17

Одним из развлечений в отеле, которое на самом деле развлечением не являлось, но мне всё равно доставляло и каждый раз я был в предвкушении него, это переглядки с одной немкой. Она тоже отдыхала в отеле.

Это была девушка лет 22-23, которая немного хромала на одну из ног. Забавно, но тогда я даже не задумывался о том, что у нас есть что-то общее в этом. Ни разу за две недели я не сопоставил эти факты между друг другом. Хотя сейчас, мне кажется, что мы бы выглядели забавной парой в тот момент: парень шестнадцати лет из России и девушка двадцати двух из Германии, оба хромающие на левую ногу. Ну разве не прелесть? Мне кажется —абсолютная.

Сама девушка была не то, чтобы полной, скорее, как и Крейси просто не относилась к касте худых. Блондинка, ростом чуть выше 156 сантиметров, имела крайне большую грудь, наверное, размер третий, или четвёртый, а может и даже пятый.

Я никогда не видел её в купальнике, поэтому с точной уверенностью сказать не могу. Не то, чтобы я делал какой-то акцент на её груди, но почему-то её грудь мне казалось привлекательной с точки зрения того, что эта грудь идеально ей подходила. Возможно, так только у меня, но иногда смотря на грудь некоторых девушек, я не нарочно думал:

— Блин, дорогая, кажется, твоя грудь тебе совершенно не подходит!

И тут дело даже не в том, что грудь слишком большая, или слишком маленькая, просто какое-то внутренне ощущение говорит мне, что именно этой девушки, именно её грудь ей не подходит. И тут как будто бы даже ничего и не сделать уже: ни пластика, ни хирургия. Остаётся просто принять и смириться.

Но с этой немкой всё было по-другому. Её грудь, идеально ей подходила. Не нужно ни сантиметра ни в право, ни влево, ни меньше, ни больше — пусть будет так! Ведь так идеально.

При том, это ощущение у меня было в 16 лет. В том возрасте, когда на девушек мне общим счётом было всё равно. Я как-бы подозревал, что они существуют, но что это за существа такие, даже и представить не мог. А что их грудь можно потрогать? Упаси Бог...

Моё представление о девушках состояло, примерно, из трёх вещей: долго собираются, вкусно пахнут и всегда опаздывают. Забавно, но спустя почти 10 лет это ощущение не сильно поменялось, скорее даже укоренилось...

Очевидно, что с таким пониманием сложно представить о чём с этими существами, вообще, можно поговорить. Как развеселить или чем порадовать — я совершенно не представлял. А так ещё тут и девушка из совершенно другой страны. Конечно, я мог бы поговорить с ней на английском, но думаю от волнения это бы прозвучало, как пара неразборчивых звуков...

На самом деле переглядки с этой милой немкой, о которых я упоминал, были не совсем переглядками. Скорее, это была попытка забросить мяч в кольцо с одной стороны на площадке, где играет всего один игрок...

Каждый раз, когда я на завтраке поглядывал на немку, (обычно она завтракала со своей подругой) я не получал никакой обратной связи. По сути, за все те две недели, что я смотрел на немку, я ни разу ловил обратного. Меня будто не существовало в её мире от слова совсем.

Не то, чтобы я тогда надеялся, что вот-вот и она посмотрит в ответ, а затем у нас начнётся курортный роман. Скорее, как и любой парень в том возрасте, просто смотрел на девушку, которая чем-то его заинтересовала.

У меня были мысли, что, возможно, она знает о моих проделках, но просто не подаёт виду. Но чуть позже, когда я первый раз поеду в клуб в своей жизни, я пойму, что это было совершенно ошибочным мнением.

Клуб, в котором я побываю, это было развлечением, в которое возили туристов из нашего отеля. Сначала всем подряд кому не лень раздавали листовки с рекламой этого клуба, а уже затем тех, кто пришёл в обозначенное к точке сбора место, засаживали в автобус и везли в это злачное место.

Моя мать долго не хотела меня отпускать и даже обещала, что не будет спать, пока я не приеду обратно. Честно говоря, я до сих пор не верю, что она, вообще, тогда меня отпустила поехать. Учитывая, что это была ночь. Ночь в клубе. А клуб — в чужой стране. До недавнего момента она была против, чтобы я выходил из дома после 10 в посёлке... а тут клуб, так ещё и до 3-х утра, да ещё и в абсолютно чужой стране... Вспоминая этот факт, даже не верится в его реалистичность...

