17

Я открыл дверь и шагнул внутрь.

Комната, в которую я попал, была ослепительно белой. Не просто чистой, а стерильно выкрашенной в белый настолько, что казалось, будто в ней исчезает глубина. Стены, пол, потолок — всё сливалось воедино, превращая пространство в бесконечную пустоту.

Первое, что привлекло моё внимание — двери. Они казались неестественно огромными. Если в ширину они были более, чем обычными, около 60-70 сантиметров, но в высоту... В высоту они тянулись чуть ли не под три метра.

Я ещё никогда не видел таких дверей. Они были непросто большими, их размер был необъяснимым, одновременно, паранормальным. Будто кто-то намеренно исказил из пропорции.

Гладкие белые стены и эти исполинские двери внушали мне чувство внутреннего глухого и животного страха с таким неразборчивым, но при этом совершенно некомфортным чувством, от которого хотелось бежать... Или просто сесть на колени, свернуться в позу эмбриона, где я бы закрыл глаза, а после того, как открыл, то оказался бы в совершенно в другом месте.

Но ничего не оставалось...

Я пошел вперёд.

Сначала дошёл до первой двери.

Если со стороны они внушали тревогу, то в близи... Вблизи тревога усиливалась десятикратно. Я медленно опустил взгляд, разглядывая её снизу вверх.

Смотря вниз, дверь казалось совершенно обычной дверью с совершенно обычными размерами, тоже самое чувство оставалось и когда голова была поднята на середину. Но стоило посмотреть на верхнюю часть, на её исполинскую высоту, и вдруг горло сжималось... во рту пересыхало, а сердце билось с бешеной скоростью.

Смотреть вверх не хотелось.

Находиться здесь тоже.

Но это оставалось единственным выходом.

Возможно, мозг привык и думал: вот ещё чу-чуть — как в прошлый раз он слегка приподнимет голову, и всё сразу станет понятным и завершённым.

Но здесь всё было иначе...

Ты поднимаешь голову на сантиметр — и не видишь конца. Ещё один. Его по-прежнему нету. Потом ещё один, и ещё и ещё... пока твоя голова не запрокидывается назад, а взгляд не устремляется в потолок, где, кажется, должна закончиться дверь.

Но заканчивается ли?

Мозг по началу даже не и не может понять: а есть ли у неё конец на самом деле...

Ты уверен, что видел его.

По крайней мере, так тебе казалось.

Но чем больше ты об этом думаешь, чем больше ты смотришь в ту бесконечность, тем сильнее ты начинаешь сомневаться. Возможно, твой мозг просто дорисовал картину, и на самом деле конца ты никогда и не видел.

— Нет, навряд ли... — говоришь ты самому себе. — Так наверняка не может быть...

Но в действительности ты уже не уверен...

Белые стены, потолок, двери, всё пространство словно слилось в одну субстанцию. Да и кажется, ты уже сам побелел на какую-то часть. Словно баг сознания. Границы пространство смазываются — линии дрожат. В глазах всё перемешается, и они больше не видят очертаний. Словно те утренние минуты после басонной ночи, когда стены начинают разъезжаться, углы смещаться, а стены то входят в друг друга, то наоборот, выходят, оставляя за собой лишь ощущение того, насколько, ты не имеешь смысла в этом моменте.

Когда ты не спишь всё имеет иллюзорность, которую ты можешь себе объяснить — ты просто мало поспал. Однако, стоя там... В том белом пространстве, я точно знал, что в эту ночь я спал, более чем достаточно.

Я был уверен в своей нормальности.

Но мир говорил обратное. Он пытался убедить меня в том, что я не в порядке. В том, что я сошёл с ума...

Мозг не хотел принимать этого, и до жути пугался от каждой двери, возле которой я проходил.

Одна.

Вторая.

Третья.

И, наконец, та, что мне нужна.

Я стоял перед четвёртой дверью.

Это был единственный путь вперёд, но отчего-то мне совсем не хотелось идти дальше. Комната, скрытая за этой дверь, словно была готова поглотить меня, как я только открою её.

Мне всегда было неловко взаимодействовать с чем-то новым. Мозг не знал, что делать дальше. Должен ли я был просто войти в дверь? Или может, наоборот, сначала постучаться, а уже затем войти?

В голове крутилось столько вопросов, на которые никто не мог дать ответа.

Я даже подумал, что неплохо было бы вновь встретить ту рыжеволосую девушку и задать ей пару вопросов.

— Как думаете, мне стоит просто войти в дверь, или сначала постучаться, а уже потом войти?

Даже интересно, чтобы она ответила.

Но здесь её не было. Только я, эта дверь и ощущение: сделай я ещё один шаг вперёд и всё — возврата больше нет.

Я постучал в дверь. Тишина.

Решил, что постучу немного сильнее — снова ничего.

На третий раз я постучал и за дверью послышался раздражённый голос:

— Да кто там стучится? Войдите уже, наконец!

После этих слов заходить стало совсем неловко.

Я потянул ручку вниз. Дверь открылась.

Меня ослепило.

Красный цвет ударил в глаза. На секунду я даже слегка потерял зрение, но быстро пришёл в себя.

Я переступил порог и оказался в новом для себя пространстве.

Обычный офисный кабинет. Здесь уже не было так много белого цвета, он тоже присутствовал, но смешивался с голубым и зелёным, от чего вперемешку с прочей комнатной фурнитурой я уже не испытывал паники, а чувствовал себя достаточно обычно.

