17

Я решил, что пойду работать.

— Может хотя-бы так смогу отвлечься, — думал я. — Плюс хоть какие-то деньги будут наконец.

Мой дядя тогда работал на хлебном заводе, и я подумал, что устроиться к нему — не такая уж плохая идея. Мать говорила, что там неплохо платят. Да и к тому же она сама хотела, чтобы я этим летом поработал. Тянуть моё обучение в одиночку ей было нелегко.

Она ещё не знала о моих планах взять академ. Я был уверен, что эта идея ей вряд ли понравится. Скорее всего, она будет недовольна. Возможно, даже будет злиться.

Но я уже всё решил.

Главная заноза в получении академа заключалось в том для того, чтобы его получить нужно было закрыть всю сессию целиком. Я сдал почти все предметы, но оставался один, последний.

Наш поток делился на четыре группы по тридцать человек в каждой, я был во второй. На этот экзамен сначала отправились первая и третья. Процентов девяносто из них не смогли сдать.

Преподаватель, а точнее преподавательница, которая принимала экзамен, на первый взгляд казалась не слишком строгой. Она не требовала особо глубоких знаний и с виду всегда была доброжелательной. Но на экзамене становилась совсем другой. Если ты не отвечал хотя бы на пару её вопросов, это было конец. Никаких шансов или компромиссов. Только пересдача в следующем году.

Я боялся, что у меня не получиться сдать.

Я сидел в её кабинете с другими студентами, включая тех, кто был из других групп. Один за другим они уходили с растерянными лицами.

Сначала первый не сдал. Затем второй. Третий. Четвёртый. И так студент за студентом.

Напряжение возрастало. Очередь приближать ко мне. Я старался сохранять спокойствие, но получалось так себе. Сердце колотилось. Руки начали слегка подрагивать. Я уже за ранее готовился к своему провалу.

Но тут в кабинет зашёл он.

Мой старый приятель из школы.

Это был «А».

Я уже и забыл, что когда-то это была наша общая идея — поступать сюда.

Он не был готов к экзамену и по нему это было видно сразу. Ни конспектов, тетради, ни даже ручки с собой у него не было. Но с той уверенностью, с которой он шёл к её столу, было ясно, что где-то он припас несколько козырей. И они и вправду были у него. Подойдя к преподавательскому столу, он начал разыгрывать их.

— Бери вопросы, садись и пиши, — сказала преподаватель, даже не поднимая на него взгляда. Её голос звучал холодно, почти механически.

«А» не спешил брать листок с вопросами. Вместо этого он потянул к ней зачётку с таким видом, будто уже всё было решено задолго до этого момента.

— Экзамен? Сдавать? — спросил он, надменно приподняв бровь, как будто это предложение было оскорбительно само по себе.

— Ну да. А что ты думал? Что я просто так поставлю тебе зачёт? — в её голосе зазвучало недоумение, вперемешку с раздражением.

«А» лишь усмехнулся.

— Я не готовился, — сообщил он с абсолютным спокойствием. — Ректор сказал, что у нас будет зачёт по вашему предмету, если мы примем участие в велозаезде.

В воздухе от «А» читалось, что тут была не права именно она.

— Что за ерунда? — в её голосе прозвучало детское недовольство. — Я ничего об этом не знаю. Вы либо пишите экзамен, как все, либо зачёта не будет.

«А» лишь продолжил стоять. Он был спокоен и лишь слегка пожал плечами.

— Я не собираюсь с вами спорить, — заявил он и чуть ближе наклонился к столу протягивая зачётку. — Ректор сказал мне, что вы поставите автомат.

Его речь звучала так, будто преподавателем был здесь он. И именно он объяснял ей её же собственную работы. Взгляд его был непреклонен. Ни намёка на сомнение.

— Нет! — отрезала она, указывая пальцем на вопросы. — Либо отвечайте, либо зачёта не будет.

«А» вздохнул, будто её упрямство его искренне огорчило.

— Ну как знаете, — сказал он, после чего небрежно сунул зачётку в нагрудную сумку и направился к выходу.

Весь класс молча следил за ним, будто за сценой из театральной пьесы. Он шёл с таким видом, словно победитель, оставляющий поле боя. Преподавательница же, казалось, не могла решить, что её раздражало больше: такая самоуверенность или то, что он действительно мог быть прав.

