Букет чайных роз

Март, 1996 год

Пчёлкина медленно разлепила веки после крепкого сна, жмурясь от яркого солнца, что пробивалось сквозь плотные шторы оливкового цвета, висевшие в спальне.

Рядом, укутавшись в одеяло, будто в кокон, мирно спала Арина, прижимая к себе излюбленную игрушку. Несмотря на то, что они живут в этой квартире уже пять месяцев, малышка все ещё боится спать в отдельной комнате, все время упрашивая маму спать вместе и рассказывая на детском языке устрашающие истории про монстров, которые прячутся за занавеской и под кроватью.

Погладив по растрепавшимся светлым волосикам дочку, Юля встала с кровати, натягивая халат. Едва не зацепившись тапком о стоявшую в спальне коробку с одеждой, девушка вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь, стараясь шорохами не разбудить дочь.

Когда яркий свет лампочки озарил ванную комнату, она, уловив свое отражение в зеркале, ужаснулась. Тонкая кожа на губах потрескалась, глаза покраснели, веки опухли до такой степени, что сложно было даже моргать, а само лицо было бледным-бледным, будто его намазали несколькими слоями мела.

А что она ожидала увидеть в зеркале после очередной ночи, проведенной в истерике? Не закричать на всю спальню от внутренней боли её сдерживала лишь спящая рядом Арина, поэтому и приходилось закусывать губы до такой степени, что на них выступали капельки крови.

Юля, наверное, никогда не плакала столько, сколько за последние пять месяцев. Хотя на людях свою печаль старалась не показывать, всегда натягивала на лицо напускную улыбку. Люди из её окружения зачастую знали случившуюся жизненную ситуацию девушки, поэтому лишних вопросов старались не задавать, чтобы лишний раз не задевать за больное.

А вот сам виновник всех случившихся проблем, кажется, вовсе не заботился о том, что делает своей все ещё законной супруге слишком больно, каждый раз, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, донимая звонками по телефону, зачастую глубокой ночью.

Говорил мужчина в этот момент вещи не совсем приятные. Вернее, вообще неприятные.

Юля всячески старалась избегать с ним встреч. За все это время они, если и виделись, то сводилось это только, по итогу, к выяснению отношений. Пчёлкин первое время пытался караулить её возле подъезда после работы, либо же приезжал под предлогом увидеть Арину, но это был, действительно, лишь предлог.

Мужчина, кажется, не чувствовал своей вины вовсе. Либо же слишком хорошо скрывал это. Каждый раз, когда Юля бросала колкие фразы про его измену, у него даже мускул на лице не дрогнул. Витя продолжал топить за «свою правду».

***

Октябрь, 1995 год

Юля чем-то напоминала себе загнанного в уголок зверька, на которого вот-вот нападет хищник. Других объяснений попросту не находилось. Да и как можно объяснить то, что она вот уже второй день подряд шарахается от всех звуков в подъезде и буквально ощущает, как замирает сердце, если из окна видит любую машину черного цвета, въезжающую во двор.

Вот и сейчас сердце, выпорхнув из грудной клетки, рухнуло куда-то вниз, превращаясь в мелкую крошку, когда перед ней стоял Витя. Человек, так ужасно предавший её.

Он, будто на правах хозяина, абсолютно не стесняясь, открыл дверь своим ключом, который был у него ещё с момента, как родители Юли уехали в Германию. Так, чисто на всякий случай. И вот этот случай наступил.

- Так и будем молчать? - он, засунув руки в карманы песочного пальто, вел себя абсолютно невозмутимо. - Может, скажешь что-нибудь?

- А что ты хотел бы услышать? - Юля всеми силами пыталась скрыть свой дрожащий голос. Ему она свое волнение не выдаст никогда.

- Например, почему ты собрала вещи и ушла?

- Ты шутишь?

- Нет, я вполне серьезно, - мужчина подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от неё. - Назови причину.

- А ты сам как думаешь?

- Если ты про то, что увидела тогда, то не считаю это причиной сразу собирать вещи, даже не дав объясниться.

- Мне, вероятно, стоило смиренно сидеть и ждать твоего возвращения, да? Чтобы ты рассказал мне, что все увиденное - ошибка, и я не так все поняла?

- Юль, не ломай комедию, прошу, - выдохнул, пытаясь обнять её за плечи, но она отошла на несколько шагов назад, упираясь лопатками в стену. - Чё мы как в кино сценки разыгрываем?

- Это ты сюда пришёл, видимо, сценки разыгрывать, - злобно процедила девушка, скрещивая в защитном жесте руки на груди.