— Так вот кто это у нас пытается дверь выбить? — спросил меня слева сидящий женский голос.

Я обернулся.

За столом сидела женщина лет сорока пяти. Тяжёлые морщины, лицо, заплывшее жиром и низкий тяжёлый голос выдавали в ней всю тяжесть её бытия.

— Ой, извините...

— Что вы здесь ищите?

— Я хочу устроиться на работу. Ну, точнее, я уже устроился, но мне сказали, что нужно прийти на третий этаж и найти начальницу.

— И как зовут, эту вашу начальницу?

— Я... я не знаю. Но моя работа должна заключаться в чём-то, что связано с тестом. Что-то там про нарезку... и какой-то машиной... кажется.

— Вы будете работать на Bertuetti.

— Извините, на... берту?..

— Bertuetti. Это машина, которая нарезает тесто.

Я кивнул.

— А начальница?

— Я.

— А, ой, извините...

— Садись.

Она кивнул на стул напротив.

Я сел.

— Спасибо.

— Ты будешь работать во второй смене. Начало в 8 утра, поэтому в 7:45 ты должен быть на заводе. 20 минут чтобы подготовиться к смене и прийти в цех ровно к 8. Опоздания здесь не поощряются, скажу сразу.

Её голос был очень спокойным, но в тоне ощущалось будто я устраивался не на работу, а садился в тюрьму.

— Запасная одежда есть?

— В которой я буду работать?

Она просто молча смотрела на меня. От её взгляда мне становилось очень неловко.

— Спортивные штаны и футболка.

— На первое время пойдёт. Потому получишь форму. Либо сам купишь. Одежда и обувь должны быть белыми.

Она сделала паузу, будто ожидая, что я что-то спрошу. Я промолчал.

— Следующее. Смена кончается ровно в 8 часов. Дневная в 20:00, ночная в 8:00. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Если норма выполнена раньше, никто не уходит.

Я почувствовал, как похолодели пальцы.

— Все либо помогают остальным, либо занимаются своими делами. Уходить с территории завода пока не пробьют часы запрещено. Уйдёшь раньше — получишь штраф.

Я сглотнул.

— Мы производим разную продукцию. Здесь она дешевле, чем в рознице. Если что-то покупаешь — сохраняешь чек, так, чтобы, когда покидаешь территорию было понятно, что это купленное.

Снова томный взгляд и я снова кивнул.

Очередная точка, и очередной кивок.

— От работы не отлыниваем. Всем, кому помощь нужна, помогаем. Вопросы есть?

— Кажется вопросов нету.

В голове был небольшой переполох, но подумал, что такой женщине лучше о нём точно не сообщать.

— Отлично, тогда завтра жду тебя к 7:45 в цеху. Тебя встретит начальница твоей смены. Она всё покажет и расскажет на месте. Дальше втянешься в работу и будешь работать.

Я кивнул.

Встал со стула, выдавил «спасибо» и вышел из кабинета, вновь проходя по белому пространству. Правда в этот раз особых эмоций не вызывало.

Оказавшись возле первого здания, в котором происходили странные вещи, я подумал, что сейчас начнётся что-то подобное: охранник, блондинка, массивный мужчина и его стол...

Однако, когда я вошёл внутрь, всё уже было другим.

За окном возле турникета сидел совсем другой мужчина, который на мою просьбу, моно ли выйти, лишь безразлично нажал кнопку.

Табло загорелось зелёным.

Я шагнул вперёд через турникет.

И наконец оказался на свободе...

«Кажется здесь совсем другой воздух»

Я огляделся.

Спереди всё так же проезжали машины. Справа проплывал небольшой корабль.

Я направился влево.

К мосту.

На остановку.

***

По приезду домой почти никого не было, кроме бабушки. Она спросила, буду ли я что-то кушать, но я отказался. Я не ел целый день, но голод совсем не ощущал.

— Ладно, захочешь покушать — скажи мне. Я буду в комнате телевизор смотреть.

— Хорошо, бабуль.

Бабушка вышла с кухни и оказался один.

Маленькая кухня, тускло освещённая, с привычными запахами, теперь казалось ещё более тесной и знакомой, чем когда-либо. За тем столом, где мы когда-то сидели всей семьёй, когда я был ещё совсем маленьким, теперь стоял мой старенький компьютер — тот самый, что я привёз из посёлка.

Сейчас это было моё место.

Моё маленькое пространство, в котором я мог хоть немного уединиться и побыть наедине с самим собой. Подумать о том, что происходило и чего бы я хотел.

Много мыслей, желаний.

Так хотелось бы сказать.

Но по правде... хотелось только одного.

Прикоснуться её лица. Ощутить тепло её щёк. Понять, что это такое: когда держишь за руку того, кого любишь...

Небольшая слеза начина стекать по моему лицу...

Затем вторая и третья...

С чем это было связано?

Почему ты так долго не выходила из моей головы? Почему так долго я не мог отпустить тебя? Почему так долго испытывал тоску и ощущение, словно у меня забрали что-то, что по-настоящему принадлежало только мне? Забрали то, что терять я совсем не хотел...

Я просто сидел на кухне. Смотрел в экран LG за которым я провёл треть своей юной жизни, и просто плакал...

Как я оказался здесь?

Что пошло не так?

Я хотел быть где-то там... не хотел быть собой...

Всё было слишком тоскливо...

Слишком сложно...

Кажется, я окончательно запутался. И не знал куда мне идти дальше...