Когда он вышел, тишина в кабинете стала почти оглушительной.

Она внимательно посмотрела на аудиторию. В её взгляд читалось явное замешательство. Было видно, что она не привыкла, чтобы студент так разговаривал с ней. Обычно студенты смущались, нервничали, отводили взгляд или пытались подстроиться. Но этот? Нет! Этот был совершенно другим!

Весь его вид кричал о том, что он чувствует своё превосходство. На протяжении всего диалога ощущалось, как он буквально с первых минут доминировал над ситуацией, как только вошел в класс. Было видно, что правила игры здесь устанавливает он.

Все в аудитории наблюдали за происходящим с напряжением. Каждый старался не показывать эмоций, но атмосфера в помещении была накалена до предела. Я взглянул в сторону преподавателя — в её глазах читалась потерянность. Она явно не ожидала такого поворота.

Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут зазвонил её телефон. Весь класс моментально насторожился. Обычно преподаватели либо скидывали, либо выходили из кабинета, чтобы ответить. Но взглянув на экран, её лицо сразу изменилось. Видимо увидел от кого был звонок, она не могла его просто так проигнорировать.

— Здравствуйте, — сказала она, прижав трубку к уху.

Из трубки доносились неразборчивые звуки. Было слышно, что на другом конце был мужчина, но разобрать его слова было невозможно.

— Но я не могу так... он должен сдать экзамен, — начала она, её голос стал напряжённым. — Он должен сдать экзамен!

Голос из трубки продолжил, и с каждой фразой её уверенность таяла.

— Вы понимаете, что есть общепринятая практика? Через неё проходят все мои студенты, — произнесла она уже менее твёрдо.

Мужской голос на другом конце лишь продолжил гнуть свою линию. Его голос стал громче, напористее, хотя слов всё ещё было не различить.

— Да, я понимаю, но... — хотела сказать какую-то мысль, но голос на другом конце тут же перебил её.

На секунду она отвела взгляд в зал, и наши глаза встретились. Это было неожиданно. Я забегал глазами и попытался сделать вид, что это была случайность. Мне было очень неловко. Я быстро отвёл взгляд, уставившись на белый лист бумаги, что лежал перед о мной.

— Конечно, он участвовал, но нельзя же смешивать... это разное... — попыталась она вставить слово, но голос на другом конце снова не дал ей закончить.

Её лицо было всё так же сосредоточено, но уже слегка подавлено. Наконец, голос на другой стороне замолчал, оставив короткую паузу.

— Хорошо, я поняла... — сказала она с лёгкой обреченность.

Голос из трубки сказал что-то совсем короткое.

— До свидания, Алексей Геннадиевич, — после этих слов она положила телефон на стол.

В кабинете воцарилась тишина. Все взгляды были уставлены на неё. Все старались не дышать. Несколько секунд она просто сидела, уставившись взглядом в одну точку. Через секунду её голова поднялась, и она вновь хотела что-то сказать, но правила игры снова сменились. В класс вернулся мой старый знакомый.

По кабинету он шёл с такой уверенностью, будто бы чувствуя, что он уже давным-давно победил. Даже не чувствуя. Он знал, что он победил. Сейчас уже было награждение. Проигравшая сторона сидела за преподавательским столом, не зная, как скрыть своей досады.

Он подошёл к её столу, протянул зачётку, словно насмехался над ней ещё больше. Она нехотя взяла. На секунду задержала взгляд на красной обложке и с лёгким, но заметным раздражением поставила отметку.

— Благодарю, — сказал он ей, словно это было само собой разумеющимся.

Он выдернул зачётку из её рук и направился к выходу. Пока проходил, он вдруг заметил меня.

— О! Привет, сдаёшь экзамен, да? — сказал он с лёгкой улыбкой.

Я молча кивнул, пытаясь сохранять спокойствие.

— Ну давай, удачи тебе, — добавил он, хлопнув меня по плечу.

— Спасибо, — тихо ответил я.

Он махнул рукой и вышел из аудитории. Этот странный момент оказался последним, когда я видел его.

В кабинете повисла странная неловкость. Никто не решался первым нарушить это молчание. Все понимали, что только, что произошло, но ни у кого не было смелости озвучить это. Ни у кого. В отличие от «А».

Преподавательница наконец подняла голову и посмотрела в список студентов перед ней.

— Следующий, — бросила она коротко, голосом, в котором явно ощущалась безвыходность её положения.

