Мастер

Двойное оконное стекло пропускало через себя яркий солнечный свет. На свету видны были разводы, а между рамами паук сплёл свою маленькую империю. На деревянном подоконнике, с облупившейся белой краской, рыжий котёнок с белой мордочкой, мягкими лапками играл с листочками герани из горшка.

Аркадий Прошин сидел за письменным столом у окна и совершенно не замечал всего этого, потому как весь его интерес занимали листы бумаги, которые стопкой лежали перед ним. Серая рубашка, которую он носил второй день подряд, была уже помята и имела лёгкий налёт у воротника. На лице виднелась трёхдневная щетина, которая торчала в разные стороны, словно иголки у ёжика и достаточно нелепо смотрелась на его совсем юном лице. Он перечитывал содержимое листов и кое-где вносил правки, а какие-то листы он скомкивал и бросал рядом на стол. Рядом на тарелке лежал недоеденный и слегка заветренный бутерброд, но для него ничего этого не существовало. Сейчас он был в другом мире, в мире восточных ковров, шёлка и специй. Слово за словом, абзац за абзацем он формировал этот мир, в который сам проваливался и не хотел оттуда выходить. За окном утренняя, весенняя Москва звала погулять по своим улочкам, ощутить прелесть и новизну весны, но Аркадию это было не нужно. Зачем выходить в этот обычный мир, когда можно самому создать мир идеальный и существовать там.

- Аркадий, ты встал? – мама приоткрыла дверь в его комнату и заглянула внутрь. Она называла всегда его полным именем, без уменьшительно-ласкательных и сокращений. В свою очередь, он к ней обращался на Вы. Сколько он себя помнил, у них всегда в семье было такое обращение. Среди соседей по подъезду Мама Аркаши приобрела репутацию несгибаемой женщины. Небольшие черные глаза - бусины густо подведённые чёрным карандашом, сканировали людей, словно рентген. Она не делала ни одного лишнего движения, поворачивая корпус своего тела, только если это было необходимо. На одну восьмую часть она была немкой, но «ох уж эта восьмая часть», как сама она говорила. Приняв в себе столь благородное происхождение, она решила, что просто обязана принимать образ жизни немцев, в связи с чем наводила порядки по всему подъезду, активно гоняя алкашей и организуя субботники каждый месяц. Генеральные уборки были трижды за неделю по всей квартире кроме комнаты Аркаши, потому как «взрослые мужчины должны сами ухаживать за своим жилищем». Взрослый мужчина двадцати трёх лет полил герань два месяца назад и решил, что его жилище вполне ухожено.

Аркаша сказал, что конечно же уже встал, хотя его голова ещё не касалась подушки, подтверждением чего служили красные глаза. Мама позвала на завтрак и напомнила, что записала его сегодня на два собеседования на «нормальные работы». Противной трелью пронёсся по комнате звон старого будильника. Аркаша зло посмотрел на будильник синего цвета, который в своё время приобрёл на барахолке за его старинный дизайн с железными «ушками» наверху. Он любил подобные вещицы.

«Сегодня самый важный день в моей жизни!» Он мельком кинул взгляд на своё отражение в зеркале. Мертвенная бледность в сочетании с синими кругами под глазами превращали его в героя истории про вампира, но бессонные ночи - эта маленькая жертва на алтаре успеха в мире серьёзной литературы.

Контрастный душ подарил ясность ума и свежесть тела. Хотя, по правде сказать, контрастным он стал из-за того, что мама включала горячую воду на кухне. Когда завтрак была наскоро проглочен, а свежая рубашка и брюки были надеты, молодой человек взял с антресоли мужской портфель, который раньше принадлежал отцу, и перекинул ремешок через плечо. Он пару раз ударил по нему, при этом пыль облачком спустилась на ковёр, а потом аккуратно сложил внутрь стопку бумаг с книжного стола, предварительно зачем-то брызнув на них духами.

