Глава 28
1994, Хихон
Учительница Хельга — хорошенькая молодая, даже юная девушка взглянула на класс и вздохнула.
«Все как один».
Резинка на ее каштановом длинном хвосте была завязана не туго, чуть спущена, на макушке — ровный, словно выверенный по линейке пробор. На Хельге была белая рубашка и желтая вязанная жилетка, длинная коричневая юбка в клетку — типичный наряд учительницы.
Она обошла свой стол и двинулась к доске, чтобы написать задание мелом, только начала выводить буквы на доске образцовым почерком, как почувствовала легкий удар в спину.
«Этого следовало ожидать. От них».
Она на секунду застыла.
«Главное не расплакаться, повернуться к ним с лицом, полным уверенности».
Хельга бы так и сделала, если бы не навалившиеся вчера проблемы. Ее престарелая мать окончательно выжила из ума и скинула в окно все цветочные глиняные горшки с подоконника, повредив крышу соседской машины, припаркованной внизу.
Хозяин этой машины давно устраивал скандалы Хельге из-за окурков на крыше его машины, которые мать Хельги бросала вниз во двор с самого начала своей болезни. А теперь еще это.
«Ставьте машину в другом месте, моя мать психически больна! — закричала Хельга вчера, теряя всякое самообладание».
Конечно, это не позволительно учителю скандалить во дворе с соседями, но вчера она была не она, а клубок нервов. Перетянутый до скрипа клубок.
Вечер закончился не менее эпично. Приходил бывший муж и театрально забирал свои вещи. Их осталось немного — небольшая коробка. Но он уносил по несколько вещей за раз, хотя Хельга грозила отправить коробку на помойку, но он слишком хорошо знал ее — Хельга так не поступит.
Хельга хотела обернуться к классу и в очередной раз строго, но спокойно отчитать этих трудных подростков, вычислить бросившего бумажный комок ей в спину и выгнать хулигана за дверь. Но все сложилось иначе.
Повернувшись к классу, Хельга вдруг почувствовала, что падает. Она отчаянно хваталась за воздух, чтобы остановить падение, но тщетно. Секунда, и она рухнула спиной на угол стола. Одна туфля на высоком каблуке отлетела в сторону и со шлепком приземлилась на пол.
Класс замер, затем загалдел.
Дерек Сальвиньо, ученик старшей школы, вскочил со своего места и подошел к учительнице, потрогал пульс.
— Она без сознания, — сообщил он классу. — Можем уходить. Урока не будет.
— Надо вызвать врача, — девочка на первой парте закрыла лицо от ужаса, боясь даже взглянуть на бездыханное тело учительницы.
— Что это такое с ней? — перешептывались подростки.
— Перенервничала.
— А кто бросил комок ей в спину?
— Сальвиньо, конечно, кто же еще!
Дерек в этот момент заметил на шее Хельги золотую цепочку и кулон-сердечко с надписью «I will love you all my life»[1]. Увесистый. Он потянулся к шее учительнице, как будто проверяя пульс, взялся за замок цепочки, но он не подавался.
— Сальвиньо, она дышит? — спросила девочка с первой парты, все еще вне себя от страха.
— К сожалению, да, — ответил Дерек и вернулся за свою парту.
— Ты совсем отмороженный?! А? — взвизгнула девочка и бросилась за дверь.
Вскоре в учебном кабинете появились классный руководитель, директор школы и врач скорой помощи.
Директор — пожилой седеющий мужчина в очках без оправы на стеклах вполголоса переговаривался с учениками. Его взгляд был спокоен, как всегда, но строг.
Дерек уже собирался уходить, его давно ждал Лорин у школы, чтобы Дерек прикрыл его на рынке.
— На сегодня занятия отменяются, не волнуйтесь, вашей учительнице оказывает помощь доктор, ее жизни ничего не угрожает. Все свободы, кроме Сальвиньо.
В сердцах Дерек бросил свою сумку на парту, так что ее тяжелые ремни издали лязгающий звук на весь опустевший кабинет. Остался только он и директор.
— Твои родители смогут зайти в школу? У меня к ним серьезный разговор, — начал директор.
— Нет. Они на заработках.
— Другие родственники есть?
— Дед, — Дерек нетерпеливо качал ногой, смотрел в сторону чтобы не видеть лицо директора.
— Он сможет зайти?
— Нет, он не в состоянии.
— Ты, наверное, стремишься повторить его судьбу, Дерек? — спросил директор, намекая на алкоголизм его деда.
— Да, — ответил тот, думая только о его конструкторских способностях и любви к океану.
— Завтра будет поднят вопрос о твоем отчислении, — вздохнул директор. — Слишком много было предупреждений. Похоже, ты неисправим.
Как ни странно, эта новость обрадовала Дерека. У него будет больше времени на работу, самому главному он научился, здесь больше нечего делать.
***
Лорин ждал его у ворот школы — красный, лохматый, он яростно перекатывал жвачку во рту языком, не касаясь зубами, он всегда делал так, когда жвачка теряла вкус и ему больше не хотелось ее жевать, а выбросить было жалко.
— Эй! Ты подставил меня! Машина с фруктами уже уехала с рынка.
— Сегодня не работаю, — сказал Дерек, доставая из кармана цепочку учительницы.
— Это тебе вместо мандаринов. С завтрашнего дня я свободен целый день.
— В смысле?! — удивился Лорин, с любопытством открывая кулон и рассматривая в нем мелкое свадебное фото какой-то незнакомой ему пары, — У тебя же школа.
— Выгоняют. Если не выгонят завтра, то я помогу им сделать это послезавтра.
Лорин перевернул кулон, поковырял ногтем выгравированную надпись, хмыкнул:
— Пожалуй, такое можно не продавать, а подарить Марии, она давно хотела украсть себе что-то подобное. И еще она красивая.
Он поднял голову и посмотрел по сторонам, Дерека уже рядом не было.
[1] Я буду любить тебя всю жизнь (с англ.)