Когда атмосфера немного разрядилась, подошла моя очередь.

К этому моменту очередь из студентов полностью рассосалась и в аудитории мы остались вдвоём.

Я сел возле её стола.

— Какой у тебя вопрос? — спросила она.

— Восемнадцатый.

— Ну давай, рассказывай.

Я попытался что-то рассказать, но она почти сразу перебила меня.

— Ты не готов. Давай не пересдачу.

— Но... — я хотел что-нибудь возвратить, но мысли куда-то испарялись. — Пересдачу? А нельзя сегодня пересдать?

— Нет, у нас все пересдачи с начала учебного года. Следующая будет в сентябре, — отрезала она.

— В сентябре? Но я так не могу...

— Ну, как не можешь? Многие приходят, пересдают и получают зачёт. И ты тоже сможешь.

— Нет, вы не понимаете! Если я не сдам сейчас, я не смогу уйти в академический отпуск, — растерянно произнёс я.

— В академический отпуск? — переспросила она.

— Да, мне очень нужно именно в этом году.

— И к чему такая спешка? — она ехидно улыбнулась.

Я промолчал, ничего не ответив.

— Ну пойдёшь так, а мой экзамен пересдашь, когда вернёшься.

— Так не получится. В учебном отделе мне сказали, что должны быть сданы все предметы, иначе в академический отпуск уйти невозможно.

— Вот как? — спросила она, немного задумавшись. — А почему ты решил уйти в академический отпуск?

— Семейные обстоятельства, — я слегка вздохнул. — Недавно произошли определённые вещи, и они серьёзно повлияли на положение в семье.

— Да ты что? Прям так? — в её голосе читалось недоверие. Даже скорее насмехательство.

— Не верите мне?

— Да ты знаешь сколько таких, как ты тут? Вы все готовы, что угодно наговорить, лишь бы предмет не сдавать.

— Я не знаю... — на секунду я слегка замолк. — Я был бы и рад соврать. Жаль, только что бабушка в больнице...

— Бабушка в больнице? — была видно, что моё последнее упоминание задело её.

— Да... в семье произошёл ряд обстоятельств, которые к этому привели. Теперь она вот не в самом лучшее состоянии. Хотя ещё в начале года всё было иначе...

— Да? И что же произошло?

— Я не очень хочу об этом говорить...

Я взглянул на неё. В её глазах читалось одно большое недоверие.

— И вот ты думаешь, я поверю твоему вот этому взгляду?

«Ладно, пусть будет по-твоему, тупая сука...»

— В начале года мой дядя пытался вскрыться, — я замолк на мгновение. — Это было на глазах у бабушки. Он резал вены, а она, не в силах что-либо сделать, просто стояла и смотрела.

В классе наступила гробовая тишина. Её недоверие мгновенно сменилось другой эмоцией.

— Это вы хотели услышать?

Тишина прервалась.

Она ничего не ответила. Видимо, не ожидала такой прямолинейности.

— Бабушка в больнице уже, как несколько месяцев. Дядя тоже. Каждому из них необходима помощь. Если вы не верите, мне всё равно. Даже не понимаю, зачем я вам это рассказал. Почему, вообще, обязан перед вами отчитываться или погружать в такое?

Я встал со стула и направился к выходу. Но спустя несколько шагов она окликнула меня.

— Давай зачетку, — коротко сказала она.

Я остановился, слегка растерянный. В голове стоял белый шум.

— Вы уверены? Говорили же прийти на пересдачу осенью, — в голосе было раздражение.

— Я поставлю тебе зачёт сейчас, а как вернёшься из отпуска придёшь на пересдачу подготовленным. Договорились? — она слегка улыбнулась, видимо пыталась слегка разрядить обстановку.

Обстановка не разряжалась.

— Ладно, — коротко ответил я.

Я протянул ей красную книжку. Она быстро расписалась и вернула её мне.

Я направился к двери.

Уже у порога я обернулся и посмотрел на неё. Женщина лет тридцати пяти, имевшая восточные корни, выглядела слегка задумчивой.

— Спасибо, — поблагодарил я её.

— Пусть бабушка выздоравливает, — ответила она.

Я слегка кивнул. Открыл дверь и вышел.

Дверь захлопнулась. Я оказался по другую сторону.

— Неужели я свободен, — пронеслось у меня в голове.