Наскоро попрощавшись с мамой, он выбежал в подъезд. Запахи жареной картошки, табачного дыма, сырости и кошек мгновенно ударили ему в ноздри. Их квартира была на третьем этаже пятиэтажной хрущёвки. Обычно он тяжело переживал отсутствие лифта, но сегодня перепрыгивал сразу несколько ступенек. Улица встретила его ослепительным солнцем и приятной свежестью утра. Дорога до издательского дома заняла чуть более часа, за которые Аркадий успел подремать. Утренний энтузиазм стал сходить на нет, и чем ближе он приближался к заветному зданию, тем более непослушными становились ноги.

Несколько минут спустя он оказался перед громадным зданием кирпичного цвета. Это был новый дом издательства, современный и комфортабельный. «Скоро я стану тут частым гостем» мечтательно произнёс он вслух, будто произнесённое сразу станет реальностью. Пройдя через автоматические двери, он пошёл в противоположную дверь от Читай - города и попал на первый этаж легендарного издательства «Фоксмо».

Ресепшн утопал в зелени различных кустарниковых растений. Слева стояли турникеты, а справа - автоматы со снеками. За стойкой стоял охранник.

-Вы это, – охранник прочистил горло, - к кому? – как-то странно и нелепо было видеть его, крепкого мужчину сорока-сорока пяти лет с огромными ручищами и бэйджем на форме цвета хаки, стоящим за ресепцией.

- Здравствуйте, мне на двадцатый этаж, в редакцию.

-Пропуск есть?

-Нет, но мне нужно попасть туда. Я написал этот сборник. – Он достал стопку бумаг из портфеля и положил на стойку.

-Разберёмся - охранник покосился на стопку бумаг и взял трубку проводного телефона. После нескольких гудков, он начал с кем-то говорить, подробно описывая ситуацию. После этого он молча слушал, пару раз сказав «угу», после чего положил трубку.

-Извините, молодой человек, Вас принять не могут. У них так не принято, как, впрочем, и знакомиться.

-Вот как, – огорчился Аркадий. - Что ж, тогда я просто оставлю сборник..

-Они сказали, что рукописи они тоже не принимают, им их негде хранить.

-Но как же так, - Аркадий начал оседать, – я ведь так этого ждал! – Последние слова он почти пропищал.

-Пришлите им свою рукопись на почту, через три месяца они вам обязательно ответят. – Охранник уткнулся в бумажки и больше не поднимал головы.

Из офиса Аркаша вышел совершенно разбитым. Пятнадцать минут назад он взлетел по этим ступенькам, переполненный надеждой. А теперь исполнение заветной мечты снова откладывалось на три долгих месяца. Пару минут он сидел так, собираясь с мыслями, но после он почувствовал, как в нём всё больше крепла уверенность в том, что он прошел большую часть этого тяжёлого пути, и осталось преодолеть последний барьер. Он вспомнил фразу, которую любил повторять его покойный батюшка «ночь перед рассветом особенно темна». С этой мыслью он вскочил со ступенек и помчался на собеседование, на которое уже прилично опаздывал.

Три месяца пролетели как один день. Аркадий устроился кладовщиком на складе одного интернет-магазина. Работа не ахти какая, но стабильно приносила заработок. В тот же день, когда Аркадия отправили из редакции не солоно хлебавши, он отправил свой сборник на почту издательства. В ответ пришло стандартное письмо, сгенерированное системой, в котором говорилось, что его письмо сто тридцать четвёртое в списке ожидания и что его обязательно рассмотрят и дадут обратную связь в ближайшие три месяца. Мама перестала мучать Аркадия, после того, как он начал работать, переключив своё внимание на дворовых наркоманов, которые стали перекапывать только что засаженную клумбу. Комнату она всё же заставила его убрать, но, к счастью для Аркаши, проверять качество уборки она не стала. Котёнок превратился в достаточно упитанного котика, отрастив себе пузико и длинную шерсть. Герань он всё же сожрал, притом свалил горшок с остатками цветка на пол, но герань оказалась не из слабых. Она выжила и зацвела впервые за два года. Так и пролетело отведённое в редакции время. На день, когда истекали три месяца, он взял заранее себе выходной на работе, сославшись на срочную необходимость .... . Конечно же ему не сказали что ответят ровно в тот же день через три месяца, но перестраховаться стоило. Почти весь тот день он провёл в кафе, недалеко от редакции, думая о том, что если ему позвонят или напишут, то он сразу сможет подойти на личную встречу. После пяти выпитых эспрессо и трёх бутылок воды, Аркадий понял, что сегодня ему уже никто не позвонит и не напишет. В лёгком расстройстве и с разыгравшейся изжогой, он покинул кафе.

