Косатка

26 июня 1998, Атлантический океан
Вечером перед отбоем Дерек сидел на дощатом полу палубы, опершись спиной на внешнюю стенку своей каюты. Он откинул голову назад, свесил запястье правой руки с колена, левую ногу вытянул. Верхние пуговицы его рабочей рубашки были расстегнуты. Наконец то, хоть где-то не донимает жара.
Впервые он в плавании без деда. Больше никто не попросит подать инструмент, не отругает за кривую резьбу, не угостит сластями, купленными в порту при выгрузке товара.
Вечером к Дереку подошел Путт, грызя яблоко и морща нос при каждом укусе.
— Работу закончил? — спросил он.
— Да.
— Пойдем покурим.
Дерек не сдвинулся с места.
— Неважно выглядишь. Морская болезнь одолевает? — участливо поинтересовался Путт.
Дерек устало покачал головой:
— Я перешел грань, за которой нет будущего. Вчерашний день осквернил все, что радовало меня.
— Эй, приятель, зря ты так, эта работа не так уж плоха.
Дерек поднял взгляд на темнеющее небо. Серые тучи затягивали синеву и надвигалась тьма.
Путт подошел ближе и заговорил в самое ухо Дереку:
— В трюмах груз. Ящики с провизией, везем фирме на продажу. Мы вскрыли пару ящиков очень тихо в прошлое плавание, нас не поймали. В этот раз на трюм повесили замок.
Дерек нахмурился:
— Почему ты подошел из всех новичков именно ко мне?
— Хотел тебя порадовать, ты такой хмурый.
— Ты что-то знаешь обо мне?
Путт отрицательно замахал руками, туша сигарету о портсигар:
— Так, что? Как насчет того, чтобы при удобном случае прогуляться до трюма?
Дерек снова посмотрел на небо. Чернота скрыла почти всю синеву, оставив небольшую светлую полоску у самой воды. Он протянул руку к портсигару матроса.
— Так-то лучше! — обрадовался Путт. — Как тебя зовут кстати?
— Дерек Сальвиньо.
— Где-то я раньше слышал эту фамилию, — матрос задумчиво почесал ухо.
***
Дерек стоял у двери поста управления почти в кромешной темноте, вдали слышались отголоски веселого смеха отдыхающих после рабочего дня матросов. Волны мирно плескались о борта судна.
Капитан, седой крепкий мужчина с грубой обветренной кожей на лице, аккуратной короткой стрижкой под фуражкой, с белыми, словно выбеленными усами, открыл Дереку дверь. У него были признаки артрита на руках и тяжелый и надменный взгляд. Иногда его мимика передергивалась каким-то сиюминутным беспокойством, сожалением или обреченностью. Штурвал скрипел. Приборы издавали время от времени тихие звуковые сигналы.
— Значит ты — Дерек Сальвиньо, — капитан корабля взглянул на Дерека сверху вниз. — Хочешь перевестись в механики? Что же, таскать тяжести — не твое? Не таких кровей ты, Сальвиньо?! Знал я одного Сальвиньо, лет десять назад уволили его.
Капитан делал длинные паузы между словами, погружаясь в воспоминания минувших лет, когда он только получил должность капитана и имел самые амбициозные планы на будущее.
— До сих пор его на нескольких судах вспоминают. Чудо был, а не мастер! В его руках любое оборудование играло, мог и мельчайшие детали воедино собрать, как заправский часовщик, и в корабельном деле знал толк. Поломается что-то, все мастера скажут «на выброс, не починить», а Сальвиньо посмеется на это, ручками раз-два, и механизм как новый! В любых двигателях разбирался, знал, как повернуть, что добавить, чтобы любая машина запела. Где он теперь... Не родственник тебе?
Дерек пожал плечами:
— Может и родственник.
Капитан сощурился, пристально глядя на Дерека:
— Раз «может», значит возьму в механики. Смотри близко к бортам не подходи. Поговаривают здесь обитают киты-убийцы.
Он собирался уже закрыть дверь, но вдруг остановился, снова посмотрел на Дерека долго, не отводя взгляд:
— Будет задание для тебя, Сальвиньо.