17

На утро я проснулся в часов 12.

Дома почти никого не было — только дядя, который вернулся с ночной смены и сейчас отсыпался, и бабушка что-то делавшая на кухне.

— С добрым утром, соня.

— Привет.

— Кушать будешь?

— Угу.

Я слегка размялся, поел.

После еды мне захотелось что-то поделать, но опять как-то ничего особо не шло в голову. Поэтому решил, что просто почитаю до отъезда на завод.

Начиная где-то с лет 15, я начал достаточно много читать. Не могу назвать себя особым фанатом литературы, хотя книги я люблю, и, пожалуй, из всего существующего творчества — это мой самый любимый.

Больше всего мне нравится в книгах, что образы, которые заложены в произведении, они лишь в микро-моментах. Конечно, иногда автор подробно пишет о внешности героев, об их характерах, локациях и даже чувствах. Но так или иначе, в отличие от кино, как бы в книге хорошо не был прописан определённый момент, всё равно, в конечном итоге, именно ты сам представляешь большинство моментов.

Может быть, так только у меня, но часто, когда я читал что-то, то много раз думал о чём-то своём, даже забывая о чём была сама книга или что я, вообще, только что прочитал.

Вот едешь в автобусе, читаешь страницу за страницей, а потом окидываешь взгляд на окно... и уже совсем и забыл, о чём ты читал.

Читал я достаточно много. Конечно, всё поддается в сравнении, но если сравнивать меня с моим тогдашним окружением, которое в целом книги, вообще, не читало или читало очень редко, то на их фоне я был просто на пике литераторства.

Я читал в каждый свободный момент времени. Когда шёл или ехал куда-то или пока ждал чего-то. На уроках в школе, на парах в университете. На переменах. По дороге до дома. В автобусах или машине. Просто всё время, что мог — я читал.

И не всегда мне нравились произведения, которые я читал. Хотя скорее даже не не нравились, а просто не вызывали во мне какую-то бурю эмоций. От чего прочитав с десяток книг за короткое время, я перестал понимать, что такое хорошая или плохая литература.

Конечно, в какой-то, степени, я могу представить, что есть определённое произведение, которое является хорошим и уже всемирно признано, но всё равно, чаще я не мог как-то лично сам для себя назвать определённые произведения, которые, например, мне безумно нравятся — хорошими.

Наверное, есть какие-то общие установки, по которым пишутся книги. Например, грамматика, пунктуация, знаки препинания и всё прочее-прочее. Хотя, скорее, это больше относится к правилам текста, чем к самой литературе.

Прям как в одном из отзывов к Запискам Элджернона:

«Уважаемые продавцы, скажите, пожалуйста, как это возможно читать? Одни орфографические ошибки! Текст писал таджик или кто?»

Но что касательно классической литературы, лично мне всегда было трудно найти какие-то объективные критерии, по которым я мог бы оценить книгу.

Ещё ладно, что книга хорошая, у этого достаточно простая оценка — книга мне понравилось. Но вот именно, что книга плохая, это всегда давалось мне куда сложнее...

Ведь даже, если книга мне не понравилась и ничем не зацепила, то общим то счётом это и не говорит ещё, что она таковой является. Просто не по вкусу именно мне.

Опять же, когда кто-то говорил мне про графоманию какого-то писателя, то во мне тоже никогда это не откликалось. Просто не мой типаж и всё.

Как с курицей и говядиной. Сама по себе курица — это курица, а говядина — это говядина. Кому-то нравится курица, кому-то нравится говядина. А кому-то и то и то. А кому-то, вообще, ничего из этого. Но делает ли это в одном случае курицу плохой, а говядину хорошей?

Не думаю...

Поэтому тогда, я просто читал, что попадалось в руки. Просто шёл по улице, переворачивал страницу за страницей и пытался, как можно сильнее и больше познать историй, которые были прожиты другими людьми.

Из самых значимых книг, которые я помню тогда — это был Мураками с его первыми двумя произведениями. Слушай песню ветра и Пинбол 1973.

Оба произведения были написаны очень простенько, лаконично и самое главное без каких-либо заумных слов или особых нравоучений. В последнем Мураками, как на мой взгляд преуспел очень хорошо. Никаких оценочных суждений — просто герои книг, живущие свои иногда самые простенькие жизни...

Мне нравилось именно это, что в этих двух книгах никогда не происходит общим толком ничего удивительно необычного. Просто парень, который по вечерам пьёт пиво в баре со своим лучшим другом Крысой, слушает Джаз, читает Кафку, иногда спит с разными девчонками и живёт с близняшками в одной квартире, чьих имён он совсем не помнит...

Никаких тебе космических баталий. Ни огромной голубой планеты, из-за которой со временем герой сходит с ума, видя ушедшую из его жизни девушку. Ни Марса, ни космоса, ни смертей, ни крушений. Ничего из этого. Просто история о парне, который пьёт пиво со своим лучшим другом в баре по вечерам...

Да... почему-то именно такие истории у Мураками мне нравились всегда больше остальных...

Ещё был Норвежский лес, наверное, то произведение, о котором говорят почти все, когда вспоминают имя Мураками.