Пчёла вновь подошёл, смотря на неё сверху вниз пронзительным взглядом голубых глаз. Его горячее дыхание обдавало кожу, но теперь это не вызывало того приятного томления внутри, как раньше. Напротив, сейчас хотелось оттолкнуть его от себя и закричать о том, как же сильно она ненавидит его в данный момент.

Из комнаты, прерывая озлобленную беседу, выбежала Арина, которая, услышав сквозь голос мультяшного зайца «Ну, погоди!», голос любимого папы, тут же бросила просмотр, сидя на мягком ковре в окружении множества игрушек.

- Папа! - радостно завизжала девочка, распахивая ручки, тут же оказываясь в крепких объятиях отца.

- Привет, карамелька, - Витя мягко поцеловал дочку в щёку, проводя ладонью по слегка кучерявым светлым волосикам, собранным в два хвостика. - Как твои дела?

- Холосо, - проговорила смешно малышка, принимаясь за свое любимое дело, которым она занималась все время, когда находилась у папы на руках - разглядывала и проводила пальчиками по толстой золотой цепи на его шее.

Юля, воспользовавшись тем, что Пчёлкин отвлекся на дочь, отошла от стены, к которой он её прижимал до этого. Оставив Витю с Ариной в коридоре, она прошла на кухню, остановившись возле окна, складывая руки на груди.

Внутри бушевал целый океан эмоций, грозясь своими холодными водами превратить бешено колотящееся сердце в льдинку. Как он после всего случившегося посмел сюда заявиться и делать вид, будто ничего не произошло?

Девушка эти два дня прокручивала в голове воспоминания из прошлого, когда они только начали встречаться. Она помнила, как Витя, крепко её обнимая и зарываясь носом в густые волосы проговаривал, что никогда её не обидит и не предаст. Что же случилось спустя несколько лет?

Юля, как и, наверное, каждая девушка, узнавшая про измену любимого человека, стала искать причину в себе. Зарываясь в глубины разума, она лишь истязала себя ещё сильнее.

Поток мыслей прервался в момент, когда она почувствовала его присутствие на кухне. Витя, остановившись в двух шагах, замер, рассматривая пряди каштановых волос, спадавших волнами на плечи, будто видел их впервые.

- Вить, уходи, я прошу тебя.

- Я не уйду, пока мы не поговорим как взрослые люди.

- О чём нам с тобой говорить? - хмыкнула она. - Ты своими действиями сказал мне гораздо больше.

- Ошибки у каждого случаются, разве нет? - спросил мужчина. Юля не спешила отвечать, хотела дослушать его речь до конца. - Я не буду, как тупой школьник отрицать этот факт. Но и на колени становиться, чтобы вымолить прощения, я не буду.

Было больно слышать это. Невыносимо больно. Куда делся тот Витя, который в её присутствии становился самым чутким мужчиной на Земле, не смевшим сказать её какого-то грубого слова.

Сейчас своими словами он будто резал её душу изнутри, используя при этом самый острый нож.
- Можешь не просить, конечно, я не заставляю, - повернувшись к нему лицом, проговорила она. - Я подаю на развод.

- Нет, - резко ответил Витя, не задумываясь ни на секунду. О разводе не может быть и речи. - Никакого развода не будет.

- Будет. Неужели ты думаешь, что я буду продолжать жить с человеком, который мне изменил?

Пчёлкин был уверен, что Юля не заведет об этом речь. Когда он ехал сюда, думал, что сможет её убедить вернуться.

- Никогда бы не подумал, что ты скажешь такие слова.

- Никогда бы не подумала, что ты будешь изменять.

Их слова разрезали пространство кухни, почти так же, как острый хвост молнии разрезает воздух теплым июньским вечером.

- Сколько их было? - задала она вопрос.

- Что?

- Сколько женщин было у тебя за все это время?
- Юль...

- Скажи мне правду хотя бы сейчас.

Витя, прикусив губу, устремил взгляд в пол, рассматривая узор на линолеуме. Сказать ей горькую правду, чтобы она возненавидела его ещё сильнее? Либо же соврать? Но тайное ведь всегда становится явным, и в этом он уже убедился.

- Трое.

Одно простое слово из четырех букв резануло слух до боли. Она никогда бы не могла подумать, что человек, стоящий перед ней, сможет принести ей столько боли своими действиями и словами.

- Пошел вон. И не приходи сюда больше никогда.
Процедив это, она отвернулась обратно, закусывая губы. Глаза защипало, будто на слизистую попало несколько щепоток соли. Сердце клокотало слишком сильно.

Витя, не произнеся больше и слова, развернулся, в следующий момент покидая кухню, а после и квартиру, громко хлопая дверью, так, что слегка зазвенели окна.