Так или иначе, когда я отпросился у матери в клуб, я надел свои спортивные штаны Adidas с футболкой, на которой был какой-то персонаж из детского мультика. На ноги натянул свои оранжевые кроссовки, тоже от Adidas, и с очень уверенным лицом отправился к автобусу.

Мне кажется, я тогда и не представлял, насколько странный прикид я выбрал для того, чтобы поехать в клуб. В своё оправдание могу сказать, что даже если бы я и хотел одеться как-то более поприличнее, я бы навряд ли смог. Из всей одежды, что у меня была с собой: двое шорт, и штаны, которые уже были на мне. Одни из шорт были в стирке, так как днём я купался в них, а другие шорты мне показались крайне неудачным вариантом, чтобы пойти в клуб...

— Чувак, ну ты серьёзно? Кто, вообще, идёт в клуб в шортах? — спрашивал я у самого себя, так будто бы я уже много раз бывал в клубах.

— Ну да... ты прав. Надену спортивные штаны, они точно идеально подойдут! — отвечал я себе с огромной уверенностью. Ведь спортивки точно лучше, чем какие-то шорты...

Когда я вошёл в автобус, в нём сидела немка, которая что-то обсуждала со своей подругой. В моменте, когда я заметил её, мой взгляд немного завис. С минуту я стоял и неотрывающе смотрел на неё...

— Можно пройти, пожалуйста? — услышал я за спиной немного противный женский голос и почувствовал лёгкий толчок. — Как встанут, аж не пройти... Пойдём, Валера! — сказала недовольно девушка, пробираясь мимо меня и держа Валеру за руку — здоровяка, который был, примерно, как три меня.

Девушка смотрела очень недовольно, а вот Валере кажется до всей этой ситуации не было общим никакого дела.

— Ой, простите, пожалуйста, — попытался извиниться я.

Все люди, которые были в автобусе, включая немку, пристально посмотрели на нас. В этот момент все мои мысли ушли в пятки, а в голове начало сильно гудеть, и казалось, что ещё всего одна секунда, и моя голова просто взорвётся... Но через секунду все вернулись к своим делам, а немка продолжила говорить со своей подругой, как ни в чём не бывало.

***

Пока мы ехали по городу, меня завораживала смена пейзажей. Автострада с её ровными полосами и скоростным ритмом незаметно переходила в тихие спальные районы, а затем в старый город. Там, среди узких улиц, находился замок — то ли недостроенный, то ли на реставрации. Его стены будто хранили историю, что возвращала к мыслям о былых временах. Атмосфера места была настолько насыщенной, что казалось, время там остановилось и лишь пара строительных фонарей выдавали настоящий год.

Когда мы приехали и вышли из автобуса я был очень сильно удивлён. Я всё ещё был в Турции, но по ощущениям я как будто попал в совершенно другую страну. На улице было настолько много людей, сколько я, пожалуй, никогда прежде не видел в такое время суток.

До этого я бывал в Калининграде на дне города, и там тоже было многолюдно. На один квадратный метр люди заполоняли всё собой. Но там это было в другим. На дне города, люди пришли на праздник, и когда он кончился спешили домой. Хоть может и предполагается, что день города должен создавать праздничное настроение, но в воздухе стояло ли ощущение спешки. Все стремились успеть на автобус и как можно быстрее добраться до дома.

В Турции же первое, что ты чувствуешь — это ощущение свободы, вечной молодости и расслабленности. Каждый из этих парней и девушек, пришли сюда для чего-то. Кто-то — чтобы выпить в баре. Кто-то — чтобы потанцевать. Кто-то — чтобы заняться сексом с незнакомцем. А кто-то — чтобы объединить эти три вещи в одну...

Но всех их объединяло одно — неспешность и понимание, что момент есть сейчас, и поэтому его точно не нужно утруждать такими сложными вещами, как расписание автобуса...

Спускаясь по узкой улочке, повсюду проходили молодые люди в костюмах и девушки в красивых платьях. Один из представителей мужского пола сидя с девушкой в белом коктейльном платье, которое раскрывало всю красоту её ног, говорил ей что-то на ушко, от чего девушка каждый раз смеялась.

Подобную сцену я буду видеть столько раз в своей жизни, и каждый раз она будет пробуждать во мне один и тот же вопрос:

— Да, что у вас там за анекдоты такие?..

