этот момент даже дышать трудно стало.

Горло, как будто, стянуло невидимыми веревками. Вите в такие моменты, когда эмоции переполняли его, казалось, что это он, как минимум, беременный. Иначе как можно объяснить, что он, блять, готов расплакаться от того, что просто слышит стук сердца? Юля, вон, к примеру, не плачет, хотя беременна, вроде как, она.

- Частота сердечных сокращений составляет сто двадцать два удара в минуту, что тоже соответствует абсолютной норме, - заключила Екатерина Николаевна. - Все, Юленька, можешь вытирать живот и подниматься.

Выдав напоследок три снимка, два из которых Юля с Витей хотели раздать будущим бабушкам и дедушкам, Екатерина Николаевна назначила девушке диету, порекомендовав не есть за двоих, по возможности исключить жареное и мучное - только если очень хочется, и добавить в рацион как можно больше белка и клетчатки. Следующий прием был назначен через месяц.

- Вот так вот смотришь и не веришь, что это твой ребенок, - сказал Витя, когда они вечером сидели на диване в гостиной в обнимку. У него в руках был снимок с сегодняшнего УЗИ. Юля села рядом ним, поджимая ноги и облокачиваясь на его плечо.

- Мы ведь тоже когда-то такими были, - ответила девушка, невесомо проводя ноготками по снимку.
- Ты кого больше хочешь? - поинтересовался мужчина.

- Не знаю, - пожала плечами Юля. - Да и вообще, какая разница кто будет? Главное, чтобы здоровый.

- Слушай, тебе не холодно? - девушка уже была в пижамных шортах, что открывали вид на её голые ноги. - Сидишь, раздетая вся.

- Вить, ты на градусник давно смотрел? Сейчас лето, если что.

- Тебе за двоих думать надо, - ответил мужчина, хмуря брови. - Вдруг, он там мерзнет? Я сейчас плед принесу.

- Пчёлкин, ты такой зануда! - крикнула ему вдогонку Юля.

На следующий день они собрали своих родителей у себя. Аргументировали это тем, что давно не виделись и хотят провести время с семьей.

На девятой неделе живота ещё не было, поэтому родители даже не догадались, переступив порог квартиры, зачем дети позвали их на самом деле.
От предложенного вина своим отцом, Юля, естественно, отказалась, накрыв горлышко бокала ладонью.

- Родители, у нас для вас есть небольшой подарок, - счастливо улыбаясь, оповестил Пчёлкин. Юля положила перед своей мамой и свекровью две небольшие коробочки, перевязанные золотыми ленточками. - Открывайте!

Пчёлкина долго думала, как сообщить родителям о том, что они скоро станут бабушками и дедушками. Юля не хотела просто прийти и сухо сказать о своей беременности. Поэтому они и попросили распечатать вчера на два снимка больше. Девушка успела купить специально два чепчика - розовый и голубой, вложив их к снимкам. Витя же, на небольших бумажечках написал: «В начале февраля 1994-го года вы переводитесь на новую, более высокую и почетную должность. За выслугу лет вы награждаетесь почетным званием бабушек и дедушек!».

Женщины, одновременно открыв коробки, сначала ничего не поняли, лишь прочитав записки и посмотрев на счастливые лица своих детей, реальность происходящего дошла до них.

- Витюша, это что же... - прерывисто начала Алла Александровна. - Это правда, что ли?

- Мамочка, ну конечно, правда, - обнимая женщину, улыбнулся Витя.

- Ну, затёк, поздравляю, - хлопая Пчёлкина по плечу, улыбнулся отец Юли. - Теперь на тебе двойная ответственность лежит. Не подведи, хорошо? - последнюю фразу он сказал шепотом.
- Не подведу, Сергей Николаевич, не переживайте, - пообещал мужчина, с улыбкой глядя, как его родители и Татьяна Викторовна облепили девушку со всех сторон, обсыпая поздравлениями и расспросами об её самочувствии.