28.
***
Жизнь жестока. Жестока и несправедливая. Я не просила меня рожать. Я не просила выходить замуж. Я не просила ничего из этого. И вот я здесь, терплю это.
Я лежу в постели и смотрю в потолок.
Я могу только минимально двигаться.
Несмотря на то, что Винни не задел основные органы и артерии, кожа все еще болит.
Сегодня похороны отца Винни. К счастью для меня, в меня стрелял муж, так что у меня есть прекрасный повод пропустить похороны. Как будто я хочу туда идти, во всяком случае. Винни и его отец мне противны. И я рада, что этот ублюдок мертв. Но это также означает, что Винни занял пост капо. Настало его время взять власть в свои руки и стать самым известным в мире криминальным боссом. Эта мысль заставляет меня дрожать от страха. Винни, наверное, будет в десять раз хуже, чем его отец.
Я знаю, что он услышал меня, когда я сказала ему, что ненавижу его. И я говорила серьезно. Я ненавижу его всеми фибрами своего существа. Винни тоже наплевать. Для него я - его жена.
Его собственность. Ему нравится это говорить. Ему нравится это доказывать. Ему нравится все до мелочей.
Настроение Винни было неописуемым.
У него больше нет личности. Он заходит в палату с прямым лицом, спрашивает у врача, что нового, и уходит. Он даже не спит со мной в одной кровати.
А сегодня он пришел, оделся и ушел, не сказав ни слова. Я понятия не имею, о чем он думает. И я знаю, что он не собирается мне открываться. Не после того, что он со мной сделал, и не после того, что я ему сказала.
Я поднимаю рубашку и смотрю на зашитую кожу. Мои глаза начинают гореть, слезы наполняют их, переливаясь через край.
Что же мне делать? У меня никого нет.
Никого, кроме Ребекки. И я больше не поговорю с ней. И, скорее всего, я никогда ее не увижу. Если только Винни что-нибудь скажет по этому поводу. И тут меня осеняет идея. Реб - именно тот человек, который мне нужен. Я медленно сажусь и морщусь от боли в швах. Не обращая на них внимания, я встаю с кровати и иду к двери. Я распахиваю ее, чтобы просунуть голову.
Поскольку это были похороны отца
Винни, только несколько охранников остались присматривать за мной. Значит, они стоят у ворот и, скорее всего, в доме их не будет. Самое подходящее время, чтобы позвонить и не бояться, что меня поймают. Я медленно выхожу за дверь и спускаюсь по лестнице в кабинет Винни.
Огромная дверь из красного дерева закрыта, но я со всей силы толкаю ее.
На лбу выступает пот от того, сколько сил мне пришлось потратить, чтобы добраться до кабинета и открыть дверь. Я все еще слаба после пулевого ранения. Я медленно прохожу через его кабинет.
Странно находиться здесь без него. В комнате тускло, только свет проникает через стекло. Я подхожу к массивному столу, к которому меня уже много раз прижимали. Я смотрю на свой пустой стул в углу. Я чувствую, как во мне закипает ярость. Сколько раз я сидела в этом кресле, играя, пока он говорил, пытал кого-то или просто выполнял работу.
Наконец я добираюсь до стола и снимаю трубку. Набираю номер, который все эти годы знала наизусть. Несколько раз идут гудки, но, наконец, трубку берут, и раздается голос Ребекки.
—Алло?
От звука ее голоса у меня на глаза сразу же наворачиваются слезы.
—Алло? - снова спрашивает она, ее голос становится раздраженным.
Я подавляю всхлип, когда наконец нахожу в себе силы заговорить. —Реб? выдохнула я.
—Джен?- спросила она, явно очень шокированная. —Дженнифер! О Боже, ты в порядке? Я слышу панику в ее голосе.
-Я слышала, что случилось с отцом Винни. Ты в порядке? Ты пострадала? Почему ты не на похоронах?
Она задает один вопрос за другим, и я не могу объяснить ей все достаточно быстро.
—Реб, мне нужна твоя помощь.
***
Я лежу в постели и думаю о своем будущем и о том, что меня ждет. Я не собираюсь больше сидеть сложа руки и терпеть это от Винни. План, который мы с Ребеккой разработали, займет некоторое время, но когда он будет реализован, он сработает, и я буду свободна.
Я слышу, как открывается дверь спальни, и тут же закрываю глаза, притворяясь спящей. Я слышу шаги, которые, как я могу предположить, принадлежат Винни. Он вернулся с похорон. Шаги приближаются к тому месту, где я лежу, и замирают рядом со мной.
Через мгновение они удаляются, и я слышу шорох одежды.
Кровать опускается, и вместо того, чтобы притянуть меня к себе, как я ожидала, я чувствую, как он кладет голову мне на живот, стараясь не задеть мой шрам. Затем я чувствую, как он вздрагивает. Я открываю глаза и смотрю вниз, чтобы увидеть Винни, лежащего передо мной, но он не смотрит на меня. Как будто он смотрит сквозь меня. Он ничего не видит. Как будто его и нет. А из его глаз на мой открытый живот падают слезы.
Слезы падают на живот и катятся, за ними следуют еще одни, и еще. Потом начинаются рыдания. Рыдания Винни.
Винни плачет. Он плачет, лежа на мне. Я не знаю, что делать. Так мы и лежим, Винни на мне и плачет. Что может заставить такого мужчину, как Винни, плакать? Я понятия не имею.
Месяц спустя.
Я сижу в платье на сцене. Занавес задернут. Сегодня важный день. Во всяком случае, для меня. Сегодня день выступления симфонического оркестра. И моего соло. Вдобавок ко всему, в этот день я уезжаю. И я чертовски нервничаю.
За последний месяц жизнь для меня кардинально изменилась. После повышения Винни до капо все изменилось.
Мы переехали. В дом, который находится в поместье в глуши.
На следующий день после того, как Винни похоронил отца, он как будто стал другим человеком. Он был холоднее, чем когда-либо прежде. Как будто последняя капля эмоций умерла вместе с ним в тот день, когда умер его отец.
Теперь он почти лишен эмоций. Он редко улыбается. Очень редко. Он улыбается только тогда, когда я захожу в комнату после долгого отсутствия, но и тогда это не полноценная улыбка.
Скорее, это благодарная ухмылка. Он почти не ест. Он просыпается и продолжает жить, но его как будто нет.
Даже на церемонии, которую они устроили по случаю его вступления в должность нового капо. Мужчины в этом бизнесе приносят присягу на крови. Один раз, когда их "делают мужчиной", а таких, как Винни, - дважды. Когда их делают мужчиной и когда они становятся капо. Винни стоял впереди всех и кровью клялся в своей верности семье. Он был настолько замкнут, что казалось, будто это совсем другой человек. Но что-то с ним было не так, потому что, когда мы вернулись домой в тот вечер, он был со мной совсем не ласков. Было похоже, что смерть отца Винни стала для него настоящим ударом.
От размышлений меня отрывает голос директора оркестра. Он стоит на трибуне рядом со мной, обращаясь ко всем нам и произнося мотивационную речь. Он решил поставить меня перед оркестром, когда я буду играть свое соло. А Винни пришел в восторг от этой новости. Он тут же пошел и купил мне новое платье. Это один из редких случаев, когда он улыбнулся мне за последний месяц.
По сигналу режиссера оркестр начинает играть, и занавес медленно поднимается. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и начинаю играть.