- А папа усёл уже? - на кухню спустя несколько секунд забежала Ариша, шаркая тапочками и прижимая к себе плюшевого медведя. - Я хотела ему Тишу показать.

- Ушел уже, да, - Юля, вытерев соленые дорожки, что бежали по щекам, повернулась к дочери, присаживаясь на корточки.

- А почему ты плачешь? - девочка провела ладошкой по лицу Пчёлкиной, хмуря бровки. - Тебя обидел папа?

Ариша, несмотря на свои недавно исполнившиеся два года, была очень смышлёным ребёнком и сразу замечала все перемены вокруг себя.

- Нет, доченька, все хорошо, - Юля, шмыгнув носом, попыталась выдавить из себя подобие улыбки. - Включить «Бэмби» тебе?

- Да! - радостно запищала Арина, услышав название своего самого любимого мультика про милого олененка, тут же потянув маму за руку, чтобы та поскорее отыскала нужную кассету.

***

- Ариш, ну аккуратно, упадёшь сейчас, - держа дочку за ручку, пока они спускались по ступенькам, уже в какой раз сказала Юля.

Пчёлкина-младшая, была, действительно, копией своего отца, девушка в этом за два года убедилась уже не раз. В её крови была примесь той самой упертости, что была так характерна для Вити. Если уж захочет что, то все - хоть об стену ты головой бейся, но она все равно будет делать то, что посчитает в своей детской головке нужным.

Вот и сейчас, когда Юля ей велела крепко держать её за руку, чтобы она не споткнулась и не упала на высоких ступеньках, Арина упрямилась, постоянно вырывая ладошку.

На улице, несмотря на конец марта, погода была солнечная, но все равно морозная. Ртутный столбик градусника показывал всего-то плюс два, а на асфальте небольшими кучками возле обочины, лежали остатки снега, который уже давно утратил свой блеск из-за обильного количества пыли.

Сегодня должны были приехать Тома с Валерой, которые, позвонив вчера вечером, заявили, что соскучились по Аришке и хотят увидится.

Подъездные ступеньки панельной девятиэтажки района Хамовники, были слишком уж высоким препятствием для маленькой девочки, поэтому она, не рассчитав немного траекторию и высвободив, наконец, ладонь, оступилась, и слетела с последней ступени, падая на землю.

Нежная кожа внутренней стороны ладошки, столкнувшись с грубым графитовым асфальтом, счесалась, оттуда стали сочиться капельки крови. Арина вообще плаксивым ребенком не была, даже когда ударится где-то или упадет, как, например, сейчас, слезы не льет. И в этой ситуации слезы не хлынули сразу из голубых глазенок, девочка лишь растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь самостоятельно подняться.

Юля, испугавшись за дочь, тут же подлетела к ней, ставя на ноги.

- Сильно ударилась? - девушка принялась оттряхивать курточку и штанишки, на которые из-за столкновения с землёй осела пыль.

- Неть, - отрицательно закивала головой малышка.

- Давай присядем, - взяв дочку на руки, она донесла её до ближайшей лавочки, усаживая на деревянные перекладины, выкрашенные в ярко-жёлтый цвет, бросающийся издалека в глаза.

Пока Пчёлкина поправляла Аришке одежду, к подъезду подъехала знакомая машина. Маленькая, конечно, не разбиралась пока в марках и названиях, но будто чувствовала, что за тонированными стёклами в салоне находится близкие ей люди.

- Дядя Валеа! - выкрикнула девочка, указывая пальчиком в сторону вышедшего мужчины из подъехавшего только автомобиля. Из-за того, что она ещё не могла чётко произносить букву «р», повседневные слова и имена звучали по-другому. Следом за Филатовым из салона вышла также и Тамара, держа в руках картонный пакет. - Тётя Тома!

Соскочив с лавочки, Арина подбежала к мужчине, запрыгивая с разбегу к нему на руки. Он души не чаял в этом лучике света, да и малышка всегда была рада видеть его, также как и крёстную. Юля подошла ближе, целуя сначала Тамару, а потом и брата, в щёку. Пчёлкина всегда была рада их видеть, поскольку именно эти люди, наравне с Соней, после их с Витей разрыва, были рядом.

- Ну, сестрёнка, как дела? Не сильно балуется эта шкода?

- Я не скода, - возмущённо пролепетала девочка. - Я - Арина.

Взрослые лишь посмеялись с этого. Тома, передав пакет с подарком для крестницы Юле, взяла малышку на руки, поправляя той шапочку. Поскольку у Филатовых собственных детей так и не было, блондинка всю свою нерастраченную материнскую любовь отдавала Арине.