Последующие пять недель тянулись мучительно долго. Каждые десять минут он проверял почту, и каждый раз бегом бежал к звонившему телефону, но заветных звонка и сообщения он так и не получил. Он пытался дозвониться по указанному на сайте номеру, но трубка всё время была занята, будто кто-то её просто снял. И вот, спустя четыре месяца после первого визита, Аркадий снова оказался на знакомых ступеньках. То же волнение, тот же знакомый страх.

На ресепшен его встретил другой охранник. Первые несколько секунд Аркадий молчал, бестактно разглядывая охранника с головы до ног. И там было на что посмотреть. Он был достаточно высоким, под два метра ростом, крупным.. дедушкой. Лицо его будто вы резали из дерева, такими острыми были его скулы и нос. На глаза нависали кустистые брови, каким мог бы позавидовать сам Леонид Ильич. Некогда синие глаза уже подёрнулись дымкой, но всё ещё сохраняли ясность и остроту взгляда. Длинные седые волосы были завязаны сзади в тугую косу. Всё лицо его, словно карта, было изборождено морщинами, но особенно много морщин было в уголках глаз. Это почему-то успокоило Аркашу и, наконец, он смог заговорить

-Простите, я по поводу своего сборника. Ранее я отправлял его на почту в редакцию, сказали про три месяца, а вот уж и четыре прошло. А не ответа ни привета как говорится.

Старик снял трубку и позвонил. Голос у него был низкий и звучный, в разговоре он сказал, что Аркадий Прошин желает знать дату публикации своего сборника. После того, как ему ответили на той стороне трубки, он хмыкнул и положил её. В этот момент Аркадий подумал, о том, что не говорил ему своего имени.

-Ваш сборник в списке на рассмотрение, так они сказали. Нужно ждать, пока они сами свяжутся.

-А сколько ещё ждать они не сказали?

-Нет, да и не скажут. Они завалены работой. Сейчас каждый второй возомнил себя писателем. Они пишут отвратительные фанфики и тоннами присылают их в редакцию. Тьфу.. – старик искусственно сплюнул.

Аркаша кивнул и понуро побрёл в сторону выхода. На уже знакомых ступеньках он опустился и будто все силы разом покинули его. К глазам предательски подступали слёзы, готовые вырваться наружу и превратиться в настоящие ручьи. Вспомнились последние месяцы на ненавистной работе, на которой удерживала лишь мысль о том, что скоро сборник опубликуют.

-Хорошая книга? – сзади подошёл охранник и сел рядом на ступеньку. Аркаша не стал отвечать, боясь, что не сможет скрыть дрожь в голосе. Он снова кивнул.

– А хочешь, я помогу тебе опубликовать её и не просто опубликовать, а сделать бестселлером?

Глаза у Аркадия поползли на лоб.

-Да разве ж такое возможно?

-Возможно, сынок, многое возможно. Желание главное иметь.

-А что Вы за это хотите? – Аркаша насторожился.

-О, да сущий пустячок

-Мою душу? – Аркаша заулыбался

-Душа мне твоя без надобности.- Старик был абсолютно серьёзен - А хочу я, как и сказал, самый пустяк. Я стар и чувства мои притупились. Еда, даже самая изысканная, для меня безвкусная, женщины, даже самые красивые, все на одно лицо. Я радуюсь, только испытывая то, что ранее не испытывал. Так что от тебя мне нужно только одно твоё воспоминание. Самое яркое и радостное из тех, что у тебя есть, чтобы обмен можно было считать равноценным. – Он положил широкую ладонь на плечо Аркаше. Тот, в свою очередь, наблюдал за стариком, надеясь увидеть хоть намёк на улыбку. Ничего. Старик смотрел на него своим внимательным и испытующим взглядом.