Его я прочитаю чуть позже, когда достаточно долгое время уже буду работать на заводе, причем буквально взахлёб, всего за один день. Хорошее произведение, но о нём я почти не вспоминал в дальнейшем. Может из-за того, что каждый будет говорить мне о нём, как только стоит упомянуть о Мураками, а может из-за каких-то ещё причин. Но в целом, Норвежский Лес оставался позади.

Вообще, было много разных авторов, которых я читал.

И Хаксли, и Оурэл, и Сэлендижер, и Станислав Лем и ещё много-много кого. В целом, я всегда читал более-менее популярных и известных авторов. Лезть во что-то более глубинное и менее известное, никогда не пытался, да и не то, чтобы, если честно, прям хотелось. Как говорится: «Пока можешь читать классику, читай классику».

Вот и я читал классику.

Тех авторов было на самом деле в разы больше, просто большую половину, если ни всех, я уже плохо помню. Но вот некоторые отложились в моей памяти очень хорошо.

Наверное, как бывает в некотором роде в банальных фразах: «Оу... эта книга так изменила мою жизнь... Ты бы только знал... После неё моя жизнь уже не была прежней...»

Так вот и у меня есть те писатели, которых я запомнил, и которые в итоге оказали на меня влияние, и оставили какой-никакой след на мне.

Тот особый вид писателей, всегда объединялся для меня одним критерием. Он заключался не в жанре, не в стиле, не в сюжетах или похожести историй или чего-то прочего. Хотя, наверное, всё же какая-то схожесть между ними была. Главным показатель — это количество книг, прочитанных мною у автора после первой.

Например, Мураками я всегда мог читать в абсолютно любом настроении и делал это всякий раз, когда была возможность. Остальных авторов как-то нет. Часто, закончив какое-то важное для литературного мира произведение, я просто скидывал его на полку и к последующим произведениям автора не возвращался. Хотя, например, с Буковски дело обстояло иначе...

СНАЧАЛА Я ПРОЧИТАЛ ЖЕНЩИНЫ, ЗАТЕМ, КАЖЕТСЯ, БЫЛ ПОЧТАМТ, ФАКТОТУМ, ГОЛЛИВУД, И НАКОНЕЦ, ФИНАЛЬНОЕ, ХОТЬ И НЕ ПОСЛЕДНЕЕ — ХЛЕБ С ВЕТЧИНОЙ.

Буковски буквально с первых страниц завораживает своей прямолинейностью и открытостью слога.

«Дрочил я регулярно...» — с этих слов начинается одно из его произведений.

Определённо, на меня пятнадцатилетнего просто не могло не произвести впечатление такое вступление.

Буковски называли по-разному. Кто-то — алкашом, кто-то — сексистом, а кто-то — мерзким типом. Мне же хочется верить, что он был всем сразу...

Всю критику, что я слышал о его произведениях, обычно всегда сводилась к одному и тому же:

«Чернуха. Нет ни сюжета, ни переживаний за героев. Просто описания жизни героинь, с которыми приходилось сталкиваться старому кобелю. Не рекомендую к прочтению»

Подобное всегда вызывало у меня усмешку.

Конечно, на поверхности его книги могут показаться отвратительными, да и думаю, что сам Буковски, в какой-то степени делал это намеренно.

Мне всегда казалось, что людям проще видеть образы, что лежат на поверхности и разглядывать то, что уже давно устоялось. А влезать чуть глубже в то, что действительно происходило в небольшом мирке всегда намного сложнее... А как известно, мало кто хочет копаться в чужом дерьме...

Я не берусь ничего утверждать или кого-то переубеждать. Да и позиция, что в книгах Буковски якобы раскрыта вся истина женщин, о том, как они устроены, мне тоже никогда близка не была...

Наверное, мне просто проще снова процитировать уже давно сказанное:

«Дрочил я регулярно...»

И всё же, может Мураками и Буковски разные писатели, но в обоих меня зацепила простота. Как говорила одна моя подруга: «Знаешь, тут ведь только кажется лёгким произведение, а на самом деле оно лишь на поверхности такое, как у Довлатова. Сложное написанное простым языком...»

Сложное написанное простым языком. Пожалуй, именно это фраза лучше всего и описывает то, что мне всегда нравилось в произведениях двух этих авторов.

Забавно, но 7 лет назад, Слушай песню ветра, это произведение, которое я читал на первом курсе универа, было построено по определенным правим и отложилось определенным в моей голове. Но сейчас, когда я начал вновь перечитывать его, оно оказалось другим... даже сильно другим. Совершенно не таким, когда я читал его тогда, когда только познакомился с ней... Девушкой из Италии.

Будто тогда, 7 лет назад, когда я только притронулся к нему, и книга, и переплёт, всё отличалось. И сюжет, и текст. От того первое время даже и понять не можешь, а то ли, вообще, произведение, ты читал тогда, или может тебе просто показалось?

Забавно, конечно, бывает. Вроде думаешь, что хорошо что-то помнишь, а возвращаешься как-то обратно, и картины на тех же местах и диван всё там же, но что-то всё-таки не своём месте... Кажется постоишь немного, подумаешь, и понимаешь... а это что-то — это ты...