Подойдя к клубу, нас встречал фейсконтроль. Один из сопровождающих попросил меня, чтобы я шёл последним. Девушки демонстрировали свои маленькие сумочки, а мужчины были облапаны другими мужчинами в поисках колющего и режущего. Когда подошла моя очередь, стало понятно, что кажется этот поход в клуб не станет для меня первым...

Охранник явно был не впечатлён мои внешним видом. Он пару раз показывал на меня рукой и говорил что-то на турецком. Судя по тону, это звучало примерно так:

— Ты угараешь? Это кто вообще? Посмотрим, кого ты привёл! В спортивках и какой-то детской футболке!

— Брат, ну дай ему пройти. Я за него ручаюсь, — отвечал ему наш сопровождающий.

Учитывая, что проблема была точно не в моём внешнем виде. Не могу я просто взять и поверить, что кого-то в столь изящном луке не захотят пускать в клуб...

Возможно дело было и в правду не в одежде, а в моём возрасте. На момент поездки мне было 16. Плюс растительность на моём лице никогда не была явным атрибутом, а поэтому пускать в клуб четырнадцатилетнего пацана точно никто не хотел...

Но как бы там ни было, моему сопровождающему как-то удалось договориться и по итогу меня очень нехотя пустили. Каким образом он это сделал, остаётся загадкой, но в итоге я оказался внутри.

Сам клуб был заведением открытого типа. Недалеко от входа, слева, располагался бар. Возле которого стояли молодые люди, разбитые на парочки: в одной юноши, в другой девушки. Обычно в таких местах, где бы я не был, будь это Москва, Калининград, Тюмень, или любой другой город — всех существ объединяет одно и тоже.

Девушки потягивают свои коктейли, делая вид, что они совершенно не нуждаются в компании, а мужчины пьют своё пиво, и делают вид, что они совершенно не нуждаются в том, чтобы позвать девушку на танец. Хотя, что у первых, что у вторых, на уме, одно и тоже.

И лишь некоторые отчаявшиеся, которым уже настолько всё равно, что они готовы предложить девушке свою руку.

Справа находился танцпол на котором, ещё недавно стеснительные юноши уже во всю отплясывали с дамами, откинув все мысли из головы, что были до этого. Казалось, их больше ничего не тревожило кроме музыки...

Я окинул клуб взглядом на 360 градусов. Он показался мне не слишком большим, но и не очень маленьким.

До этого в клубах я никогда не был, и в голове у меня было какое-то своё, заранее сложенное представление о том, как они должны выглядеть. Что именно это было за представление — сейчас уже не помню. Однако, представление того клуба совершенно не сходилось с тем, что было у меня тогда в голове.

Это несоответствие не вызывало у меня ни дискомфорта, ни раздражения, скорее лёгкое недоумение. Я долго оглядывался вокруг, пытаясь осознать:

— Что и вот так выглядят все клубы? Я думал в клубе хотя-бы крыша есть... А тут?

В самом заведении не было крыши, если не брать тот участок танцпола, где было подобие небольшого навеса. И то сделанного лишь для того, чтобы повесить туда диско-шар.

Над головой простиралось небо. Чистое, но не совсем беззвёздное.

Возможно, сейчас мой мозг дорисовывает картинку или подменяет воспоминание, но я почти уверен, что в тот день на небе было несколько очень красивых звёзд. Они дополняли атмосферу клуба чем-то особенным, создавая ощущение лёгкости и бесконечности.

Пройдя по клубу, я подошёл к некоему его завершению, которым являлось небольшое ограничение, размером, примерно, по пояс мне. Возле него стояло две русских девочки, лет по 45. По ним было видно, что они совершенно не подходят под это заведение. Хотя, скорее наоборот: это заведение им совершенно не подходило.

Дело было не в их внешности — с этим у них всё было в порядке. Дело было в их через чур большой стеснительности, зажатости и неумение расслабляться в таких местах. Возможно, у них, как и у меня, это был их первый раз.

— Скажи честно, тебе тоже здесь не нравится? — вдруг спросила одна из девушек.

Немного не ожидая этого вопроса, я попытался собраться с мыслями и что-то ответить.

— Да, здесь как-то странно, — слегка неуверенно ответил я.

— Может, втроём домой поедем? — вступила в разговор вторая девушка.

— А думаешь, получится? Мне кажется, нам придется ждать, конца мероприятия, — ответила первая.

— Ну да, ты права. Тогда подождем, — с досадой согласилась вторая.