-Да кто вы такой?

-У меня много имён, но ни одно из них тебе ничего не даст. Тебе достаточно знать, что я могу тебя сделать знаменитым писателем.

-А как мне понять, что это не ложь?

-Для меня договор – это сокрально. Ты подумай, что у тебя впереди. Ну, договорились? – он протянул ладонь.

Аркаша почесал в затылке. На одной чаше весов - неизвестно какое воспоминание, которое уже прошло у него. На другой – безоблачное будущее, о котором он мечтал всю свою жизнь.

Неуверенно он положил свою тощую ладонь в ладонь старика.

-Что ж, на том и порешили. А теперь мне пора на службу. А ты иди домой и выспись хорошенько. – Старик усмехнулся, сверкнув своими подозрительно белыми зубами.

Аркаша хотел ещё что-то спросить, но старик, не говоря ни слова, пошёл обратно в здание.

Всю дорогу странный дедушка не выходил из головы у юноши. Если старик хотел подшутить над ним, то очень странный он выбрал способ. Он решил пока не думать о том, что в очередной раз его мечта отодвинулась на неизвестный срок. Конечно, «Фоксмо» не единственное издательство в России, но оно определённо лучшее. Аркаша провёл рукой по щеке. Щетина снова стала пробиваться. Как же не хотелось снова бриться для работы, которую он уже не переваривал.

Следующее утро началось с телефонного звонка, который Аркаша успешно игнорировал трижды, но на четвёртый раз не выдержал и не открывая глаз, ответил. Несколько секунд он пытался осмыслить услышанное, но после того, как информация всё же дошла до его сознания, он вскочил с постели. Сам не замечая, он стал широкими шагами «мерить» комнату вдоль и поперёк. Чувства сменялись на его лице со скоростью света – настороженность, недоверие, удивление, радость и, наконец, дикий восторг. Положив трубку, он какое-то время смотрел на телефон всё ещё ошеломлённо, а потом издал гортанный, радостный клич, который ещё ни разу в жизни не издавало его горло. Этот клич явно имел животное происхождение, такие звуки наверняка издавали в древние времена, когда получалось взять крупную добычу. В дверь в ту же секунду постучала мама

-Аркадий, что-нибудь случилось? – Аркаша стал уверять, что всё в порядке.

-Тогда прошу тебя, не стоит шуметь и привлекать внимание. – В этом была вся его мама. Не привлекать внимание, быть скромными, не выделяться из толпы. Эти слова, словно молитву, он слушал с самого детства. Но теперь всё изменится. Теперь он получит заслуженную награду.

Вприпрыжку он выбежал на улицу, минуя этаж за этажом. Часом позднее он стоял на уже знакомых ступеньках. На ресепшене стоял тот охранник, какого он встретил, впервые преступив порог этого здания. В этот раз он сразу же дал ему гостевой пропуск и проводил до лифта. На заграничный манер, в лифте играла классическая музыка, от которой Аркаша расправил плечи и даже как-то стал выше ростом.

На заветном двадцатом этаже его встретила девушка, которая провела его в кабинет главного редактора, а тот в свою очередь, уже ждал его с распростёртыми объятиями. Разговор с ним прошёл как в тумане. Редактор называл его голубчиком и сравнивал с молодым Джордоном Мекнером. Позже, новоиспечённый писатель стал ходить по отделам, и приходилось обсуждать тираж, переплёт, кегль и прочие нюансы.

Проходили дни, недели в бесконечной веренице посещения редакции и решения различных вопросов. Наконец, сборник был выпущен. Первая презентация проходила в книжном магазине. Это был аншлаг. Аркадий надел костюм-тройку, начистил доблеска свои лакированные туфли и уложил растрёпанные волосы гелем.

