17

Автобус доехал до моего института. Я вышел, огляделся. Среди парочки студентов, лениво прогуливающихся по территории универа, я заметил знакомое лицо. Это был мой старый школьный друг «В».

Я прошёл несколько метров, пока он меня не заметил.

— Ты чего это здесь? — спросил я, искренне удивлённый его присутствием.

Мы пожали руки друг другу.

— Да вот, хожу, физру пересдаю, — он закатил глаза. — Осталось пару сотен километров пробежать, и буду свободен

— Типичная физра, — я улыбнулся, вспомним, как и сам страдал от этого бреда ещё недавно.

— Ага. Типичная шаражка, — ухмыльнулся он в ответ. — А ты зачем приехал?

— Да звонили из учебного отдела. Попросили приехать, вот хочу сходить, узнать для чего.

Я не стал говорить ему про академический отпуск. В целом не хотел ни с кем это обсуждать.

— Понял. Ну давай тогда, удачи тебе там.

— И тебе, — кивнул я.

Мы снова пожали друг другу руки, и я направился дальше по территории института.

В учебном отделе сидела молодая девушка лет двадцати трёх, одетая в ярко-красное платье с откровенным вырезом. Она лениво свайпала экран своего телефона вверх, время от времени издавая небольшой смешок.

«Какой странный выбор наряда, учитывая, что у 95% учащихся здесь постоянный спермотоксикоз. Хотя может на это и сделан расчёт?» — спросил голос в моей голове у меня.

Я незаметно мотнул головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Девушка окинула меня взглядом на секунду и мне стало неловко.

«Ладно, надеюсь, она хоть не слышит тебя» — мысленно отмахнулся я от голоса.

«Ой, если бы ты только знал, как я надеюсь на обратное... Я бы такое устроил...» — насмешливо продолжил он, но я решительно проигнорировал.

— Что вы хотели? — проговорила она с таким выражением лица, будто я отвлёк её от дела всей её жизни.

— Я хочу подать заявление, — ответил я кратко.

— Заявление на что?

В её вопросе читалось, что ей было абсолютно всё равно.

— На академический отпуск, — пояснил я.

— На академический отпуск? — Она наконец отложила своей телефон в сторону и внимательно посмотрела на меня, но в её взгляде читалась скорее насмешка. — А что, учёба оказалось слишком сложной?

«А тебе то какое дело?»

— Семейные обстоятельства.

— Семейные обстоятельства? — передразнила она, чуть приподняв бровь. — Что ещё за «обстоятельства» такие?

— А мне обязательно делиться? — я посмотрел ей прямо в глаза, не повышая голоса, но с явным холодом. — Это личное.

Девушка усмехнулась, и чуть откинувшись на спинку стула, сложила руки на груди.

— Ой, какие мы! — с издёвкой протянула она, вскинув бровь.

— Ну и сука, — прошептал я.

— Что вы там говорите? — её голос стал резче, а взгляд прищурился.

— Говорю, как заявление написать?

— А экзамены все сданы?

— Да, все сдал.

— Ну давай зачётку сюда, — она протянула руку в мою сторону, словно была королевой, ждущей подаяния.

Я вытащил зачётку из своей фиолетовой папки и протянул ей. У меня было ощущение, что мне не 18 лет, и я не студент взрослого заведения, а ребёнок, который наелся песка в детской.

— А заявление то можно написать? Или у вас здесь стендап шоу сегодня?

После этих слов она сразу переменилась в лице. Было видно, что отпор ей давали не часто. Да и навряд ли это были мужчины, особенно моего возраста.

— Ну ты возьми бумаги и напиши заявление, — с чего-то она решила перейти на «ты» — В чём проблема то?

«Кажется, ты пробудил в ней зверя»

— А где она, эта бумага? — ехидно спросил я.

— На столе, разве непонятно? — она указала взглядом на деревянный стол, стоявший у стены.

— Как-то совсем не очевидно, знаете. Стол и бумага — это ведь, по сути, дерево.

— Что ты несёшь?

На этот раз усмехнулся я.

— Ах да, это же очевидно, извините, пожалуйста... Только что вспомнил, что сам эти заявления на стол складывал. Вот буквально секунду назад!

Она посмотрела на меня так, будто бы я сделал что-то ужасающее. Покачала головой, и отвела взгляд с подобающим её дамам видом так, чтобы все видели. Но если учитывать, что в кабинете мы были только вдвоем, то выглядело это слегка нелепо.

— Извините, что отвлекаю вас от ваших очень важных дел — а это то заявление?

Я протянул ей лист бумаги с чёрными на нем буквами.

— Молодой человек, ну тут же написано совсем другое. Это для тех, кто болел, — её голос звучал так гнусаво и протяжно, что мне захотелось проверить, не был ли зажат её нос невидимой прищепкой.

— Удивительно, конечно, как иногда красота совмещается с такой жутью, — тихо проговорил я.

— Что? — прошипела она.

— Говорю, — я поднёс лист бумаги к её лицу, — удивительно, как красота такого белого листа совмещается с таким отвратительным шрифтом.

Она закатила глаза, медленно и многозначительно покачав головой.

— М-да... — её разочарование не знало предела.