Минут с 15, мы компанией из трёх человек стояли отстранённо в самом дальнем углу. Мы были похожи на ботаников-неудачников словно из тупого американского кино про выпускной.

***

За ограждением клуба открывался вид на залив, который был примерно в 500 метрах от нас. Если бы кто-то решил перелезть через ограду, он смог бы добраться туда крайне быстро, что, конечно, казалось очень соблазнительным в тот момент.

Слева от пролива красовался очень большой красный мост, соединяющий две части города. Что это за город и мост, я сейчас не вспомню, но тогда он был очень сильно похож на Золотые Ворота, которые я очень часто видел в разных фильмах и на фотографиях. Этот мост, с его величественными арками и огнями, создавал особую атмосферу, отдававшую чем-то далёким и о тех местах, где я никогда не был... но в тоже время был частью реальности, в которой находился я.

Помню, как в тот момент мне пришла мысль: как было бы здорово сейчас прокатиться на машине по этому мосту или просто постоять на его краю и наблюдаться сверху за морем, которое плавно перетекало в залив... А мост, словно гигантская дуга, пересекал этот простор. В этом момент было что-то необычное, что-то очень кинематографическое: тёплый вечер, ощущение свободы, и всё вокруг будто и говорило об этом: «действуй...»

Спустя немного времени стояния рядом с этими девушками, мне пришла мысль, что эта ситуация кажется мне чрезвычайно глупой и абсурдной.

— Чувак, ты приехал в новую для тебя страну, пришёл в клуб в первый раз в своей жизни. И ты реально собираешься просто стоять возле этих двух скучных девушек? — спрашивал второй я у самого себя.

Без обид к этим двум девчонкам, возможно, они и были душой компанией и могли развеселить любого, но в тот момент стоять рядом с ними была просто скука смертная.

Не знаю, что тогда двигало мною, но в какой-то момент я просто оттолкнулся от ограждения и направился в сторону танцпола. Оказавшись среди танцующих людей, я начал разглядывать их. Одной их тех, кто заинтересовал меня, была девушка, которая ростом была чуть выше меня, а на тот момент я был ростом под 183, так что это не могло не бросаться в глаза. Но не её рост зацепил моё внимание. То, как её тело двигалось, вот, что действительно заворожило меня...

Её движения были плавными и уверенными, а каждый жест будто продиктован самой музыкой. То, как она была поглощена танцем, словно для неё тогда был важен только ритм, а весь остальной мир как будто и вовсе не существовал... Это странное и одновременно очень необычное ощущение.

Мои первые движения были чрезвычайно неловкими. Вообще, танцевать в клубах даже пьяным мне было некомфортно абсолютно всегда. Я просто не понимал, как у людей получается так расслабиться, ведь мой мозг всегда работает словно на 1000% и абсолютно всегда, что всё происходящее от меня это просто какой-то абсурд... А окружающие только, что и думают об о мне: о том, какой я нелепый.

При чём это ощущение всегда со мной, не взирая сколько алкоголя я выпил. Я испытывал это ощущение, и как чрезвычайно трезвым, так и чрезвычайно обратно этому состоянию. Всегда казалось, что чуть ли ненавидят меня и думают лишь плохое.

Но тогда, через какой-то момент времени, я начал ловить себя на мысли, что мне кажется нравится музыка, которая играет в этом заведении, да и сама атмосфера — впервые в жизни — располагает к тому, чтобы побыть кем-то другим, кем я никогда не был...

В этом клубе, в Турции, никого на самом деле не волновало, сколько мне лет, во что я одет или кто я такой. Там никто не судил, никто не обращал внимания на мелочи, которые так важны в других местах. Все были заняты только собой, своим удовольствием, танцами и музыкой. И на самом деле это было прекрасно, что никому до меня не было тогда дела... Все были увлечены только собой и получением удовольствия от жизни.

Я закрыл глаза. Встал почти что в полный рост. Потихоньку моё тело начинало двигаться. Сначала музыка попадала в мои уши, затем вибрации танцпола и энергии в воздухе проносились по всему моему телу. Словно какое-то необъяснимое ощущение внутри меня начало своё движение с самого низа, моих ног, заставляя их производить движения, и не важно какие, главное, чтобы они соответствовали ритму.

Ощущение шло выше, затрагивая колени, бедра, низ живота, грудь, руки, пальцы наливались кровью. Несколько секунд и вот ощущение уже дошло до главной части, которое до этого никогда не давало мне расслабиться по-настоящему — моего мозга. Но в тот раз, он отключился, и в этот момент будто, как та девушка, которая была выше меня, полностью растворился в моменте...