После презентации, среди тех, кто поздравлял его с успешным стартом, свою очередь терпеливо ждала его мама. В её позе, мимике и жестах была какая-то неуклюжесть и неуверенность. Она была не в своей тарелке, это видно было. Аркаша торопливо обнял её и поблагодарил за поздравление. Неловкость повисла в воздухе. Мама слегка кивнула ему, мол понимаю, что ты занят и уже развернулась, чтобы уйти, но тут резко развернулась и сказала:

- Он был бы горд за тебя, Аркадий.

-Кто? – непонимающе уставился Аркаша на свою маму.

-Твой отец, конечно же. Помнишь, сколько часов вы проводили вместе, обсуждая различные книги и сочиняя различные миры? Мне это всегда казалось глупостью, но он верил в тебя. И наверняка он бы тобой сейчас очень гордился. – Она погладила его по щеке тыльной стороной ладони, резко одёрнула ладонь, развернулась и ушла. Такое проявление чувств было не про неё.

Остальную часть вечера Аркаша провёл, как в тумане. Он пытался вспомнить отца, хоть одно воспоминание, хоть одну деталь. Ничего. «Одно воспоминание. Самое яркое и радостное из тех, что есть.» - Слова старика прозвучали в голове. Одно воспоминание, которое затрагивает всю его жизнь.

В первые же дни после выпуска книги в тираж, стало понятно, что это бестселлер. Редактор утвердил увеличение тиража. Аркадий наслаждался каждым шагом, каждым действием, в котором принимал участие. Но всё чаще он приходил к мысли, что после разговора с мамой, в тот вечер, внутри у него словно начала расти пустота, забирая всю радость.

В одно утро он попросил у мамы альбом с фотографиями. В альбоме с их семейной фотографии на него смотрел совершенно чужой человек. На других снимках он держал маленького Аркашу на руках и щекотал его и вместе они заливались от смеха. Но для Аркаши это были чужие снимки, он ничего этого не помнил.

На следующий день он поехал в редакцию и подошёл к ресепшену. За стойкой стоял всё тот же охранник, которого он встретил впервые.

-Извините, я хотел спросить..

-Да, спрашивайте, Аркадий Валерьевич. – Для Аркаши было непривычно, что кто-то зовёт его по имени-отчеству.

-Я хотел узнать по поводу Вашего сменщика. Такого, немолодого, высокого и с седыми волосами, завязанными в косичку. Где он? Я его давно не видел.

-Извините, но таких у нас нет. Да я вообще тут один. Я всегда здесь. Но иногда девушки из администрации меня подменяют, но стариков здесь отродясь не было, особенно таких....приметных.

-Но я ничего не понимаю.. Я же видел его здесь, на том самом месте, где сейчас стоите вы.

-Простите, ничем не могу помочь.

Какое-то время бесцельно Аркадий побродил по улицам, следуя только внутреннему чувству, что ноги должны обязательно идти, а куда – этим вопросом он не задавался. Шумные улицы сменялись спальными районами, а те, в свою очередь, вели его к самой окраине, где ещё можно было иногда встретить одноэтажные дома, построенные в прошлом веке. За домами он набрёл на кладбище. Всюду были покосившиеся кресты и могилки, заросшие бурьяном. Кое-где были очень старинные, но очень красивые памятники кое-где поросшие мхом, но всё ещё сохранившие своё величие. Старинные памятники не то что новые. Новые памятники все одинаковые, а в старинных скульптор словно вложил всю свою душу, превратив цемент и воду в произведение искусства.