Они с Валерой частенько забирали её на все выходные, водили на карусели и выполняли все прихоти. Фил, глядя, как супруга играет в куклы с племянницей, в душе не утрачивал надежды, что однажды они будут так заботится и о собственном ребенке.

Филатова с Ариной на руках пошла по улице вперёд, показывая девочке на ветках начинавшие распускаться листочки, рассказывая, как называется то или иное дерево. Валера с Юлей чуть отстали, не спеша идя следом.

- Чё-то ты бледная какая-то, - заметил брат. - Нормально все?

- Нормально, да. Спала ночью плохо.

Она очень надеялась, что мужчина ей поверит и наводящих вопросов задавать не будет. Хотя, по его лицу было заметно, что ложь он все же вычислил, но, тем не менее, не сказал больше ничего, лишь продолжал свой путь дальше.

Юля, на самом-то деле, не просто плохо спит, а, можно сказать, не спит вовсе. И продолжается это уже какую неделю подряд. Счастье, если удастся погрузиться в дрёму на пару часов и не просыпаться от тревожных мыслей. Под лёгким слоем тонального крема были отчётливо видны синяки под глазами, а зрачки, что раньше были ярко-изумрудного цвета, сейчас были будто затянуты пеленой.

Чтобы более-менее чувствовать себя бодро и не клевать носом на работе, её спасал только крепкий кофе. Раньше она его на дух не переносила, предпочитая бергамотовый чай, но теперь спасается только кофе.

Филатов покачал головой, поджимая губы. Он прекрасно понимал, с чем именно связан недосып сестры. Она как-то поделилась своими переживаниями с Тамарой, последняя же, абсолютно случайно, во время ужина, упомянула об этом, прикусив язык, когда поняла, что явно взболтнула лишнего.

Валера понимал, что в этой ситуации, к сожалению, не помощник. Все, что мог, он сделал ещё тогда, в октябре. Юля особо не любила, когда кто-то лез в её личную жизнь, даже тогда, когда она ушла от Вити, попросила брата ничего не предпринимать.

Но Фила в тот период разрыва гнев изнутри, кулаки, в прямом смысле слова, чесались от того, насколько же хотелось разукрасить физиономию обидчика сестры. Даже несмотря на то, что этот обидчик был его лучшим другом.

- Я тебя ещё тогда, Пчёл, по поводу Юльки предупреждал, когда вы встречаться стали, помнишь? Не обижайся теперь! - рявкнул Филатов, притянув за воротник рубашки друга к себе. Тот, отпрянув от спинки дивана, на который осел из-за сильного удара кулаком в нос, приложил руку к ноздрям, ощущая, как по пальцам стекает алая жидкость.

Пчёлкин прекрасно понимал, что все происходящее точно не пройдёт мимо друзей и ожидал, что Валера будет именно тем человеком, который «вправит ему мозги».

- Скажи спасибо, что только нос зацепил, - выпустив ткань из пальцев, он, окинув Витю ещё раз презрительным взглядом, удалился из кабинета прочь, чуть не снеся своими широкими плечами Людочку, которая несла в кабинет одного из своих начальников поднос с горячим кофе.

Конечно, они потом поговорили по поводу произошедшего. Фил, хоть и сказал, что это исключительно их с Юлей дела и быть в их отношениях судьёй он не станет, но все же добавил под конец, что этот поступок, в глубине души, он ему никогда не простит.

Между бригадирами никогда не было никаких обид, все рубцы, если и появлялись, тут же затягивались, не оставляя и следа, но это навсегда останется неким камнем преткновения между Витей и Валерой.

- Юль, послушай, - Фил, чуть приостановившись, повернулся к сестре, оказываясь напротив. Силуэт Томы, ведущей Арину за ручку, уже виделся около детской карусели на площадке, на которую девочка хотела забраться самостоятельно. - Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь со мной поделиться.

- Всё нормально, правда, - вымученная улыбка показалась на лице девушки. - Сейчас, действительно, в некоторых моментах бывает трудно, но я стараюсь не падать духом.

Старается из последних сил. И делает она это исключительно ради Арины. Если бы не дочь, Юля даже и предположить не могла, что бы с ней было сейчас. Валера притянул девушку к себе, и в следующее мгновение она оказалась в его крепких объятиях. Юля, будто маленький ребёнок, после истерики, почувствовав успокаивающие объятия родителя, сразу же успокоилась, стало, действительно, легче.

Тяжёлые ситуации в жизни приносят уж слишком много боли и выбивают порой из колеи. Но, не стоит отрицать, что это также закаляет, делает сильнее.

И Юлю, безусловно, тоже это закалит.