Мне кажется, примерно, 2, или 3 часа пролетели так быстро, будто прошла одна минута, а несколько десятков песен, были одной сплошной, зацикленной на музыкальной машине, но не той, что раздражает, а той, что идеально дополняет время...

Очнулся я, когда сопровождающий потряс меня по плечу и что-то сказал. С минуту я не мог понять, что он от меня хочет, будто бабушка, что будила меня по утрам в начальных классах зимой, когда встать было неохота вдвойне. Но затем до меня дошло — пришло время собираться и возвращаться... Этого совсем не хотелось.

— Да, сейчас, — ответил я ему, глядя в глаза.

Сопровождающий кивнул и пошёл за другими соавтобувцами. Я заметил своих знакомых подруг, которые в эту ночь так и простояли с краю, думая лишь о том, как было бы хорошо, как можно быстрее уехать.

Проходя по клубу, я так же увидел немку с её подругой, допивавших последние остатки коктейлей возле бара. Меня они не заметили, и поэтому даже взглядами мы не перекинулись. За пару часов в них вряд ли что-либо изменилось, а вот во мне?..

Перед тем как выйти из клуба, я огляделся, чтобы взглянуть на него ещё раз. Жизнь в нём была точно такой же, как когда мы только пришли в него — вечной и беззаботной. Возможно, сменилось несколько парочек, но ощущение точно было на месте, и уходить никуда не собиралось. По крайней мере, этой ночью.

Я посмотрел на танцпол, и не мог понять, что это было. Впервые в своей жизни я почувствовал себя настолько свободно. До этого момента я думал, что свобода существует и мне казалось, что я бываю свободен и даже очень часто. Когда нет обязательств в виде уроков в школе, или когда помыта вся посуда, из-за которой мне так часто прилетало от матери. Но чтобы такая свобода? Свобода чистого разума? Такого со мной не происходило, пожалуй, ещё никогда...

Из этого места я не хотел уходить... Не физически нет. Я не хотел покидать это место ментально. Пусть заберут моё тело, и пусть оно и дальше будет двигаться через всю обыденность, которая ему предстоит... Но меня, мою душу, сознание? Пусть оставят здесь.

В этом моменте — воспоминанием, где я буду растворен в полной вечности. Через минуты. Часы. Месяца и годы. Я буду по-прежнему там, пропускать через себя музыку и вибрации тел других существ, сплетаясь во что-то единое и общное. И пусть это и будут небольшие три часа, но пусть столько. Ведь больше мне просто и не нужно...

Идя по городу до автобуса, я словно был в каком-то настолько непонятном ощущении. Всё было так, как будто это был сон наяву. Подходя к дороге перед о мной, снова оказалось скопление людей, которое я видел по приезду. Но сейчас оно ощущалось другим — немного грустным. Но грусть была моей внутренней... Я хотел остаться здесь. Подойти к этим прекрасным молодым ребятам и поздороваться с каждым из них. Спросить, как у них настроение. Или даже лучше. Предложить съездить на мост, и просто смотреть с него сверху на залив. В моменте. Ни о чем не думая... Но я знал, что это невозможно, и поэтому от этого моё сердце разбивалось на маленькие кусочки...

Пока мы ехали обратно в отель, напротив меня слева сидела немка. На английском она и её подруга разговаривали о чём-то с турком, который сидел напротив них. Сейчас очевидно, что он был заинтересован в моей знакомой из Германии, и поэтому старался всячески рассмешить её.

До этого я видел немку на достаточно далёком расстоянии и только один раз слышал, как она разговаривает. В этот раз она и её голос были совсем рядом. Я разглядывал её, черты лица, одежду. И то ли от недавнего потрясения, а может, по какой-то другой причине, но немку мне стало абсолютно всё равно.

Такое бывает, когда долго смотришь на определённого человека и начинаешь наделять его атрибутами, поведением, характером, тем, как он разговаривает, и думаешь:

— Кажется, вот он, мой идеал!

Долгое время не пытаешься заговорить с этим человеком.

— А вдруг я ему не понравлюсь? — спрашиваешь у самого себя.

Тогда мир наверняка будет разрушен, а ты сгоришь в страшном месте, или чего похуже...