Но у Аркаши не было времени полюбоваться ни красотой памятников, ни насладиться прелестью осенней природы, которая расцвела во всём её многообразии звуков, красок и запахов. Ноги несли его по знакомой тропинке. Знакомый поворот и вот он, памятник, что был роднее всего. Аркадий наклонился к земле. В отличие от остальных могилок, за этой следили. Земля была вскопанная и на могилке были недавно высажены цветы. Розовые и фиолетовые они смотрели на этот мир своими открытыми бутонами, монотонно покачиваясь в такт ветру. Круглая фотография, прикреплённая к памятнику, была пыльной и выгоревшей под солнцем. Аркаша вытер её рукавом своей рубашки. Оттуда на него смотрел всё тот же родной незнакомец. Так он просидел какое-то время на лавочке у могилки, всматриваясь в знакомые черты и пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но от этого голова только сильнее начинала болеть. Вдруг он заметил сбоку какое-то движение. Он посмотрел внимательнее и увидел человека, который смотрел на него, но в ту самую секунду развернулся и пошёл прочь. Аркаша в секунду вскочил на ноги и побежал за незнакомцем. На секунду он потерял его из виду, но потом снова заметил.

-Стойте - закричал он незнакомцу – стойте. Я вас вижу. – он подошёл поближе к высокому старику с седыми волосами, которые в этот раз были распущены. На нём была надета длинная белая рубаха и плотные, льняные брюки бежевого цвета.

-Не сказать, Аркадий, что я от тебя прятался.

-Но вас не было на работе. А охранник сказал, что вас там никогда и не было.

Старик заулыбался своей странной, белоснежной улыбкой

-Не думал же ты, что я устроился туда на постоянную работу? Я приходил, чтобы получить свои эмоции, и я их получил.

-Да, об этом. Я хотел бы вернуть свои воспоминания об отце.

-Не может быть и речи. Мы договорились и скрепили свой союз рукопожатием. Не помнишь?

-Да, но я не знал, что это будут воспоминания о самом дорогом мне человеке.

-Я предупреждал, что это будет самое радостное воспоминание. Так что ничем не могу помочь- старик снова пошёл дальше

-Стойте, – Аркаша оббежал старика и встал перед ним, – вы не имеете права. Я буду жаловаться.

-И куда? Да и зачем тебе оно? У тебя есть всё, о чём ты мечтал там, сидя там, на ступеньках. Теперь всё это в твоих руках. И новые радостные воспоминания ждут впереди. Чего тебе ещё нужно?

-Себя. Я потерял в этом себя. Без этого воспоминания я перестаю быть самим собой.

-Так начни с чистого листа. Без скорби по ушедшему и без лишнего груза.

- Это не груз. Это и есть жизнь. – Аркаша бессильно опустил руки

-И что, готов всё, чего добился за этот месяц, снова вернуть?

Аркаша поколебался какое-то время, а потом кивнул, глядя на землю у своих ног. Старик ещё какое-то время постоял, пристально смотря на худого юношу перед собой. А потом также молча пошёл по кладбищу, скрывшись за золотом деревьев.

Утро началось со звона противного будильника. Аркадий проснулся лицом на листах бумаги. Он выключил будильник. В комнату заглянула мама:

-Аркадий, ты встал? – мама приоткрыла дверь в его комнату и заглянула внутрь. – Я приготовила завтрак. Быстрее принимай душ и иди завтракать. Кстати, не забудь, сегодня я тебя записала на два собеседования. Ты помнишь?

-Собеседования?- Аркаша всё не мог прийти в себя. Всё было так, словно это он уже проходил. Но какие могут быть собеседования, когда он известный писатель?

- Мам, я ведь известный писатель, так? Мою книгу издали в «Фоксмо» и продали огромным тиражом?

-Ох, сынок, - мама впервые за долгое время так его назвала, – так и будет однажды. А пока что ты уснул за своими бумагами и, боюсь, тебе это приснилось. Однажды так и будет, и ты обязательно добьёшься того, о чём вы мечтали с папой.

«Папа» одно это слово и волна воспоминаний захлестнула его с головой. Его тёплые руки, широкое и доброе лицо, которое не бывало злым или грустным. Их совместные походы, рыбалки, первая поездка на велосипеде и выбитый зуб. И везде был он. Теплота и спокойствие разлились по всему его телу.

-Так и будет, мам. Так и будет.