17

Время в ночную смену всегда имело только две вариации: либо оно тянулось мучительно долго, либо пролетало незаметно.

Например, первые несколько часов, с 20:00 до 23:00 тянулись не как три часа, а как целые двенадцать. Иногда, бросая взгляд на настенные часы, висевшие чуть выше вдали, я не мог поверить, что прошло всего каких-то пару минут...

«Видимо вот он... закон относительности, во всей своей красе»

C 23:00 до часу ночи, обычно все поочередно уходили на перерыв. Кто-то покурить, кто-то пообедать, а кто-то попить чай и совместить оба действия.

На кухне на втором этаже все сидели и мило общались. Я ел сочник с творогом, пил свой чай в пакетике из жёлтой пластиковой литровой кружки, которую как-то купила мне мать, чтобы видимо работалось проще.

После отдыха все ещё слегка приходили в себя минут пятнадцать, и дело продолжалось. Замес за замесом, один за другим, и ещё один, и третий и четвёртый... К 5 утра вся моя работа должна была заканчиваться, но как из совета, что мне дали в первый день: «Поэтому, если хуеть будут, ты им об этом прям так и говори!»

Совету, которому я так и не последовал, а поэтому, ровно в пять утра, словно в бонг пробивал молот, раздавался звонкий звук, который невозможно было спутать ни с чем другим:

— Давай хуйнёй не занимайся! Пошли на лукошках стоять будешь!

Голос раздавался изо рта истерички.

Каждый раз я послушно и безотказно шёл и выполнял все приказы. Брал маленький формы, переставляя их. И так из раза в раз, каждую ночь на протяжении почти всего года.

В какой-то момент всё поменяется. Великая держава развалится, и я наконец буду свободен и больше не буду протягивать формы... Но будет это, к сожалению, совсем не скоро, а поэтому большевики всё так же продолжали резать сетку из теста...

После лукошек иногда оставалось несколько замесов молочки. Один делали на машине, другие — вручную. От чего зависел принцип, я что тогда, что сейчас, до сих пор, не знаю.

По ощущениям, всё упиралось в настроение истерички.

— Сегодня, блять, на машине делаем!

Так говорила истеричка.

Когда она ничего не говорила — замес делался вручную. Что вручную, что на машине, я всегда присутствовал везде.

Порой мне, кажется, я был очень безотказен...

В 7:15 утра обычно вся ночная магия заканчивалась. Все замесы и планы были выполнены и перевыполнены на пять лет вперёд, а это означало лишь одно — ещё чу-чуть и все будут свободны...

Конечно, можно было попытать удачу и уйти раньше восьми, но за это грозил сначала выговор, а затем штраф. Если честно, что за дурацкое такое правило было находиться на заводе ещё час после того, как вся работа была выполнена, я никогда понять для себя не мог.

Даже было несколько раз такое, что мы закончили всю работу в пол пятого, и ещё три с половиной часа просто сидели на кухне, пили чай, и, вообще, ничего не делали. Ни у кого больше не было работы, ни у кого не было никаких обязанностей, ничего. Но при этом если бы кто-то ушёл, то его бы оштрафовали или даже похуже, возможно, уволили.

Хотя в случае завода, увольнение — это самое лучшее, что могло произойти для некоторых, работавших там...

Спустя какое-то время я найду лазейку и научусь обходить эту глупую систему. От того в 7 утра, когда все ещё будут на заводе, я буду уже спать у себя дома счастливый и радостный.

В 7:50 я обычно всегда уже был в раздевалке, полностью одетый, в ожидании последних десяти минут, чтобы наконец-то открыть дверь и уйти...

К этому времени, обычно приходила уже следующая, четвёртая смена, где работал мой дядя. Все снова здоровались, жали руки и поздравляли с тем, что будет дальше:

— Ну как твоя рыбалка?

— Да, блять, Светка опять своей опять хуйнёй на два дня всё время забрала... Я даже когда со смены пришёл, то поспать толком нихуя не успел... а она уже меня будит и говорит: «Вставай, давай, с дочкой сейчас по магазинам поедешь...»

— А ты чо?

— Ну я а чо? Думал её нахуй послать... так хотелось, что пиздец! Ты бы знал только... Но думаю, ладно, пусть блять... она же баба! Откуда у неё в мозгу хоть что-то?

— Да, бабы они такие...

В помещение раздавался истеричный смех.

— Ладно, давай, хороших выходных.

— И тебе, давай, не хворай, Серый.

Все прощались. Жали друг другу руки. И так раз за разом... изо дня в день... изо рта в рот получается микроб... лучше и не скажешь...

Я направлялся к выходу, просил охранника, чтобы он меня выпустил.

Иногда ездил на автобусе с пересадкой, а иногда шёл по городу и смотрел на людей, которые куда-то идут или спешат в мой первый выходной.

Женщины с собачками. Подростки на велосипедах.

«В 8 утра? Так рано?»

И парочка с красным вином на двоих так мило проводившее то лето 2018 года...

Когда я оказывался дома, обычно никого уже не было, кроме бабушки, если это, конечно, были не выходные.

Я снимал всю одежду, от которой так устал за ночь, падал на кровать и проваливался в сон...