***
Последнее, что он запомнил- это белые стены палаты, писк приборов, и свет солнца, впервые показавшегося после череды пасмурных дней. Через мгновение ничего этого не стало, была лишь тьма, которая уничтожила понятие времени и места. Он слился с пустотой, из которой всё появилось, и в которую всё, рано или поздно, возвращается.
Сколько прошло времени, сказать было нельзя, здесь его попросту не существовало, но вдруг он услышал голос- знакомый и незнакомый одновременно.
- Твоё время пришло.
- Кто это? - он удивился, когда понял, что всё ещё может говорить, слышать и мыслить. Ему казалось, что не осталось ничего кроме этой тьмы. Его жизнь- сон, он сам- выдумка, а эта первородная тьма- единственное, что реально. Он даже начал забывать, кем был, сколько жил. Он забывал, что жил когда-то вообще. Он забывал о том, что существует жизнь.
- Я это начало и конец всего. Но тебе будет привычнее назвать меня «смерть», пусть это и не совсем верно.
- Я умер?
- Да.
Теперь всё стало ясно. Он вспомнил своё детство, юность, молодость и зрелость. Он вспомнил абсолютно всё, но не мог вспомнить своё имя. Словно читая его мысли, Смерть ответила:
- Тебе больше ни к чему имя. Ты исчезнешь, сольёшься с этим миром. Ты будешь растворён в воздухе, будешь падать на землю с каплями дождя, будешь окутывать леса туманом. Ты будешь звуком чьего-то голоса, криком птицы, тишиной и надрывным плачем. Ты будешь всем, но в тоже время ничем конкретным, поэтому тебе больше не нужно имя. И твоему мёртвому телу оно тоже больше не пригодится.
Он вздохнул, или сделал вид, что вздыхает. Он так стремительно вспомнил жизнь, что забыл о том, что она закончилась. Забыл, что у него больше нет лёгких и носа, нет лица, нет сердца, нет тела. Он всё и ничто конкретное.
От осознания этого он захотел смеяться. Одно мгновение он думал о том, в какой плачевной и безвыходной ситуации оказался, а в другое уже задавал вопрос:
- А я-то думал, что после смерти попаду в ад или рай. Что стану демоном или ангелом. Ну, в крайнем случае перерожусь в какого-нибудь жука и буду спокойно ползать по земле, пока на меня не наступит случайный прохожий.
На это смерть ничего не ответила. Бесплотный голос озвучил в пустоту вопрос:
- Чего ты хочешь перед тем, как исчезнуть?
И он не знал, что и ответить. Мыслей было много, но он не был уверен, что все они стоят того. Что обычно хотят люди перед концом? Этот вопрос он озвучил Смерти.
- Кто-то просит окружить его роскошью напоследок. Другие просят попрощаться с кем-то из родных, но, конечно, это все иллюзорно, я не могу призвать сюда реальных людей. Это может быть что-то чего ты не успел при жизни, или не мог сделать вовсе. Мне попадались люди, лишенные слуха, которые просили услышать голос дорогого им человека, или люди, лишённые зрения, которые хотели увидеть цветущий сад. А были старики, которые уже не желали ничего.
Смерть не сказала ему ничего нового. Пожалуй, он и сам понимал, что перед концом ты хочешь урвать последнюю возможность, успеть сделать то, чего не смог раньше. Однако, слова бесплотного голоса навели его на одну мысль.
- Позволь мне полюбоваться небом.
В тот же миг тьма начала преображаться. Над головой, если таковая у него была в тот момент, разлилась знакомая синева, а под ногами, которые, как он обнаружил, всё-таки у него были, колыхалась зелёная трава. Он сел, и поднял глаза к новорожденному небу. Какое же оно было синее! Таким оно было лишь в его воспоминаниях о детстве, да и то, что он видел сейчас, было гораздо лучше. Наверное таким небо видели первые существа на Земле, когда они впервые начали осязать, видеть, слышать и чуять мир вокруг.
Безоблачный купол неба стремительно менялся, и вот, подобно кораблям в море, по нему поплыли белые, пушистые облачка. Он начал искать в них знакомые образы, но они от него ускользали, напоминая одновременно всё и ничто конкретное.
Пришло время (которого здесь всё ещё не было) садиться солнцу, небо сменило краски. Оно полиняло в жёлтый, зажглось оранжевым и разгорелось красным, а затем оказалось залито чернилами, на которых засверкали звёзды. Оставляя за собой сияющий хвост, они покидали небо, убегая за горизонт, растворяясь в небе. Он загадывал желания, понимая, что им не суждено сбыться. «Хочу стать богатым», «Хочу, чтобы мои родные были здоровы», «Хочу уехать на море», «Хочу выплатить кредит» и многое-многое другое.
Наступил рассвет, чернила высохли, постепенно вернув небу прежнюю синеву. Но краски вдруг сошли с неба, образовалась «пробка» из облачных кораблей. Небо заволокло тучами. Ударила молния, загремел гром, стеной водопада на землю упал дождь. Капли атаковали его лицо, спину, руки, ноги, и сначала он испугался, что промокнет и заболеет. Горло начало саднить, сперло воздух в лёгких. Он вспомнил больничную палату, лекарства, отвратительные на вкус, и боль. Бесконечная боль, тяжесть в лёгких, ломота во всём теле, невыносимая пульсация в голове. Тогда он молил, чтобы это закончилось, а теперь даже жалел. Он больше ничего не почувствует, ни боли, ни облегчения. Он станет этим дождем, растворится в синеве бескрайнего неба, станет последним лучом солнца на закате, и первым лучом на рассвете. Всё и одновременно ничто. Как же гадко!
- Я так много работал, почти не помню дня, когда бы приходил домой и не был уставшим. Меня кроме работы ничего не интересовало, я забросил всё кроме неё. А ведь когда-то я играл на скрипке, говорили, хорошо играл...
Несмотря на то, что за время его созерцания неба, он не услышал ни слова, он точно знал, что Смерть здесь, вместе с ним. Он повернул голову и увидел её. Она сидела рядом, и черты её лица были столь расплывчаты, что он не мог понять, кого она ему напоминает. Сначала она казалась ему похожа на его начальника, потом- на одноклассницу, которой он впервые признался в любви, а затем- на его мать.
- В детстве мне нравилось лежать на траве и смотреть на небо, но это занятие я тоже забросил. Все его когда-то забрасывают. Я думал, что в старости у меня будет достаточно времени смотреть на него.
Но старость не наступила. Почему-то он даже не допускал мысли, что она не наступит. А теперь Смерть сидит рядом с ним, а его нестареющее тело всё ещё лежит в опустевшей палате, или уже положено в гроб, и отправляется в последний путь под рыдания его старенькой матери.
- Так странно, вот ты живёшь и думаешь, что будешь жить ещё, предположим, пятьдесят лет. И ни с того, ни с сего- бац! Тебя уже нет. Никому не принадлежит твоё имя, и достанется оно камню на твоём надгробии. А между тем, ещё вчера ты был уверен, что будешь живее всех живых, и что есть у тебя ещё время починить ножку стула, съесть мороженое или, предположим, посмотреть на небо.
Смерть ничего не говорила, да и это было не нужно, она-то уж точно знала. Небо успело поменяться ещё несколько раз, прежде чем он наконец-то встал и обернулся к Смерти.
- Пора.
И растворился.