— Это вы имеете в виду, что заявления сейчас с нами не в этой комнате?

— Молодой человек, — снова прозвучал её гнусавый голос. — Заявление, которое вам нужно, должно лежать в самой левой стопке.

Я бросил взгляд на стол.

— Но это и есть заявление из самой левой стопки, — ответил я, демонстрируя ей тот самый лист бумаги.

— Молодой человек, лучше бы вы ваши шутки до этого направили во внимательность. Может быть, что-то хорошее из вас бы тогда вышло...

— Как, например, отсутствие интеллекта у ваших ухажёров, — мой внутренний голос всё не унимался. — Если не верите мне, можете посмотреть сами,

— Боже, ну ни на что не способны эти студенты... — она бросила эта фразу в воздух так, будто бы обращалась к зрителям в зале.

Она подошла к столу и начала рассматривать белые листы бумаги.

— Ну что, уже разгадали загадку человечества? — обратился я к ней после пяти минут поисков.

— Может, вы лучше перестанете шутить и поможете мне?

— Ну вы там, в самой левой стопке поищите, оно точно должно быть там! Мне кто-то совсем недавно об этом говорил, правда припомнить совсем не могу кто-же это был?..

Шоу продолжалось...

— Да уж... что за студенты пошли. Вот в наше время совсем такого не было... — она показательно вздохнула.

— Это в какое ваше время? Год назад? — голосу внутри меня стало смешно. —Уверен, что именно так оно и было. Даже лучше! Мир, дружба, жвачка, вы же родом из СССР, да?

Она посмотрела на меня так, будто по её лицу проехали утюгом.

— Устала я от ваших бестактных шуточек. Просто распечатаю. Побыстрее из кабинета уберетесь, — с недовольным видом она вернулась к своему рабочему месту.

— А как же самый дальний левый угол? — я попытался сделать грустное лицо. — Кто подумает о нём? — окинул угол потерянным взглядом

— Давайте вы просто помолчите? — после этих слов и очередной недовольного выражения лица, она начала набирать что-то на клавиатуре.

Несколько минут спустя, в кабинете раздался звук принтера.

— Вот ваше заявление, заполняйте, — добавила она, протягивая мне белый лист.

— Спасибо большое. Это, конечно, не левый угол, но знаете, и не правый, — я подмигнул ей правым глазом. — Вы же поняли сатиру? Поняли, поняли? Правый угол и правый глаз, — я подмигнул правым глазом ещё раз. — Ладно, извините... — я грустно вздохнул. — Забыл, что в СССР не было юмора. Только дружба. У вас, кстати, не найдётся жвачки? Или может, — на этот раз я подмигнул ей левым, — ищите себе друга?

Кажется, ещё немного — и я бы довёл её до крайней точки.

«Жаль, конечно, что не до той самой...»

Я уселся за стул, положил белый лист с черными буквами и начал заполнять его.

«Я, по имени такому то, с фамилией такой-то и отчеством таким-то, хочу уйти в академический отпуск по причине семейных обстоятельств»

Ставлю подпись.

Я встал со стула, взял лист бумаги, и вернул его девушке в красном.

— Можете, пожалуйста, проверить? Боюсь, что ошибся, а то тут совсем непонятно, — снова я обратился к своей новой знакомой.

— М-да... ну и молодёжь — она тяжело вдохнула.

— Полностью с вами согласен! Молодёжь сейчас совсем пропащая. Ни на что не способна! Можете, кстати, от этих пропащих заявление, пожалуйста, проверить? А то я уже опаздываю, — я взглянул на свою руку, чтобы проверить время на своих несуществующих часах. — Время как раз, без пяти в яму, — и я снова подмигнул ей правым глазом.

Клянусь, но в тот момент её глаз затрясся.

— Посмотрю на ваши каламбуры, когда вернётесь через год, — она окинула меня недовольным взглядом.

— Правда? Вы готовы ждать меня целый год? Я думал такое только у парней, которые в армию уходят. Нет, ну если вы хотите, для вас хоть на край земли, — я показал пальцем на левый угол стола.

— Просто подпишите, и можете быть свободны, — она тыкнула пальцем на место, где должна была быть подпись.

— Да я и так вроде свободен. Или вы намекаете на какие-то узы? — решил подразнить её ещё раз.

Она решила ничего не отвечать. Кажется поняла, что меня уже было не остановить.

Я поставил подпись и вернул ей бланк.

— Благодарю вас за помощь. Я думал не возвращаться, но теперь не смогу не вернуться, чтобы не увидеть вас вновь, — я подмигнул её левым глазом, чтобы она знала, что я обязательно вернусь.

— До-свидания, — поставила она точку в нашем взаимодействии.

— До скорых встреч, моя дорогая, — произнёс я, выходя.

Я вышел из кабинета и прошёл к выходу.

Кажется, это был один из тех немногих моментов за долгое время, когда я чувствовал себя свободно.

На улице вокруг странной гостиницы, которая располагалась на территории универа, пробегал мой старый знакомый из школы, с которым я пересёкся недавно. Я махнул ему рукой и улыбнулся, он сделал в ответ так же.

Он завернул за здание и исчез.

Это было третье и последнее исчезновение моих прошлых связей.

«В» я больше не встречал...