И вот, в какой-то момент вы начинаете разговаривать, но все твои ожидания и внешняя красота человека, которую ты выстроил, неожиданно куда-то уходят...Тот, кого ты наделил всем чем только можно было, — тот, с кем ты представлял не только, то как вы целуетесь, или проводите время вместе, а ещё и как играете вашу свадьбу, заводите детей, и умираете в один день, прожив самую прекрасную историю из всех, что отвела вам судьба... неожиданно, заканчивается. Ты перестаешь чувствовать всё это.

Сидя напротив той немки и пытаясь понять, о чём она говорила с этим турком, я поймал себя на мысли:

— Кажется, больше ты мне неинтересна.

Мне не было грустно или больно. Даже не знаю, должен ли я был, вообще, испытывать такие эмоции в тот момент. Просто стало всё равно.

Часто, когда я влюблялся, я всегда наделял девушку всем чем только можно. Думал, что даже, если она и не «та самая», то точно самый прекрасный цветок, который только есть. Ты проводишь с ней время и начинаешь думать: неужели она действительно «та»? Кажется, у неё вообще, нет недостатков. Буквально ни одной соринки в глазу.

Но проходит совсем немного времени, и в жизнь вступает разочарование. Ты начинаешь замечать минусы человека, его огрехи, комплексы. Буквально всё, что может вылезти наружу, предстаёт перед тобой. И каждый раз, абсолютно каждый раз, мозг играет с тобой в эту игру. И ты снова и снова, думаешь: «Как же я раньше этого не замечал?»

Мне кажется, что в нашем мозгу заложена определённая функция: при встрече нового человека, который симпатичен наделять его чем-то большим, чем этот человек обладает. Либо, наделять его тем, чем этот человек не обладает. А иногда — тем, чего у него вовсе нет. И более того, сам человек даже не догадывается, что был наделён чем-то особенным.

Одним из главных такой составляющей, которую я открыл для себя совсем недавно, стало ещё не до конца мною сформированное определение, которое сейчас я бы назвал «наделение бессмертием».

Ведь, по сути, сложно поверить, что твой кумир, а именно таким я могу назвать существо, к которому ты начинаешь испытывать гормональную симпатию, может действительно умереть.

Он может не принять тебя. Может отвергнуть. Но чтобы умереть? Нет, такого просто быть не может... Я думаю, примерно тоже самое ощущение испытывают маленькие дети по отношению к своим родителям, или сектанты — к своему лидеру, а также военные и футбольные фанаты и, в целом, любая группа людей, которая находится в эйфории под влиянием чего-то. Каждый из этих существ определенно в сто процентной мере уверен, что именно его лидер, и именно его группа, да и он сам — абсолютно бессмертны!

Думаю, что сектанты, что влюблённые, примерно, в одинаковой парадигме испытывают схожие эмоции: одни — по отношению к своему лидеру, другие — к своему возлюбленному. И точно так же, через время удивляются как они, вообще, могли попасть в то, во что они попали. Одних удивляют, что за страшные дела они сотворили: как они могли настолько лет выпасть из жизни и чуть не убить человека, а другие удивляются тому, как они попали в секту.

Думаю, что одно из главных разочарований наступает именно тогда, когда человек осознаёт: тот, кого он возносил, оказывается смертным. Причём сама смерть не обязательна должна быть физической — человек может прожить ещё очень долго. Но ментальная смерть, осознание его уязвимости, даёт понять потерпевшему, что его словно провели вокруг пальца. После этого приходит аффект, и начинается один долгий психологический анализ того, что произошло.

Не то чтобы с этой немкой у меня был именно так. Просто мой мозг, возлагая на неё определённые надежды, увидев её вблизи, испытал некое разочарование от того, что она является не тем, кем он ожидал её увидеть. В итоге это привело к тому, что после этой поездки в автобусе, в моих воспоминаниях о ней больше ничего нету. Словно кто-то обрезал фотографию ножницами.

Когда мы подъехали к отелю, я вышел из автобуса и прошёл в холл. На минуту я задержался у бассейна. Попытался о чём-то задуматься, но мозг был пуст. Никаких мыслей, лишь тишина...

Когда я зашёл в номер, мать с братом уже спали.

— Ты пришёл? — спросила у меня мать спросонья.

— Да, — ответил я безразлично.

— Сколько времени?

Я не ответил.

— Давай спать ложись.

Я молча снял всю одежду, скинул на пол. Лёг на кровать и почти сразу провалился в сон.

Следующие десять часов пролетят очень незаметно...